Часть 8

Глупо было надеется, что они останутся здесь, Эва и не надеялась. Через пол часа явился Амен, которому дали добро. — Едем на вокзал, скоро должен быть поезд. Эва притихла, не стала возражать при посторонних, решила поговорить обо всем с генералом наедине, подумала, что только так у нее есть шанс уговорить его. Однако, едва они добралась до купе, генерал исчез. Она ждала, но он не явился ни через пол часа, ни через час. А разве много ли ей нужно было, что бы уснуть? Вселенская усталость и мирное покачивание поезда сделали свое дело и Эва провалилась в сон. В этот раз ее никто не будил, она проснулась сама. Девушка аккуратно открыла глаза и сразу увидела сидящего генерала. Купе погрузилось в лучи рассветного солнца, отражаясь на лице мужчины. Амен сидел и молчаливо смотрел в окно. Эва не шевелилась, не выдавала себя, она гадала, о чем же он думал? Может сожалет о тех, кого он убил? Думает, как жить дальше с этой кровью на руках? Вспоминает их лица или просит Бога его простить? А может его вовсе не волнует прошлое? Он думает лишь о будущем, ждёт, когда война закончится и думает, что может сделать, чтобы это ускорилось? Эве было не известно. Однако, она размышляла, может в мыслях этого мужчины есть место и ей? Тяготит ли его иногда то, что он лишил ее привычной жизни и увозит так далеко от дома? А если голову генерала занимают другие мысли связанные с ней…? — Можешь ещё отдохнуть, мы приедем только к вечеру. Она досадливо вздрогнула. Как узнал, что не спит?! И головы ведь даже не повернул. — Встать не могу. — выпалила она первое, что пришло в голову, чтобы хоть как-то оправдаться. Амен оторвал глаза от окна и Эва наконец увидела на его лице признаки усталости. Он долго держался, выглядел всегда невозмутимо и неустанно шел вперед. Сейчас темные тени залегли под глазами, взгляд сделался тяжелее, а всегда красиво лежащие волосы резко растрепались. Он стал выглядеть чуть старше, однако даже сейчас была видна его красота и Эве вновь хотелось разглядывать его тайком. — Не можешь? — лицо осталось беспристрастным, но девушка видела в глазах хитрый огонь. Он знает, что она врет. — Ноги… они болят от этой ходьбы. Он понимающе кивнул: — Так что же…придется нести тебя до туалета? — Нет! — Эва стыдливо вспыхнула. — Я сама! — Нет? Как же сама, если идти не можешь? Выражение ее лицо было то смущенным, то возмущенным таким предложением, что генерал не выдержал и усмехнулся: — Тебе пора забыть что такое стыд, Эвтида, на войне этому не место. Он поднялся и Эва тоже привстала на локтях. Ноги и впрямь были жуть какие тяжелые, но она смогла бы подняться, приложив к этому усилия. В лесу боль ее беспокоила, но она была сосредоточена тем, чтобы идти, сейчас, когда просто лежала, та вдруг усилилась, вынуждая ее поморщиться даже от того, что она попыталась привстать. Амен сел на самый край, где не было ее ног. Мужские руки обхватили ногу чуть выше колена, Эва напряженно наблюдала, абсолютно не понимая, что хочет сделать мужчина. Большими пальцами он сделал круглые движения, чуть надавливая. — Ай! — девушка болезненно вскрикнула от неожиданности. — Терпи. — прервал генерал. — Будет неприятно, но я попытаюсь расслабить мышцы. — Может не надо? — Тогда ноги будут болеть ещё дней пять, а так уже скоро почувствуешь облегчение. — Эва открыла рот, чтобы возразить, но генерал перебил: — Ляг обратно. Ясно, выбора ей не оставили. Амен решил помочь и она не имеет права отказаться от его помощи. Эва опять болезненно вздрогнула, когда пальцы мужчины прошлись выше. Если бы не боль, каждое его прикосновение ей бы и понравились, но с каждым его движением ей будто было хуже. Она болезненно стонала, дергалась, но цепкие руки мужчины продолжали. Когда Эва в очередной раз не смогла сдержать болезненного вздоха, за дверью послышалось покашливание. Она испуганно замерла, но кто бы это ни был, он прошел мимо. — Видишь, Эвтида. — мягко проговорил мужчина. — Тебе стоит быть тише, не дразни моих солдат. Эва покраснела ещё больше. Отлично, теперь все за закрытой дверью лишний раз будут знать, что они спят, когда на самом деле, ничего между ними не было. Почти ничего. Амен взялся за другую ногу и теперь Эва приложила все усилия, чтобы быть тихой. Когда эта пытка закончилась, она облегченно вздохнула и практически сразу ощутила, как свинцовые мышцы стали расслабляться. Но вместо благодарности, Амена ждало другое: — Зачем я еду в столицу? Он выпрямился, все так же оставаясь рядом: — Ты и сама понимаешь зачем. — Ты знаешь русский. — обвинительно начала она. — Нет, не знаю. Эва поджала губы. Мог бы сказать ей, что ему нужен ещё один переводчик, зачем врать прямо в лицо? — Знаешь. — прошипела она. Амен сощурился. Ему не нравился ее тон, но он не спешил ее осаждать. Отчасти, даже пытался ее понять. — Не знаю. — Но… — Я пытаю людей не первый день. — резко перебил мужчина, вынуждая Эву испуганно затихнуть. — В том числе русских, думаешь, за это время я не выучил их фразочки? Выходит…выходит не врал. Эва отвела взгляд. А ведь пленные…наверняка все говорят одно и тоже. Просят о пощади или называют нацистами? — У меня…нет с собой вещей, может я вернусь и… — Нет. Ее не отпустят. Ни сейчас и скорее всего вообще никогда. Амен не мог не заметить, как сникла девушка, как поджала губы, будто…будто вот-вот разрыдается. — Ты ни в чем не будешь нуждаться, об это можешь не беспокоиться. Лично прослежу, чтобы тебя обеспечили всем необходимым. Ну же Эва, разве не этого ты хотела? Жить в достатке и забыть про нужду? Но она понимала, что все это кровавые деньги, которые ей не нужны. Не говоря больше ни слова, Амен поднялся, выходя из купе. Эва рухнула на кровать, обдумывая свое положение. Ей не сбежать, даже находясь в столице, теперь это ясно. Остается только смириться с предоставленной ей ролью и быть марионеткой в руках мужчины. Она поднялась, кое-как доковыляла до туалета и вновь вернулась. Вскоре пришел и сам генерал, неся с собой горячий кофе и еду. Эве до сих пор было странно, что он ухаживает за ней пусть и таким способом. А ещё страннее то, что он ни разу не упомянул произошедшее между ними. Она нужна в столице как переводчик или нужна лично ему? Эва не понимала. Она не видела в генерале никаких чувств к себе, но иногда, ловила на себе такой взгляд, случайное соприкосновение рук, брошенная фраза, что угодно, что заставляло ее не просто сомневаться, а быть уверенной, что она ему не безразлична. Иногда она думала, что сама наивно ищет эти знаки, а для генерала она так осталась лишь одной из. Столица встретила их проливным дождей. Как Амен и сказал, очень быстро ее поселили в небольшую квартирку, выдавая одежду и все необходимое. Эва так и просидела весь день в четыре стенах. Она наконец помылась как следует и переоделась в платье, как вечером за ней наконец приехали и отвезли в штаб. Было наивно полагать, что она одна на всю Германию, кто знает русский. Там присутвовали ещё десяток человек, но все мужчины. Один из них говорил с ней, проверяя знания, затем утвердительно кивнул, давая добро. К пленным ее не пустили, чему она была рада, Эве поручили миссию попроще — переписать книги и словари. Большинство из них были давно уничтожены, но именно сейчас этих знаний не хватало. Ей вручили потрепанные, местами обуглившиеся книги и отправили домой. Так продолжалось две недели. Пару раз ее вновь привозили в штаб и вручали новые книги. Один раз она пересеклась там с Аменом, тот лишь кивнул ей, даже не задерживаясь рядом. От обиды скребли кошки на душе, но Эва держалась. Сама ведь себе твердила, что для генерала она лишь одна из, да и от чего это должно ее трогать? Он ей тоже никто, так ведь? Пару раз она выходила на улицу, чтобы купить продуктов. Ещё не ориентировалась так хорошо, да и, честно говоря, просто боялась. После ее родного города, столица казалось невообразимо огромной. Такой, что ей не хватит и жизни обойти каждый уголок. В очередной вечер, когда Эва сидела за печатной машинкой, печатая текст с пожелтевшей бумаги, дверь заскрипела. Эва испуганно вздрогнула. Кто бы это не был, у него был ключ. Когда за ней посылали, всегда стучали и давали пару минут, чтобы одеться, но никто не входил вот так сам. Раздались шаги и девушка аккуратно встала со своего места, пятясь к кухне. Там по крайней мере есть нож. Из прихожей показался тот, кого она меньше всего ожидала увидеть: — Эвтида. — Амен кивнул, поймав ее испуганный взгляд: — Я напугал тебя. — он не спрашивал, а утверждал. Генерал выглядел хорошо, так же, как в их первую встречу. Волосы были аккуратно зачесаны, чистая форма как нельзя шла ему, однако она его не ждала и сама была лишь в ночнушке. — У тебя есть ключ. — заметила она. — Конечно. — хмыкнул генерал. — Это ведь моя квартира. Если он хотел ее удивить, то у него однозначно вышло. — Но… — у Эвы даже не нашлось слов. Когда они приехали в столицу, ее очень быстро поселили сюда и сказали, что жить она будет здесь. Она и не подозревала, что квартира принадлежит Амену, ведь он на ее пороге ни разу так и не появился. — Решил, что так будет проще. — мужчина слегка пожал плечами, не видя в этом ничего такого. — Мой дом за гордом и каждый раз посылать за мной было…долго. — пояснил он. — А некоторые вещи требуют быстрого вмешательства, тогда мне выделили эту квартиру. Решил, что тебе лучше будет здесь, мало ли что. Эве было даже страшно переставить, что скрывается за этим «мало ли что». Она отвела взгляд, обхватывая себя руками, чтобы хоть как-то скрыть свой вид. Осознание того, что он был полностью одетым, в она - практически без нее, сбивало с толку. Амен подошёл ближе, вручая ей первый сверток: — Твоя зарплата за этот месяц и ближайшие пол года. — девушка кивнула, настороженно забирая деньги. — Не думала, что у меня будет зарплата. — А как иначе? Ты ценный сотрудник. — на его лице появилась улыбка, что была такой редкой и это настораживало ее ещё больше. — Это на всякий случай. — Амен достал ещё один сверток. — Если вдруг зарплату перестанут приносить, воспользуешься этим, когда я уеду. Отказываться было глупо и Эва забрала и эти деньги и только потом до нее дошло сказанное мужчиной. — Уедешь…? — Да. — Куда? Она боялась услышать ответ, боялась, что и Амен исчезнет из ее жизни, оставляя ее одну. Пусть они даже почти не пересекались в столице, она всегда знала, что он где-то здесь. Отчасти даже была уверена, случись у нее беда - он поможет, чтобы там ни было. А теперь она может лишиться и этой частички, что ещё хоть как-то связывала ее с прошлым, хоть кого-то, кому она небезразлична. — На фронт. — короткий ответ, будто самого его это даже не волнует. Эва подавила в себе дрожь, подавила непрошеные слезы, которые были абсолютно ни к месту. В голову закралась ещё более ужасающая догадка, что он не просто деньги пришел отдать, что он пришел попрощаться. — Когда…? Амен смотрел прямо и ещё до его ответа, Эва обо всем догадалась. — Завтра утром. Она не выдержала, прикрыла глаза, ощущая, как слезы покатились по щекам. Сама не знала, от чего так хочется плакать. Разве того что между ними произошло хватило бы, чтобы так привязаться? Чтобы не хотеть отпускать? Непоколебимая маска на лице генерала дрогнула. Рука сама собой потянулась к женскому лицу, аккуратно утирая слезы. — Тебе не стоит беспокоиться. — сказал он. — Денег хватит, да и если пороешься здесь, найдешь ещё что-нибудь ценное и… — Меня не это волнует. — Амен даже не ожидал, что ее голос будет звучать так по злому. Она не отшатнулась, лишь вперила в него злой взгляд. — Зачем привез меня в столицу, если сам уезжаешь?! — ее голос дрогнул, но она не кричала. Помнила, что на генерала лучше голос не повышать. — Твои знания русского… — Зачем?! — твердо перебила девушка. Амен дёрнула уголком губ. Если даже Эва догадывается об истинной причине, незачем скрывать ее от себя самого. — Здесь ты будешь в безопасности, на виду. Я… — он замялся. Не выглядел нерешительным, скорее не знал, точно стоит ли говорить следующее: — Буду знать, куда возвращаться. Хотел, чтобы ты была рядом. Голос как всегда тверд и непоколебим. Амен был уверен в своих словах, своих действиях. Пока сама Эва металась в догадках и сомнениях, мужчина точно знал, что делает. Он давно решил, что увезет ее в столицу и ее знания русского языка были отличным предлогом. Вначале это было похоже на навязчивую мысль, что не давала ему покоя. Ещё в том жалком городишке, когда она упала ему в ноги, его будто прошибло током. Красивая, да, но будто бы дело было в другом, не только в этом. Тогда Амен отогнал от себя странные мысли, но они возвращались. Она стояла на кухне и готовила ему кофе так, как он научил. И вновь ему подумалось, если бы в столице, она так же готовила бы ему кофе по утрам и ждала с работы? И вновь эта мысль стала неожиданной, едва не сбивающей с ног. У него были связи, но ни разу он не думал о них в таком ключе. Так с чего стал думать так об Эве? Ведь они почти не говорили, почему? Но с каждой их встречей, он понимал, что привязывается, что проникается к ней симпатией, даже не зная ее тело, значит дело было не в обычной похоти. Тизиан бы назвал это любовью, но Амен в нее не верил, однако… когда она рассказала ему о нападении, он ясно увидел, что хочет сбежать, это сорвало ему крышу, развязало руки. Он прижал ее к кровати и хотел поиметь так, чтобы она не смогла встать на ноги, чтобы и думать забыла о том, чтобы сбежать, но от чего-то поступил иначе. Лежавшая под ним девушка была полностью в его власти и упивалась ею. Он вдруг отчетливо понял, что ей нравится и убедился по влаге между ног. Тогда Эва заслужила награду и он наградил, позволяя в своей голове укорениться мыслям, что она принадлежит ему. Потом, конечно, пытался держаться подальше. Думал лишь о том, чтобы нагнать русских, но каждый раз его взгляд возвращался на девушку. Спать он ложился рядом, борясь с желанием прижать ее к себе сильнее. В той перестрелке он на несколько секунд метался, думал, как безопаснее для нее, а не как лучше для всего отряда. А Тизиан…иногда хотелось свернуть ему шею, чтобы не говорил с ней лишний раз. Поступал бесчестно, лишал ее всякого выбора и права быть с кем-то ещё, но ни капли об этом ни жалел. — А если я не дождусь? — с вызовом спросила девушка. Эва не собиралась заводить отношения, ни в такое смутное время, ни из-за собственных непонятных чувств к генералу, нет. Амен поджал губы. Он не имел права требовать от нее верности, не имел права претендовать на нее. Она свободная женщина и могла делать все что ей заблагорассудится, однако… Резкий шаг вперед и вот уже Эва находится в жестких объятиях мужчины. Он оттесняет ее назад, пока та не упирается болезненно спиной в стену: — Значит, того несчастного ждёт мучительная смерть, когда я вернусь. — рука на шее предупреждает, не сжимается сильно. — А тебя я отымею так, что ты забудешь чужие прикосновения, будешь молить меня о пощаде и не надейся, что я смилуюсь. Амен лишает ее выбора, лишает всех, кроме себя. Эва ощущает, как тяжело дышит, как начинает плавиться под его взглядом, но все еще не может смириться с происходящим: — Я тебе не жена, чтобы ждать здесь, я просто… — Ты моя. — рыкнул Амен и Эва испуганно замолкает. Боится сказать даже и слова. Оба тяжело дышат и не отводят друг от друга взгляда. Внезапно Амен прикрывает глаза, поддаваясь собственным слабостям и целует в щеку. — Моя. — тон по прежнему останется властным, но Эва чувствует, что он смягчается, как хватка на ее шее становится чуть слабее. В следующую секунду его губы накрываю ее собственные — жестко и беспощадно. Генерал терзает ее, обхватывая лицо своими руками, а Эва, будто утопающая, цепляется за него, как за единственное спасение, целуя не менее жадно в ответ. Она лишь чувствует, как сильное мужское тело пожимает ее к себе все сильнее и пропускает момент, когда Амен опускает ее на кровать. Ни он, ни она не могут понять, от чего так отчаянно нуждаются друг в друге. Неужели жажда человеческого тепла способна свести даже и таких разных людей вместе? Неужели жестокий генерал способен на чувства? Амен презирал любовь, он в нее и не верил. Он просто ненавидел все, что делает человека слабым и сейчас тонул в нежных объятиях девушки. Его руки беспорядочно шарят по телу, задирая ночное платье, пробираясь все выше, к самому сокровенному местечку. Теперь он не сдерживается, оставляя на девичей шее свои багровые метки. Гложет лишь то, что пройдёт неделя и они исчезнут, а ему хотелось, чтобы они остались навсегда. Никто не может гарантировать верность друг другу, но он все равно спрашивает: — Ты поняла, Эвтида? Эву не называет полным именем никто кроме генерала и каждый раз ее сердце пропускает удар, когда он его произносит. — Моя и только. Девушка понимала, он не успокоится, пока не услышит подтверждение из ее уст. — Твоя. — вторила Эва, сдаваясь ему в плен. Амен удовлетворенно хмыкнул, переворачивая ее на живот и ставя на колени. Эва чувствовала, как он задрал ее платье, проводя пальцами между ног, убеждаясь в том, что она его хочет, что она готова. Она могла говорить что угодно, но предательская влага между ног говорила за нее больше. Эва привстала на локтях, навострив слух. В этот раз он не связывал ее руки, ведь знал, сопротивляться она не станет. Амен расстегнул ремень и отбросил его в сторону, следом приспуская штаны. Пару секунд и Эва ощутила горячую головку, упирающуюся прямо в нее. Она замерла в ожидании, если не сказать в предвкушении. Амен аккуратно толкнулся внутрь, входя примерно на половину. Он стиснул губы до побеления, ощущая, как плотно стенки девушки обхватывают его член. — Расслабься. — хрипло произнес он. Знал, что такой миниатюрной девушке, может быть сложно его принять, но был уверен, что Эва сможет. — Ну же, Эва… — его руки заскользили с ягодиц на талию. Нежно, не причиняя никакой боли или дискомфорта. Эва пыталась, но ее маленький опыт был уже давно и ни в какое сравните не шел с этим. Амен вышел, надавливая на поясницу, заставляя ее лечь на кровать полностью и вновь аккуратно вошел на половину, придавливая ее своим телом. Он убрал длинные кудрявые волосы, наклонился, чтобы поцеловать ее шею. Всегда грубые мужские руки гладили женские изгибы слишком нежно, слишком непохоже на самого генерала, что Эва с трудом верила, что все с ней это делает Амен. Он неспеша двигался, продвигались все дальше и дальше. Не выдержав, Амен чуть приподнял ее бедра и просунул руку между, найдя пальцами клитор, начал потирать его. Эва вздрогнула, прикусив губу едва ли не до крови. Мужчина чувствовал, как ее стенки непроизвольно сжимали его сильнее. — Значит нравится. — промурлыкал он. — А тебе, генерал? — Амен не стал признаваться, что ему нравится даже то, что она зовёт его генералом, он лишь вошел в нее еще глубже. — Разберусь с тобой и покажу насколько. Эва едва не затрепетала от этой угрозы. Она расслабилась и мужчина смог войти в нее полностью, однако ускорять темп не спешил. Вот где проявлялась его истинная натура. Руки гладили нежно, но вбивался он в нее тело грубыми толчками, не в силах ничего с собой поделать. Он входил в нее до упора. Эва сама хотела насладиться всем этим подольше, но не могла. Не могла устоять перед поцелуями в шею, перед резкими движениями его бедер, пальцами, точно знающими, что они делают. Он низко простонал вместе с ней, когда стенки запульсировали. Амен едва сдержался, чтобы не кончить следом. Лишь успел схватить ее за волосы другой рукой, поворачивая лицо набок. Он был обязан видеть, как удовольствие проступает на ее лице, обязан словить ее взгляд. И лишь когда девушка обмякла, разжал хватку. Эва хотела расслабиться, но знала, что ещё рано. Генерал убедился, что удовольствие она получила и вновь поставил ее на четвереньки, намереваясь отыметь ее так, чтобы она и думать не смогла о ком-то другом. Так, как и сам давно хотел. Резкий толчок и Эва вскрикивает от неожиданности. Что ж, пусть кричит. Пусть все соседи знаю, кому она принадлежит. Размеренный темп исчез. Теперь Амен будто животное выбивался в ее тело до самого конца. Эва прикусила губу, в этот раз точно до крови, но жесткая хватка на собственных волосах ее отрезвляла: — Незачем быть тихой, Эвтида. Амен намотал волосы на кулак, натягивая их до болезненных ощущений. Он давно мечтал это сделать, давно хотел зарыться в эти кудри. Очередной резкий толчок и Эва вновь стонет, пока Амен удовлетворено хмыкает. — Моя. — вновь думает он. Эва не знала, сколько о времени он ее так имел, но когда ощутила вновь подступающее удовольствие, у нее предательски подкосились коленки и она рухнула на кровать. Как и в прошлый раз Амен просунул руку под ее тело и довел ее до грани, только в раз движения его бедер были резче, быстрее. Эва задрожала всем телом, издавая громкий, протяжный стон. Женские пальцы комкали покрывало и Амен едва успел выйти в последнюю секунду, изливаясь ей на поясницу. Он тяжело дышал, проживая отголоски оргазма. Собственная сперма на женском теле казалось неправильной. Она должна была быть в ней и мужчина подавлял в себе желание войти в нее снова и теперь наверняка наполнить ее. Он бы сделал это, но не знал, когда вернется. Не мог допустить, чтобы Эва и их ребенок жили без него. Девушка обессиленно обернулась, натыкаясь на горящий взгляд. — Надеюсь ты не думаешь, что я с тобой закончил? Амен видел, как вспыхнул огонь в ее взгляде, какой бы уставшей она не была, она с радостью примет его снова. К утру Эве казалось, что каждый миллиметр ее кожи был покрыт губами Амена. На шее, груди и внутренней стороне бедра красовались багровые засосы. Амен терзал ее кожу беспощадно: то нежно целуя, то кусая. Соски болезненно ныли. Мужчина уделял им достаточно времени, чтобы ей пришлось умолять его, но она не жалела о случившемся. Как только Амен в последний раз заставил ее кончить и выйдя — сам излился ей на бедро, Эва почувствовала, что вот-вот отключится. А ведь ей столько хотелось ему ещё сказать. Хотелось спросить, будет ли он верен ей так же, как она ему? Будет ли хотеть вернуться? Но ещё ей хотелось услышать, что он чувствует. Сама Эва отрицала свою влюбленность, пусть и знала, что ждать она его будет совсем не из-за его угроз. Но тело просило отдыха, оно просило провалиться в сон. Последние, что она успела сделать, это ухватиться за его ладонь, будто бы так могла удержать и не позволить уехать. — Спи. — мягко поговорил мужчина, поглаживая женские пальцы. Он наклонился, целуя ее в угол челюсти: — Помни, что я вернусь. И Эва повалилась в объятия Морфея.