Похоть

      

❈ ═══════✟═══════ ❈      

— Ложись. — К.. куда? — Животом на стол. Пора заняться твоим воспитанием. Ты же этого хотела, правда? Пресвитер, должно быть, тронулся умом, он ни за что не станет бить меня. Не станет же?.. — Разве телесные наказания не запрещены и не являются греховными? Уверенно заявила я, сложив руки на груди. — Думай о своих грехах, Эвтида. Ну же, проходи. Святой отец отошел в сторону, уступая мне дорогу, а я робко сделала шаг вперед, но дальше идти не стала. — Нет. — Нет? Хорошо, тогда мне следует сделать один звонок судье. И мужчина незамедлительно направился к телефону, дабы продлить мои мучения в этой адской тюрьме. Ох, да будь ты проклят, святоша! Быстро догоняю Амена, схватив того за предплечье и гневно выплевываю: — Ладно, будь по вашему. Отпускаю мускулистую руку и с полной готовностью укладываюсь животом на стол, облокотившись на согнутые руки. Слышу, как этот изувер хмыкает и подходит ближе, останавливаясь где-то позади моей оттопыренной задницы. Варвар, но ничего, этот день ты запомнишь надолго, ведь я намереваюсь очень громко и абсолютно неправедно реагировать на любое твое касание. Готовься к порочному спектаклю. — Думаю, будет справедливо, если ты получишь столько же ударов, сколько выходок ты вытворила за все дни. — Ведете подсчет? — Веду. Двадцать три, Эвтида. Да пожалуйста, можешь приступать, святоша. — Будь тихой, я начинаю. Да, конечно, мечтай. Хлесткий удар обрушивается на правую ягодицу, отчего я подаюсь слегка вперед, прикусив нижнюю губу, но быстро возвращаюсь назад, прогнувшись в пояснице еще больше. А за первым следует и второй, опаляя левую сторону, и негромкий стон сам покидает собственный рот. Боже, это что.. было искренне? Нет, меня, конечно, никто еще не порол, но разве могла я вообразить, что подобное может подействовать так возбуждающе? Тем временем третий и четвертый удары уже настигли меня, а я снова немного уползла вперед, тем самым случайно задрав короткое платье так, что теперь Святому отцу открывается примерно половина моих смуглых ягодиц, между которых пролегает тонкая полоска черных стринг. Жду, что он одернет край наряда, но этого не происходит. Не поняла, а как же все эти вопли и нравоучения о неподобающем виде и искушении? Да ты и сам тот еще грешник, Амен. Слегка улыбаюсь своим выводам, но быстро распахиваю рот в громком стоне от новых шлепков по оголенной коже, что ощущаются куда приятнее, нежели те, которые были нанесены через ткань платья. — Что ты делаешь? Мужской голос претерпел заметные изменения и сейчас звучит низко, хрипло и даже сексуально. М, неужели воспитание грешницы нравится тебе не меньше? — Принимаю наказание. — А по-моему, получаешь удовольствие. — Тогда вам следует остановиться. Не успеваю договорить, как широкая ладонь снова приземляется на ягодицы, а я же несдержанно издаю эротичные звуки и чувствую приятную тяжесть внизу живота вместе с сильнейшим желанием промеж ног. Мне даже играть не пришлось, пресвитер заставил меня хотеть большего, хотеть его.. — Я изгоню дьявола из твоей черной души, Эвтида. — Начните со своей. Амен жестоко наказывает меня за правду, осыпая нежную кожу несколькими шлепками, и к собственному удивлению внезапно задерживает руку на правой половине, сладостно сжимая, а мне это слишком сильно нравится. Нравится то, как священник медленно поддается искушению и я сгораю от осознания того, что это с ним сделала именно я. Мужчина резко одергивает ладонь, будто получил ожог от соприкосновения с моим телом, а сразу после нервно и сбивчиво велит: — Уходи. Сейчас же. — Но вы не закончили. — Я сказал уходи. Святой отец повысил голос и схватил меня за плечо, отрывая от поверхности стола, грубым движением одернул платье и подвел к двери, отпирая ту. — Чтобы до завтрашнего утра не попадалась мне на глаза. И мне ничего не оставалось кроме как перешагнуть порог и впоследствии услышать громкий хлопок за спиной, сигнализирующий о том, что Амен беспощадно выбит из привычной колеи. Он собственноручно поддался искушению, но станет винить, конечно, меня. Я не задержалась в коридоре и сделала два шага, оказавшись в своей келье, и плюхнулась на постель. Внизу все пылало и требовало продолжения воспитательной работы, что так неожиданно сильно взволновала меня. Хочу сбросить это напряжение и поэтому рука быстро оказывается под бельем, а пальцы уже ласкают влажную промежность. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы освободиться от дикого зуда, а на самом пике экстаза на губах горело имя — запретное, неправильное, недопустимое. Имя, которое никогда не должно было вызывать во мне абсолютно ничего, кроме раздражения и гнева, теперь обрело совсем иной смысл. В какой момент? У меня не находится четкого ответа. Одно знаю точно — греховные помыслы завладели пресвитером, а я отныне желаю стать для него тем самым запретным плодом, который он рано или поздно вкусит и уже не сможет остановиться.

❈ ═══════✟═══════ ❈

Утром Святой отец не почтил меня своим визитом, как делал это прежде. Вместо него в келью пришла одна из послушниц, оставив поднос и передав, что после утренней службы Амен будет ждать меня в главном церковном зале. Я же не могла найти себе места в проклятом чулане и за неимением каких-либо развлечений, принялась читать молитвенник, удивляясь собственному порыву. Примерно за пол часа до встречи, я решила переодеться, сняв пижаму и облачилась в одно из своих коротких платьев, на этот раз выбрав красное. В назначенный час покинула комнату и застала священника на передней скамье. Он, как часто бывало, сосредоточенно читал Ветхий Завет, широко расставив ноги и изредка шевелил красивыми губами, беззвучно повторяя священные строки. Мужчина заметил меня до того, как я успела подойти ближе и уместиться рядом. Он отложил книгу и поднялся, уверенно направившись ко мне. — Ты крещеная? — Да. — Тогда повернись. Немного замявшись, я выполнила просьбу и встала к нему спиной, не понимая что на этот раз задумал Святой отец, но осознание пришло быстро, когда открытой кожи коснулся прохладный металл, а сильные руки умело застегнули замок на задней поверхности шеи. Протянув пальцы, я обвела ими «подарок» и это вызвало едва заметную улыбку. Неужели Амен думает, что нацепив на меня крест, он избавится от искушения и порочных помыслов? Будто это является защитой. — Пока ты здесь не вздумай снимать его. Обернувшись, меня встретили серьезные северные глаза, окунувшись в которые можно было насмерть замерзнуть — настолько холодным был его взгляд. Но едва ли он способен меня остановить. — Будут ли какие-то указания? — Да, возвращайся к себе и займись молитвой. Сегодня вечером ты причастишься, а потом, если захочешь, исповедуешься. — Хорошо. Я бодро направилась в келью, не став спорить на этот раз, ведь в голове уже вовсю зрел план моей первой исповеди, что оставит неизгладимое впечатление на священнике.

❈ ═══════✟═══════ ❈

К вечернему богослужению пришлось переодеться, поэтому на мне сейчас единственный более менее приличный белый сарафан, а длинные волосы удерживает повязка в цвет одеяния. Я расположилась в первом ряду, хотя раньше всегда старалась забиться в самый дальний угол, дабы иметь возможность немного поспать, но сейчас все изменилось. Мне нужно, чтобы священник видел свою грешницу. Но как назло, рядом уселась эта стерва, то и дело посылая многозначительные взгляды мужчине. Не удивлюсь, если она снова станет виснуть на нем после того, как храм опустеет. Настало время выстроиться в очередь, чтобы причаститься, что я и делаю, встав позади потока верующих. И когда я подхожу к Амену, то он обмакивает облатку в вине и аккуратно кладет ее в мои ладони, сложенные лодочкой. Едва заметно улыбаюсь ему и получив в ответ абсолютное безразличие, хмуро отворачиваюсь, напарываясь на насмешливый взор Хлои. Ой, не радуйся раньше времени, милая, если бы ты только знала что святоша делал со мной вчера, то лопнула бы от злости. Поглощаю частицу и возвращаюсь на скамью, где неожиданно обнаруживаю того мужчину, что был явно заинтересован мной. Ну что ж, грех будет не воспользоваться его вниманием. После окончания службы мы остались на скамье, оживленно беседуя о всякой ерунде, а затем я предложила пройтись к алтарю, чтобы вместе рассмотреть иконостас и капеллу. И все это время Святой отец, со всех сторон облепленный прихожанами, не сводил с нас своих небесных очей, явно отвлекаясь от многочисленных вопросов верующих. Прекрасно, именно этого я и добивалась. Будешь знать, что больше не стоит мной пренебрегать. Но спустя время, когда толпа разошлась, к священнику прилипла стерва, слишком вальяжно чувствуя себя рядом с ним. Амен же, будто назло, поощрял ее жалкие потуги: широко улыбался, иногда даже посмеивался и позволял прикасаться к себе. Но если он ждал, что я ринусь отпихивать ее, то крупно ошибся. Напротив, я подхватываю спутника под руку и следую вместе с ним к выходу, а затем мы выходим на улицу. Пускай пресвитер теперь терзается в догадках и домыслах чем мы занимаемся за пределами церкви. Продолжив неинтересную мне беседу с ухажером в небольшом саду, краем глаза замечаю, как к нам приближаются две фигуры. Что такое? Не хватило терпения, Амен? Победно ухмыляюсь и чисто случайно оступаюсь, а сопровождающий меня мужчина подхватывает мое тело, придерживая за узкую талию и прижимает к себе, конечно для того, чтобы я не упала. — Прошу прощения, я такая неуклюжая. — Что вы, не нужно извинений. Сильно болит? — Ох, да.. вы придержите меня пока, боюсь упасть. Принимаю страдальческий вид, тихо постанывая и опираюсь рукой о широкое плечо. — Конечно, может, отвезти вас в больницу? — Эвтида. М, а вот и мой надзиратель явился в компании приставучей Хлои. — А-а-а, Святой отец, решили подышать воздухом? — Что с тобой? О, как злостно он это процедил — просто услада для моих ушей. А уж каким убийственным взглядом Амен обвел места соприкосновения наших тел — высшая степень удовлетворения. — Да вот мы прогуливались и похоже я как-то неудачно поставила ногу. Но спасибо Майклу, он буквально спас меня. — Да, спасибо вам. Майкл. Мне кажется, что пресвитер сейчас разрежет мужчину на две части — настолько смертоносный у него вид. — Вот видите, Святой отец, с ней все нормально. Вернемся в храм? Нет, стерва, Святой отец теперь не сдвинется с места, а ты останешься ни с чем. — Ты иди, Хлоя, я заберу свою подопечную. — Но она же не одна, а у меня остались к вам вопросы. Ой, поплачь еще, бедняжка. — Задашь их в следующий раз. Священник подходит ближе и осторожно забирает меня из чужих объятий, неожиданно подхватывая на руки, а я же смело обвиваю его могучую шею. — Да пребудет с вами Господь. Бросив остолбеневшей Хлое и моему спасителю напутствие, мужчина понес меня обратно, толкнув плечом массивную дверь. — Отнесу в келью и вызову врача. Нет, у меня есть идея получше. Наклоняюсь к его уху и тихо проговариваю: — Нет, Амен, я хочу в исповедальню. Он резко остановился посреди церковного зала и недоверчиво уставился на меня. — Уверена? Готова покаяться в таком состоянии? Перестань, а то ты не понял, что все это мой маленький спектакль. — Да, сейчас самое время, чтобы сделать это. — Хорошо. Добравшись до места назначения, пресвитер опустил меня на скамью, затем закрыл штору, а сам расположился в другой «кабинке» и теперь нас разделяет лишь деревянная, резная перегородка. — Готова? — Да. — Тогда начинай. — Исповедуйте меня, Святой отец, ибо я согрешила. — Господь да пребудет в сердце твоем, чтобы искренно исповедовать грехи от последней исповеди. — У меня не было последней исповеди. Мои грехи терзают, подталкивают к странным поступкам, пресвитер. Если честно, то я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, но следует держать себя в руках, дабы исполнить задуманное. — Назови их. Я сухо перечислила все свои прегрешения и наконец добралась до самого главного. — Вчера случилось страшное, Святой отец.. я удовлетворяла себя в стенах церкви. Последовала продолжительная пауза, прежде чем священник осознал услышанное и громко прокашлялся. — Тебя одолела похоть? — Одолела, места себе не находила. — Где именно ты ощутила ее зов? — В вашем кабинете. — То есть ты допустила греховные помыслы к служителю церкви? — Допустила. — Эвтида.. ты же понимаешь, что это хитрые бесы туманят твой разум? Ну все, я сейчас не выдержу и залью звонким смехом весь храм. — П.. понимаю. Слышу, что Амен поднялся и спустя мгновение шторка отъехала в сторону, а румяный святоша вырос огромной скалой, яростно прожигая взглядом. — Веселишься? — Как я посмею? — Исповедь — глубочайшее таинство, а ты и сюда дьявола привела. Пойдем. Мужчина снова подхватил меня на руки и понесся в сторону комнат, нервно вышагивая. — Опять накажете меня? — Не сомневайся. Ты сегодня превзошла все мои ожидания. Поздравляю. — Что не так на этот раз? Вломившись в кабинет, он усадил меня на диван, а сам принялся спешно избавляться от сутаны. Прекрасно, давай же, займись моим воспитанием, ведь именно этого я и добивалась.