Гнев

      

❈ ═══════✟═══════ ❈

       Вломившись в кабинет, он усадил меня на диван, а сам принялся спешно избавляться от сутаны. Прекрасно, давай же, займись моим воспитанием, ведь именно этого я и добивалась. — Как нога? — Исцелилась. — Так я и думал. Даже не сомневалась, что ты обо всем догадался, святоша. Амен выглядит как никогда рассерженным и раздраженным, видимо мне удалось сломить его волю окончательно, исповедуясь во всяких непотребствах, связанных с его любимой церковью. Он подходит ближе, усаживаясь на диван и резко подхватывает меня, размещая тело на своих мощных бедрах таким образом, что мои ягодицы оказываются прямо над пахом. Прекрасно, я так сильно хочу, чтобы пресвитер наказал меня, ведь знаю точно, что он и сам получает от этого удовольствие. Запретное удовольствие. Широкая ладонь размещается на левой половине, но не торопится задирать платье, а только принимается медленно оглаживать, но мне достаточно и этого, чтобы возжелать священника еще отчаянней. Нетерпеливо ерзаю на мускулистых ногах, призывая мужчину поскорее начать, но слышу, как он вдруг стал низко посмеиваться над моими попытками подстегнуть его. — Эвтида, сколько же в тебе порока. Сильная рука с нажимом проводит от шеи до копчика, в конечном итоге вынуждая меня прогнуться сильнее, подставляясь под грядущее наказание. — Могу сказать то же самое и о вас. Хлесткий удар обрушивается на ягодицу, посылая волну приятных мурашек по всему телу и я не сдерживаю улыбки, понимая, что Амен только и ждал того, чтобы я в очередной раз огрызнулась. — Сегодня подсчета не будет, я не закончу пока не буду убежден в том, что ты усвоила урок. — Тогда я останусь здесь надолго. Целых четыре шлепка поочередно на каждую половину и вот из собственного рта посыпались эротичные стоны, которые я не собираюсь сдерживать или подавлять. Пускай наслаждается, ведь совершенно ясно, что моя реакция приходится святоше по нраву. А пауза была недолгой и новые удары не заставили себя долго ждать, распаляя меня все сильнее, но Святой отец вдруг склонился надо мной, прижавшись губами к макушке и хрипло проворчал: — Можешь считать, что я наложил на тебя эпитимью, ведь чтение молитв и уборка храма не оказали никакого эффекта. И вместе с тем размашистая ладонь спустилась к задней поверхности моих колен, начав медленно поднимать край сарафана выше до тех пор, пока полностью не открыла ягодицы. — Думаете, что порка подействует? Мужская рука вновь возвратилась на законное место, крепко стиснув кожу и это именно то, чего я добивалась. Воспитание обретает сексуальные очертания и мне безумно нравится, что он поддается. Видимо, вера не так сильна, как кажется на первый взгляд. — Скоро узнаем. И снова его ладонь обжигает меня, раз за разом вынуждая издавать все более откровенные звуки и ерзать на сильных бедрах так, что Амену приходится возвращать меня назад, дабы продолжить свои истязания. А вскоре я почувствовала нечто большое и твердое под собой, и осознание того факта, что он хочет меня прямо сейчас, лишь усилило собственное желание. Но этого мало, катастрофически мало. Неожиданно ощущаю, как мои волосы наматываются на кулак, заставляя запрокинуть голову назад, а жаркие касания по слегка саднящей коже на мгновения лишают рассудка. — Значит, Майкл. О, да, наконец-то. Я знала, что он не сможет не упомянуть его. — С ним что-то не так? Грубая ладонь продолжает наглаживать ягодицы, иногда так критически близко подбираясь к заветному месту, но дальше не заходит и в эти моменты я разочарованно хнычу, не смущаясь Святого отца. Мужчина прекрасно понимает, что именно он делает со мной. — Не сказал бы. Он вносит большие пожертвования, является глубоковерующим католиком, хорошо воспитан, но.. — Но? — Мне не нравится как он ведет себя в стенах церкви в последнее время. Его голос стал более глубоким, хриплым, сделался таким, что когда он говорит со мной, то мне хочется вскочить и самой взять пресвитера, оседлав его, жадно и нетерпеливо найти красивые губы, чтобы наконец узнать каков он на вкус. — А я здесь причем? — Ты? Эвтида, ты соблазняешь его, искушаешь своим видом.. своим вниманием. — Вы сейчас точно о Майкле? И Святой отец наказывает меня, нанося несколько хлестких ударов, но при этом не причиняя много боли, наоборот, он рассчитывает силу, будто подстраиваясь под то, что нравится мне. — Я помню, что ты сказала на исповеди. Мужчина наклоняется ближе, опаляя горячим дыханием нежную кожу за ухом, а его рука перемещается и теперь длинные пальцы дразняще обводят область прямо возле края моих стринг, за которыми скрывается изнывающая промежность, и я хорошо ощущаю, насколько успела намокнуть, лежа на нем. — Ты призналась, что ублажала себя в храме, в священном месте. О чем ты только думала? — О том, что случилось у вас в кабинете. Хватка на волосах становится сильнее, а жаркий шепот у самого уха выбивает остатки кислорода из легких. Сейчас искусителем является именно пресвитер. — Нравится, когда я воспитываю тебя так? — Очень. — Да, дьявол имеет над тобой большую власть, Эвтида. — Как и над вами, Святой отец. Мужская ладонь перестает мучить область возле моего лона и приземляется на ягодицы, нанеся несколько шлепков, но к счастью, снова возвращается к промежности и на этот раз его пальцы позволяют себе едва проникнуть под край белья, но не дюймом больше. А я же начинаю буквально поскуливать от того, как Амен искусно изводит меня, вынуждая гореть, но при этом удерживая на коротком поводке. Чертов искуситель. — Он проник сюда вместе с тобой. — Поэтому вы подарили мне крест? Честно говоря, я уже еле двигаю языком и сдерживаю себя, дабы не вскочить и не разместиться сверху на священнике. — Не только, я хотел защитить и тебя от влияния дьявола. — И как? Помогло? Длинные пальцы вдруг заскользили прямо промеж ног, совершая неторопливые движения вниз, а затем вверх, и даже через ткань моих стринг, Амен наверняка ощутил как сильно я хочу его. Он шумно выдохнул и подался тазом выше, будто желая потереться о мое разгоряченное тело своим членом, а я же стала стонать еще чаще и громче, постепенно лишаясь рассудка от того, что он вытворяет со мной. — Нет, не помогло. Констатировал мужчина, а его сильная кисть отпустила мои волосы и переместилась назад к ягодицам, принявшись остервенело сжимать и сминать покрасневшую кожу. Он так искусно истязал меня, все больше убеждая в том, что священник когда-то был потрясающим любовником, но по какой-то причине принял решение отказаться от мирской жизни. Но теперь у него есть я. Придется святоше менять свои привычки и он уже начал это делать. — Достаточно. В каком смысле?.. Пресвитер резко убирает руки и так же стремительно стаскивает меня со своих бедер, усаживая на диван, затем он подрывается с места и быстро оказывается у окна, повернувшись ко мне спиной. А я же снова остаюсь ни с чем, разочарованная борьбой Святого отца со своими желаниями. Нет, так просто его не сломить. — Ты все еще здесь? Метнув в сторону мучителя яростный взгляд, я подскакиваю с дивана, небрежно поправляя платье, и пулей вылетаю из кабинета. Амен Едва дверь захлопывается, я тут же усаживаюсь за свой стол, устало откинувшись на спинку стула и прикрываю глаза. Но все эти порочные образы по прежнему не дают мне покоя. Она прочно засела в голове и сумела отравить, казавшейся непоколебимой собственную веру в Господа. Эвтида.. Своенравная, нахальная, дерзкая девчонка, что так нагло ворвалась в мою обитель, нарушая все возможные правила, и при этом раздражение, которое я испытывал изначально сменилось порочным, запретным желанием. Проклятье! Греховные помыслы теперь преследуют меня и даже молитва, на которую я всегда уповал больше не в состоянии спасти мою душу от адского влечения. Она зовет меня. Она довела до того, что мне захотелось вызвать в ней ревность и потому я так глупо поддался этому порыву, допуская Хлою куда ближе, чем следовало, но Эвтида и здесь переиграла меня. Майкл.. будь я прежним, то уже врезал бы ему по роже и сломал бы все его пальцы, что намертво вцепились в девушку, однако пришлось подавить в себе это желание, ведь я священник. Я чертов Святой отец! Ярость бурлит во мне и тогда все, что было на столе безжалостно летит на пол, дыхание сбивается и я с болезненной усмешкой смотрю на свои руки, что минутами ранее касались ее нежной кожи, перейдя черту. Это недозволительно, но разве я чувствую сожаление? Нет, ни капли. Напротив, стоит ей только в очередной раз перегнуть палку и тогда Эва снова окажется с задранным платьем и опять станет так сексуально стонать, получая удовольствие от моего воспитания. Моя грешница. Плоть в брюках не дает покоя и я отчаянно борюсь с тем, чтобы не сжать ее ладонью и наконец не избавиться от нестерпимой жажды. Воздержание было долгим, вот уже более семи лет я не смел прикасаться к себе, хотя это было настоящим испытанием, но я преодолел его. А сейчас все стремительно рушится. Осталось сделать один шаг и тогда мне больше ничего не останется, кроме как отречься от сана и потерять все, к чему я так долго шел. В нервозном жесте поднимаю с пола Библию и размещаюсь на диване, где изо всех сил пытаюсь отвлечься от порочных мыслей и в конце концов мне это удается.

❈ ═══════✟═══════ ❈

Контроль. Я обязан отвернуться и прекратить пожирать голодным взглядом эту женщину, что нарочно облачилась в одно из своих соблазнительных платьев и сейчас так усердно натирает пол рядом с алтарем, стоя на четвереньках. Я должен подняться со скамьи немедленно и прогнать ее, но вместо этого продолжаю оставаться на месте, делая вид будто читаю молитвенник, когда сам не могу оторвать глаз от идеального юного тела. Эвтида раскраснелась от продолжительной уборки, ее волнистые непослушные пряди так и норовят закрыть ей обзор, падая на лицо и тогда она хмурится, стараясь убрать их тыльной стороной руки и это отчего-то вызывает во мне едва заметную улыбку. Сегодня девушка собрала свои волосы в высокий пучок, открывая прекрасный вид на полуголую смуглую спину, которая уже не раз была обласкана моим вниманием, но чаще всего я обращал взор на округлые ягодицы, что очень хорошо запечатлелись в моей ненормальной голове. Естественно, член уже давно отреагировал на соблазнительную картину, но к счастью, сутана способна скрыть мое состояние от ненужного внимания, ведь в любой момент в церковь может заявиться прихожанин, хотя в такое позднее время обычно нет желающих посетить храм. — Амен, я закончила. — Хорошо, можешь идти к себе. И Эвтида послушно исполняет мой наказ, не забыв забрать с собой утварь, а я к великому стыду надеялся, что она ослушается или выкинет очередной фокус, напрашиваясь на порку, но ничего из этого не произошло. Уже как несколько дней она сделалась до тошноты покорной, очевидно наказывая меня хорошим поведением. Я, конечно, мог бы придраться к откровенному наряду, но этого мало для воспитательной работы. Спустя время, я вернулся в кабинет, дабы снять сутану и навести порядок на рабочем столе после тяжелого дня, но робкий стук в дверь вынудил меня отвлечься от уборки. — Войди. На пороге появляется девушка, что успела переодеться и теперь стоит передо мной в короткой атласной ночнушке, которая не скрывает практически ничего. — Что-то случилось? Она проходит дальше, пока не останавливается возле меня и затем обращает свой пленительный взор из-под полуопущенных ресниц. — Я.. думаю кое о чем и не могу уснуть. — И о чем же ты думаешь? — Скажу на исповеди. Кадык дергается, когда я вспоминаю в чем именно в прошлый раз призналась Эвтида и что за этим последовало. Она снова задумала соблазнять меня? — Хорошо, пойдем, только смени одежду, послушники могут еще не спать. — Нет, боюсь передумать, идемте скорее. И грешница стремительно покидает кабинет, вынуждая меня пойти следом. Когда добираюсь до исповедальни, то понимаю, что она уже находится внутри, задернув штору и я размещаюсь с другой стороны, приготовившись слушать. — Исповедуйте меня, Святой отец, ибо я согрешила. — Господь да пребудет в сердце твоем, чтобы искренно исповедовать грехи от последней исповеди. — От последней исповеди прошло шесть дней и я чувствую, что не могу противиться греховному зову. Помогите мне избавиться от этого, пресвитер. — О каком именно зове ты говоришь? — Я.. хочу коснуться себя, терпения почти не осталось. Господи, что же она творит? Какую игру затеяла? — Правильно, что ты решила обратиться с этим недугом к Господу. Он всегда слышит тех, кто нуждается в нем. Говорю это, а сам уже не уверен в собственных словах, ведь Создатель отвернулся от меня, бросив на растерзание бесам. — Пускай услышит скорее, Святой отец. Женский голос изменился и теперь стал каким-то сдавленным, томным. — Эвтида? Ответа не последовало и тогда я решаю взглянуть на нее через резную перегородку, в отверстиях которой ясно вижу, как девушка принялась трогать себя, обхватив маленькой ладонью свою упругую грудь, а вторая поползла ниже по животу, сминая тонкую ткань одеяния. Нет, она посланница самого дьявола, не иначе. Ее направили ко мне, дабы искусить и увести в сторону от служения церкви. — Немедленно прекрати. — Вы видите? Видите, что происходит со мной? Проклятье.. Не могу пошевелиться, жадно поглощая будоражащую картину, что предстала передо мной, а плоть уже отзывается, стремительно твердея и я облизываю пересохшие губы, продолжая наслаждаться тем, как грешница ласкает свое полуголое тело, прикрыв карие глаза. — Эвтида, остановись.. Но красноречивым ответом служит движение ее руки по бронзовому бедру, что отведено в сторону и я наконец осознаю — это именно то, чего я так хотел, о чем тайно мечтал и фантазировал. Остается открытым лишь один вопрос —смогу ли я сдержаться?