Финал

Открыв глаза, Эва не удивилась тому, что была одна. Она знала наверняка, что Амена не будет, но от чего-то горько расплакалась. Вспомнила все то, что он ей говорил, что обещала ждать его и быть верной, но даже не взяла с него ответного обещания. Да и какой толк… ? Они могут больше и не встретиться никогда. Амен погибнет в бою и тогда все их слова станут бессмысленными, вот только мозг упорно отвергал этот расклад событий. Будто бы генерал был бессмертным. Радовало, что сегодня за ней не посылали, потому что сама Эва не смогла встать с кровати до позднего вечера. Почему-то отъезд генерала ее опустошил, вновь вернул в те ужасы войны, от которых она пыталась спрятаться рядом с ним. Хотя именно с Аменом она впервые увидела пытки и смерть, но в глубине души в ней жила уверенность, что он защитит ее, она не погибнет и не попадёт в плен. Та непоколебимая уверенность, что у него была, стала для Эвы щитом от окружающего мира. Ей казалось, у него всегда есть план, он всегда знает что делать, это потом она поняла, как ошибалась. Наконец пересилив себя, Эва села, свесив ноги, ощущая, как болит и тянет ее тело, в особенности между ног. Она не жалела о проведенной ночи даже сейчас. Жалела лишь, что не узнала о нем больше до этого времени. Амен все так же хранил множества тайн. Кто его семья? Где он вырос? Как стал военным? Может с ним жестоко обошлись, поэтому он решил стать сильным? Чтобы больше его никто не обидел? Иногда она видела у генерала такой взгляд, будто он уже прожил десятки жизней и ничто не сможет потревожить его по настоящему сильно. Потом Эва будет часто размышлять об этом. Придумывать и гадать, какая жизнь у него была в надежде, что когда-нибудь он расскажет ей лично. Несмотря на его отъезд — ничего не стояло на месте. Она уселась за работу и ждала, когда ее вновь привезут в штаб, чтобы узнать хоть что-то. Оказалось, один из пленных сдался и рассказал кое-что. — Русские уверены в победе, у них есть план, генерал должен разобраться в чем дело. — такой ответ она получила и лишь ещё больше испугалась. Было лишь название города недалеко от боевых действий и все. И Амен поехал прямо туда? Неужели думал, что он сможет изменить что-то лично…? Несмотря на это, страна одерживала победу и оттесняла врага все дальше. Эву это успокаивало. Наверняка у мужчины просто помутнение рассудка случилось от боли и он выдал эту историю о каком-то плане, а Амен скоро вернется. Эва решилась написать телеграмму для Дии и Исмана. Нельзя было писать, что им нужно уезжать на всякий случай, если бы ее вскрыли и прочли это, случилась бы беда, а ее могли принять за изменницу. Она написала, что с ней все хорошо и что она очень ждёт их здесь, надеясь на скорую встречу. Исман и Дия ответили. Эва заплакала, осознавая, что они живы и что с ними все в порядке, но в столицу они не собирались. Тогда ещё не было очевидной угрозы, но когда она появилась, Эва постоянно себя корила, что не настояла, чтобы они приехали. Что ей стоило написать им ещё и ещё? Они бы наверняка догадались тогда в чем дело. Всего пару телеграмм и две спасенные жизни. Каждый день она думала о генерале. Она думала написать ему, но не знала куда, где именно он сейчас и жив ли вообще, тем временем, ход вещей стал другим.

Прошло три года.

Три долгих года, как Эва жила в столице. Амен был прав, времена и впрямь меняются. Уже год как ей перестали приносить зарплату. Наверняка ее бы и выгнали из квартиры, если бы она не принадлежала генералу. Эва тратила отложенные деньги с умом, но даже этого не хватало. Повезло, что в первое лето здесь, она закатала много варенья, настолько много, что ела его и сейчас, разбавляя теплой водой. Оно давало насыщение, пусть и не на долгое время. Мясо было редким в доме, чаще ей удавалось достать буханку хлеба и растягивать ее на пару дней. И это в столице, а как же там справлялись на фронте? Неужели вообще ничего не ели…? А те, у кого семьи, дети? Даже представить было страшно. Она познакомилась с соседями. Знала, что нельзя доверять незнакомцем, но просто сошла бы с ума от одиночества. Все вместе они пытались выжить, каждый приносил что мог. Их нельзя было назвать друзьями. Подвернись возможность — они бы все бросили друг друга не задумываясь, но война их сплотила. Все хотели выжить, а в одиночку это практически невозможно. Однако последний год был тяжелым, Германия стала терпеть поражение и русские оттесняли их все дальше. Последняя телеграмма от друзей гласила, что они уезжают, что всего в паре городов от них начались военные действия и больше никаких посланий Эва не получала. Она так и не узнала ничего о их дальнейшей судьбе. Сбежали? Живы ли они? Может ищут ее? Нет, она надеялась, что они думают лишь о себе и пытаются спастись. В голове постоянно проносились воспоминания, будто из прошлой жизни. Кажется, только вчера они все вместе сидели на лавочке, а теперь раскиданы по стране и даже не знают ничего друг о друге. Как легко стереть целую часть жизни человека. Амен написал ей всего один раз и то год назад. Его ранило. Не сильно, как он сказал, но это ничуть не утешало. Благодаря тому, что он оказался в госпитале, он смог передать письмо для нее. Как ни странно, но Эва ждала его это время. Более того, именно жила мыслями о том, что он вернется, а с его возвращением кончится и война, это придавало ей сил и не позволяли сойти с ума. Иногда она ловила себя на мысли, что проще сразу умереть. Ей не хотелось ожидать неизбежного, умирать от боли, мучиться от незнания, живы ли те, кто ей дороги. И это желание было настолько сильным, что временам она хотела прыгнуть с окна, чтобы этого не чувствовать. Однако в такие моменты ей вспоминался голос генерала, который наказал ей ждать его здесь. Будто бы именно он продолжал удерживать ее на плаву. Надежда — сколь опасна и губительно она может быть. До этих невероятно долгих трех лет Эва и не подозревала насколько. Она как яд, распространяется по всему организму и не успокоится, пока не поразит свою цель. Долгое время Эва только ей и жила. Ей уже самой от себя было тошно. Она исхудала, не было уже тех изящных форм, что были прежде. Кудрявые волосы потеряли свой блеск, а темные круги под глазами, казалось, не проходили никогда. Вскоре появилась и бессонница. Электричества уже было с перебоями и ночами Эва лежала и смотрела в потолок до самого утра. Как ни странно, о будущем она почти никогда не думала, то ли перестала верить, что оно настанет, то ли оно ее не сильно интересовало. Эва постоянно думала о прошлом. Вспомнила свою жизнь, друзей. Думала, как бы все сложилось, не ляпни она тогда, что знает русский. Гадала, где же генерал. Может убивает сейчас прямо кого-нибудь? Может уже завтра будет в столице? Она упрямо отрицала мысль, что он может быть мертв. Ведь если мертв он, мертво и ее будущее. Она не надеялась спастись без него. В столице начался беспредел. Люди голодали и с каждым днем их отчаянье было все сильнее. Эва смотрела на свои запасы и понимала, их надолго не хватит. Она и так экономила как могла. Кажется, когда все закончится, она больше не сможет посмотреть на яблоки, а тем более - есть варенье. — Если, закончится. — тут же одергивала она себя. Эва была рада, что в квартире Амена такая крепкая дверь. Она даже подперла ее шкафом, который двигала пол дня, чтобы себя хоть как-нибудь обезопасить. Сколько она уже не выходила на улицу? Кажется, пошла вторая неделя. Спасала лишь соседка, с которой она иногда могла поговорить. Эва могла обменять немного своего варенья на свежую газету, буханку хлеба, которые приносили ей с улицы. «- Немецкие войска отступают, враг уже захватил…» Каждый раз заголовки были все менее утешительными и каждый раз Эва задавалась вопросом: Где Амен? Исман, Дия? Они живы? Пусть даже и не встретятся вновь, хоть бы были живы. Эва изучила квартиру вдоволь и поперек, заглянув в каждый закоулок , каждый ящик. В одном из них ей удалось обнаружить детские фотографии Амена и не зная зачем, она положила парочку себе в рюкзак. Десятки книг были прочитаны не по одному разу, не давая окончательно сойти с ума, однако мнимая иллюзия безопасности развеялась, когда очередной ночью к ней заколотили в дверь кулаками. Эва испуганно открыла глаза, когда задремала. Настойчивый стук повторялся и ей пришлось быстро прошмыгнуть на кухню за ножом и тихо подкрасться к двери. Она давно выучила, где пол скрипит, а куда становиться безопасно. — Давай быстрее! — Сам попробуй, замок не поддается. — мужские голоса явно не сулили ей ничего хорошего. Придвинутый шкаф уже не казался ей серьезной преградой. Он лишь задержит их, но только на время. — Дверь крепкая, значит ценное там есть непременно. Эва замерла, не в силах сделать и шагу. Что ей…что теперь делать? Брать полупустой рюкзак и куда? Прыгать с четвертого этажа? А может заберут еду и ее не тронут…? Нет, Амен отучил ее от наивности. Теперь она знала, что на это рассчитывать не стоит. — Черт возьми, давай спустимся на этаж ниже и попробуем там, здесь везде двери хорошие! Эва прислушалась. Один из них все ещё настойчиво пытался взломать замок. Девушка понимала, у нее нет ни времени чтобы одеться, ни чтобы собрать вещи, она просто не выживет, если убежит сейчас в таком виде. Но кажется Боги были нее ее стороне. Раздался, шум, их заметили и этим спугнули. Той ночью Эва больше не сомкнула глаз, а на утро собрала рюкзак со всем необходимым и приготовилась в случае чего бежать. Но воры больше не заявлялись, по крайней мере следующие две недели от чего она немного расслабилась. Пока ранним субботним утром ее дверь неожиданно не заскрипела. Сквозь сон Эва подхватилась. Опять..?! Открыли, они ее открыли! А она даже шороху не услышала! Она испуганно подскочила, натягивая ботинки и уже готова была сбросить простынь, привязанную к кровати и вылезти в окно, но остановилась, услышав голос: — Эвтида? Она замерла, не в силах двинуться с места. Глаза сразу же защипало от слез. Она не могла ослышится, слишком часто его вспоминала, чтобы спутать с другим. — Эва, ты здесь? — не могла не заметить, как взволновано он звучал. Следом раздался скрип, очевидно, генерал пытался отодвинуть шкаф и девушка поспешила к двери. Она выглянула в приоткрытую дверь, тут же натыкаясь на колкие голубые глаза. Вначале он был напряжен. Слышал, что в квартире кто-то есть, но почему тогда не отзывается? Даже потянулся за пистолетом, но расслабился, увидев напуганную девушку. — Эва. — облегченно произнёс Амен и навалился сильнее. Девушка ему помогала, Амен дождался, когда проем в двери станет больше настолько, чтобы он смог пролезть и протиснулся внутрь. В следующую секунду она ощутила крепкие мужские объятия и прижалась к нему ещё сильнее. Безмолвная минута, вот что у них было, не больше. Амен наклонился, вдыхая знакомый аромат ее волос. Сладкий, до одури приятный, именно так пахла сама Эва. — Это…это сон… — неверяще зашептала она. Эва жила мыслями о возвращении Амена настолько сильно, что забыла, что он и впрямь может вернуться. — Нет-нет, не сон. — с привычной долей грубости, пусть и старался делать все аккуратно, Амен обхватил ее лицо ладонью, поднимая на себя: — Я здесь. И вновь его маска дрогнула, стоило встретится с ней взглядом. Сложно было рассмотреть ту Эву, что он помнил. Теперь она была сломлена страхом и отчаяньем. Исхудавшая, с покрасневшими от постоянных укусов губами, взлохмаченными кудрями и…в его свитере, что был в шкафу. Ее внешний вид не сильно волновал генерала, он думал, что ей пришлось здесь пережить одной, как удалось выжить и не сойти с ума. Себе их встречу он видел совсем другой, ведь и представить не мог, что вернется в столицу с поражением, а не победой. Девушке хотелось упасть на колени и разрыдаться, хотелось утонуть в его сильной хватке и не отпускать. Она не одна, Амен действительно жив и вернулся. Вернулся к ей. Однако у них не было такой непозволительной роскоши, как время. — У тебя собраны вещи? — его вопрос был неожиданным, но Эва быстро кивнула. — Отлично, накинь что потеплее и уходим. — Что? Куда? — Живее, Эва. — тон, не терпящий препирательств. Девушка отстранилась, хватая свое пальто. Тогда ей удалась немного рассмотреть мужчину, пусть у нее и было на это пару секунд. Амен не изменился. Казалось, он никуда и не уезжал, остался прежним генералом, лишь взгляд его сделался ещё больше тяжелым, колючим. Он не улыбался, больше не умел. Теперь лишь ухмылялся и то так, будто это оскал. Может и похудел немного, но потрепанная форма это скрывала. Видя, что она готова, он протиснулся обратно и повел ее за собой. Они быстро спустились к оставленной машине. В нее не залезли лишь потому, что на улице едва рассвело. Пройди ещё хотя был пол часа и вряд ли бы они смогли на ней уехать. В этот раз Тизиана не было за рулем, а Амен рванул с места, едва за девушкой захлопнулась дверь. Все происходило так быстро, что Эва едва ли осознавала происходящее. Но теперь, когда Амен гнал по пустым улицам города, она наконец поняла, это не сон и не помутнение ее рассудка. — Ты…тебя не было три года. — это не могло ее не задеть. — А теперь ты заявляешься и увозишь меня не пойми куда и зачем! — ей было страшно и одиноко, а он не написал, не нашел способ связаться, не объясняет, что происходит. Будто она для него вообще ничего не значит, чтобы ей что-то объяснять. — Нужно уехать. — твердо сказал он. — Куда? Иногда Эва ненавидела Амена за то, что увез ее из дома. Она понимала, останься она там — наверняка бы умерла, но здесь в столице жить в одиночестве и вечном ожидании была невыносимой. И пусть бы умерла, зато не одна, была с близкими ей людьми. Амен гнал слишком быстро, резко вписываясь в повороты, абсолютно не беспокоясь о безопасности. — Нужно пересечь границу. — начал он. — Запомни, как нужно себя вести, прикинешься еврейкой, беженкой. Глаза девушка испуганно расширились. — Я не… мы не можем вот так уехать, нас там убьют! — Убьют здесь, а там ты получишь шанс спастись. Она хотела повысить голос, накричать, высказать ему все, что было на душе за эти годы, но внезапно умолкла. — А ты? Генерал молчал, не отрывая взгляда от дороги. — Амен…? — Я останусь здесь. Сердце Эвы предательски рухнуло вниз. Как…как же так? Но бессилие в ту же секунду сменилось яростью. Нет, она больше через это не пройдёт, не вынесет просто. Пусть ее убьют, но она не останется вновь одна. — Нет! — Это не тот вопрос, в котором я бы спрашивал твое мнение, Эвтида. — Я не поеду без тебя. Ей повезло, что она вообще выжила за это время. Но в другой стране одной ей не подержаться. Если не от голода умрет, быстрее сойдет с ума. — Поедешь, Эва, или умереть вздумала? — Нет, но… — Германия падет. — резко прервал он. — Пару дней и русские достигнут Берлина. — Эва вжалась в сиденье, теряя дар речи. В газетах писали, что русские пересекли границу, но она и понятия не имела, что они так близко. — Они его возьмут, Эва. — Амен уже выезжал из города. — Не сразу, не за один день, но…возьмут. Этого хватило, чтобы она притихла. Эва думала, что время у них ещё есть, думала, Амен повезет ее к самой границе, но он неожиданно завернул на дороге в порт, где уже ждало небольшое судно. — Здесь? — испуганно пошептала она и мужчина кивнул, выходя из машины. Эва выскочила следом, Амен уже закинул ее рюкзак себе на плечо. — Но я думала, что мы… — она не готова была с ним расставаться снова, ни тем более так быстро. Опять непрошенные слезы и ком в горле, вечное одиночество и страх за свою жизнь. — Эва. — Амен жестко тряхнул ее за плечи, пытаясь привести в чувства. На лице как всегда никаких эмоций, но его взгляд… Она не могла не заметить, как он изменился. Как стал глубже, мягче, но только для нее. Может кто-то другой наплевал бы на долг, сбежал вместе с ней или признавался бы в чувствах не замолкая, но не генерал. Он знал, кто он такой. Знал, что расплата рано или поздно настигнет его. Он и так бросил все, вернулся сюда, лишь бы ее спасти. Зачем? Может она его и не ждала вовсе? Уже забыла? Сам Амен жил тем же, что и Эва - прошлым. На войне среди всех убитых лиц, что он даже и не вспомнит, он помнил ее глаза, запах, голос. От чего-то у него сразу было дурное предчувствие, ещё в самом начале войны, будто уже наперёд знал, что все закончится плохо. Но на его руках столько крови, что ему не хватит жизни, чтобы ее смыть. Эву он спасал не потому, что хотел сделать напоследок что-то хорошее, нет. Он боролся до самого конца. Хотел, чтобы его страна одержала победу, хотел вернуться. Впервые в его жизни его кто-то ждал. Он сам от себя не ожидал этих чувств. Не понимал, любовь это или симпатия, отчаянье или что-то другое. Но он вернулся. Бросил всех лишь бы не спасти. — Помни, что я говорил. Прикинешься еврейкой, я положил в рюкзак деньги, используй с умом, не трать все сразу, храни в разных местах, чтобы не украли. — Она правда старалась слушать, запоминать, но слезы застилали глаза, а шум в ушах становился невыносимым. — Пистолет брать опасно, но я положил в рюкзак нож, всегда держи его при себе. Если… будет угрожать опасность — бей, но останься жива. Амену было сложно представить, через что ей вновь придется пройти, но он не мог позволить себе слабость, ни сейчас, когда Эва рыдает в его руках. Неожиданно его хватка разжалась, а сам он потянулся к собственной шее. Девушка утерла слезы и перед ней предстало кольцо, висящее на цепочке. — Нужно было отдать тебе раньше. — зачем-то пробормотал он. Амен не знал, ждала ли Эва его все это время или просто пошла сейчас от страха за свою жизнь. Но он хотел вернуться к ней, надеялся, что сможет, поэтому это кольцо ее. — Золото. — проговорил он. — Припрячь. — мужчина быстро положил его в маленькую женскую ладонь, закрывая ее. — Оно теперь твое. Если станет совсем тяжко — продай, не жалей. Осядь где-нибудь недалеко и главное — выживи, Эвтида. Амен прислонился своим лбом к ее, ненадолго закрывая глаза. Он ждал, что Эва вновь наброситься с вопросами или все так же будет потрясено плакать, но она задала ему лишь один вопрос, что он уже слышал прежде: — Ты вернешься? Он никогда ей не врал. — Вернусь. — Отплываем! — громкий, басистый голос раздался на весь причал. Эва вцепилась в Амена сильнее, будто это могло удержать ее здесь подольше. — Амен, пошли со мной, почему я должна идти одна? Генерал не стал терять время, он закинул ее себе на плечо и отпустил лишь тогда, когда она оказалась на небольшом судне и перекинул туда же рюкзак. Девушка успела вцепиться в его ладонь, надеялась, что он передумает. — Тебе нечего там делать, ты должен спастись со мной! Лицо генерала дрогнуло. Он бы хотел. Хотел не просто спасти свою шкуру, а хотел остаться с ней. Все это время Эва была его путеводной звездой, маяком в море крови. Он выполнял свой долг, убивал и спасал, но… не прекращал о ней думать. Знал, что ему есть к кому вернуться. Он даже не думал, что с ней может что-то случится. В его голове всегда была твердая уверенность в том, что с ней все в порядке, в этом они были похожи. Даже сейчас он бросил своих, но только чтобы осуществить задуманное. Он не собирается трусливо сбегать, оставляя солдат, но Эву спасет. В этот раз он не просил ее быть верной, Амен вообще не ни о чем ее не просил. Он наклонился, обхватывая ее лицо руками и поцеловал, вкладывая в это все то, что сказать так и не смог. — Прости. Эва не успела спросить, за что извиняется, Амен уже спускался на причал. Он позволил себе задержаться, позволил последний раз посмотреть на ее глаза полные слезы, пока они отплывали и лишь когда расстояние стало слишком большим, вернулся к машине. Он не соврал, русские и впрямь оказались в Берлине меньше чем через неделю. В то же время Эва пыталась освоиться в другой стране и у нее получалось. У той, у которой всегда все валилось из рук, а неудача следовала по пятам — получалось. Все видели в ней бедную выжившую еврейскую девушку и были благосклонны. Через пару недель всюду гремело то, что Германия потерпела поражение. И все вокруг радовались, искренне, что война окончена, а Эва радоваться не могла. Она потеряла все, пусть и спасала собственную жизнь. Первое время она и правда ждала, что Амен вернется к ней. Она не могла в полной мере радоваться тому, что избежала ужасов войны. Да, она так и не побывала на передовой и относительно спокойно прожила в столице самое сложное время для страны, но не могла отделаться от мыслей, что не заслужила всего этого. Лучше бы спаслись Исман и Дия, лучше бы они оказались здесь вдвоем и были счастливы. Лучше бы это был Амен. Ей стало плевать, что его руки по локоть в крови, она просто хотела, чтобы он спасся. Ее чувства к Амену не исчезали, как бы она того не хотела, они остались воспоминаниями. Мужчины смотрели на нее, проявляли знаки внимания, но каждый раз у нее перед глазами было лицо генерала. Будто бы никто в целом мире не мог с ним сравниться, не мог занять такое же место в ее голове. Она сразу же сняла кольцо с цепочки, что он ей подарил и носила на безымянном пальце. Все думали, что у нее есть муж и ей самой тоже нравилось так думать. Ночами она просыпалась от кошмаров. Всегда снилось одно и тоже: растерзанные тела тех, кого она любила. Когда после войны прошло пару месяцев, Эва узнала, что всех военных отдали под трибунал. — Да, головы сейчас с плеч полетят. — заговорил прохожий. — Головы с плеч? — Эва решилась вмешаться, отвлекаясь от газеты. Она ещё не могла привыкнуть, что угрозы или опасности нету, что можно не волноваться, говоря что думаешь. Не прятать книги под матрас и лишнее слово не может отправить тебя на плаху. — Конечно. — кажется старику лишь бы языком почесать, потому он с радостью переключился на девушку: — Всех солдат расстреляют. — Скажешь тоже — вмешался другой. — Высшие чины лишаться голов, но не расстреляют же они всю немецкую армию! — Почему нет? Это ж фашисты! — Война и так принесла много крови, незачем делать из этого целое море. — отстраненно произнесла Эва. — Девчонка дело говорит, что толку теперь от их смертей? Эва отошла подальше, не желая участвовать в разгоревшемся споре. Теперь у нее перед глазами стояло расстрелянное тело Амена без признаков жизни и она наконец поняла, за что он извинился тогда. Он ей соврал, он не вернется.