Исповедь

      

      ❈ ═══════✟═══════ ❈      

Амен Боже, дай мне сил пережить эту ночь и не пасть к ее длинным, бронзовым ногам. Даруй свою милость, чтобы я смог подняться и уйти как можно дальше от бесовских соблазнов. Снизойди до раба своего, иначе твой верный слуга станет рабом этой женщины. Женщины, что так бесстыдно ласкает себя. Женщины, которую я отчаянно желаю. — Эвтида.. хватит.. Это прозвучало ужасно неубедительно, но она вдруг и правда перестает блуждать по своему роскошному телу, а затем стремительно поднимается и через мгновение оказывается в моей половине исповедальни, задернув за собой штору. Сижу на скамье и не могу отвести жадного взгляда от самой красивой девушки, которую мне когда-либо приходилось лицезреть, однако предпринимаю очередную попытку прогнать ее, пока не стало слишком поздно. — Возвращайся к себе. — Не сегодня, Святой отец. И Эва ловко размещается сверху, широко разводя свои стройные бедра, а маленькими ладонями цепляется за мою шею, но я по-прежнему не смею касаться ее. — Я нуждаюсь в вашей помощи, пресвитер. Прямо сейчас. Чувствую давно позабытый жар юного тела, ощущаю горячее дыхание на своих губах и ловлю на себе одичавший от сильного возбуждения взор ее карих омутов. Там черти развели костры, ожидая того, когда я собственноручно брошусь в их адское пламя. Грешница перемещает кисть и зарывается пальчиками в мои волосы, а порочные уста приближаются к напряженной шее, чтобы начать рассыпать на бледной коже ядовитые поцелуи. Стискиваю челюсти почти до скрежета, шумно и судорожно выдыхая, а член уже стоит колом, сокрытый под черной тканью брюк и она, конечно, успела понять, что ее игры подействовали на меня. А как же иначе? Сомневаюсь, что на всем белом свете найдется хотя бы один мужчина, готовый добровольно отказаться от такой женщины. Нет, конечно, нет. А Эвтида не собирается заканчивать пытать меня, принявшись посасывать кожу и мокро проходиться языком по ее поверхности. Черт, как же это приятно. Запретно, неправильно, но я ведь до сих пор не оттолкнул ее, хотя легко мог бы это сделать. Но девушка сама отлипает от шеи и нежно берет мою руку, уложив ее на свою грудную клетку, где покоится подаренный мною крест и я даже не сопротивляюсь. — Он не спасает. — Просто ты не хочешь быть спасенной. Она ухмыляется и ведет мою ладонь ниже, накрывая ею упругое полушарие, где я так отчетливо ощущаю затвердевший сосок, скрытый под атласом ее пеньюара. Не двигаюсь, не шевелю пальцами, а лишь безотрывно наблюдаю за собственной кистью, которую Эва использует так, как ей только захочется. — Хочу, Амен, но не Господом, а вами. Томный полушепот ласкает слух, а грешница уже скользит моей рукой по своему животу и в конце концов оставляет ее на загорелом бедре, а затем переходит ко второй, поднося к прекрасному лицу. Она водит моими пальцами по своим пухлым губам, а я прикусываю собственные, отчаянно борясь с неуемным желанием взять ее прямо в исповедальне. — Ты искушаешь меня. — Нет, Святой отец, это вы меня искушаете. И вместе с тем, Эвтида вбирает мой указательный внутрь своего горячего рта, став неспешно посасывать его, а каменная плоть импульсивно задергалась, реагируя на движения юркого языка. Ладонь, что до сего момента, смирно лежала на женском бедре, стала сжимать смуглую кожу, будто я не имею к ней никакого отношения. Тело предает меня, низменные помыслы охватывают рассудок, не оставляя мне и шанса на спасение. Я горю. Меня прошибает пот, а руки слегка подрагивают от нетерпения. Хочу позволить себе больше, сделать все, что пожелаю с этой соблазнительницей. Господи, успокой меня, отрезви немедленно, иначе случится непоправимое. Она захватит мою душу, станет ей хозяйкой. Разве ты не видишь того, что прямо сейчас происходит в твоей обители? Разве не хочешь помешать? Неужели это твой замысел? Нет, решения всегда принимает человек и это мне слишком хорошо известно, а к дьяволу на заклание идут лишь те, кто умудрился потерять веру. И очевидно, я тоже ее потерял. Иначе как еще можно объяснить то, что моя рука оказывается на сочной ягодице, резко придвинув девушку еще ближе, и как оправдать то, что вторая перемещается от ее лица к задней поверхности шеи, а губы завладевают чужими, с диким напором сминая мягкие уста. Торопливо толкаюсь языком внутрь, исследуя женский рот, а Эва незамедлительно отвечает, вступив в эту схватку. Она обнимает меня за спину, а жаркой промежностью давит на твердый член, вынуждая судорожно вбирать воздух и кусать ее податливые уста. Ну что ж, Господь, теперь смотри на сына своего. Полюбуйся как низко он пал, не сумев устоять перед чарами этой грешницы. Ты послал ее мне в испытание? О, напрасно, потому что я с треском провалил его и едва ли захочу оторваться от нее. Нет, никакая сила не способна отобрать у меня Эвтиду. — Добро пожаловать на темную сторону, Святой отец. Сбивчиво шепчет эта женщина сквозь страстный поцелуй, а я злюсь и наказываю ее, больно шлепнув по заднице, отчего она сладко стонет в мой рот, прижимаясь к плоти еще сильнее. Да, добро пожаловать в чертов Ад, Амен. Тебе здесь самое место. Дорвавшись до желанных губ, я продолжаю яростно терзать их, а рука на ягодице стремится к девичьему лону, обнаруживая полное отсутствие нижнего белья. Проклятье. — Ты знала, что так будет, да? Скольжу к мягким складочкам, чувствуя насколько безбожно они намокли. Да я буквально утопаю в обилие влаги, принявшись ласкать гладкую промежность, а в награду получаю еще один эротичный стон. Господи, как же красиво она стонет. — Знала, что я не смогу устоять. — Надеялась. Ухмыляюсь в ее чувственный рот и перехожу к тонкой шее, голодно вбирая кожу внутрь, а пальцем проникаю в узкую вагину, начав двигать им между тугих мышц, что так плотно обхватывают его. — Будь тихой, грешница. Губы ползут к плечу, дабы подцепить зубами бретель ночнушки и открыть доступ к полной груди, а потом наброситься на темный сосок, начав терзать его всем имеющимся арсеналом. Я хочу сделать Эвтиде приятно, хочу ублажить, желаю, чтобы она никогда не покидала моего тела. Семь лет воздержания дают о себе знать и мне кажется, что я кончу лишь от одного осознания происходящего безумия. — Возьми меня, Амен, умоляю.. возьми.. Ей не нужно просить дважды, нет. Я возьму. Нехотя отстраняюсь и стаскиваю девушку со своих ног, затем принимаюсь судорожно стягивать с себя брюки вместе с бельем, а после снова усаживаю ее сверху, теряя голову от ощущения жаркой промежности на своем члене. Она приподнимается и медленно насаживается на твердую плоть, а у меня разве что искры из глаз не летят — настолько ошеломительно это забытое чувство. Шумный выдох на грани рыка, кусаю ключицу, руки стискивают ее пылающее тело, заключая в капкан, а мыльный взгляд направлен точно на румяное, прекрасное лицо напротив. — Смотри на меня, Эва, я хочу видеть насколько тебе хорошо. Она едва улыбается и покоряется мне, наконец приняв мой член по основание, отчего мы оба издали блаженные стоны. Будем надеяться, что никто их не услышит, а если и так, то мне уже совершенно наплевать. Движения начинаются, вверх и вниз. Эвтида там очень узкая и мне требуется предпринимать некоторые усилия, чтобы заполнять ее дырочку собой, но это просто восхитительно. Она восхитительна. Я знаю, что сегодня мне не продержаться долго. Продолжительное соблюдение целибата сказывается на моей выносливости, но я не посмею кончить до тех пор, пока не прочувствую как девушка сжимается на моей стальной плоти, утопая в наслаждении. Грешница цепляется за мои плечи, словно за спасательный круг и плотно сжимает свои губы, стараясь не издавать слишком громких звуков, пока я трахаю ее, постепенно ускоряясь. Черт, и как я мог собственноручно лишить себя секса? А ты, Господь, все еще не желаешь меня спасти? А хотя, какая уже разница, в любом случае ты опоздал. Вбиваюсь в податливое тело, придерживая Эву за сочные ягодицы с такой силой, что на них наверняка останутся следы моих ладоней, но это даже к лучшему, ведь я бы хотел, чтобы она ходила по храму, усыпанная моими отметинами с ног до головы. Чтобы никакие Майклы не смели бросать на мою женщину вожделеющие взгляды. Да, на мою. С этого момента я стану по праву считать ее своей, чем бы все это безумие не закончилось в конечном итоге. Не отрываю затуманенного похотью взора от Эвтиды, ловя каждую смену эмоций и замечаю, что она вот-вот достигнет оргазма, ведь ее стенки стали неистово сокращаться вокруг моего члена, а лицо украсило незабываемое выражение нахлынувшего экстаза. Она переживает его ярко, вонзив свои длинные ногти в мою кожу сквозь черную рубашку, закатывает глаза и протяжно, мелодично стонет. Сил больше не остается и я теряю контроль, бурно кончая внутрь. Рычу в распахнутые губы, небрежно целуя их и наконец освобождаюсь, наполняя промежность своей спермой до тех пор, пока последняя капля не покинет головки. Эва расслабляется, обмякнув на мне, а я утыкаюсь взмокшим лбом в ее шею, стараясь привести дыхание в норму, а как только это происходит осознание произошедшего накрывает с головой. Боже, что я наделал? — Спасибо за исповедь, пресвитер. Девушка оставляет легкий поцелуй на моих губах и выскальзывает из рук, поправляя свое одеяние, я же спешно натягиваю белье и брюки, а тревожность все нарастает. — Ты принимаешь что-то, чтобы не.. — Да, не волнуйтесь. Дети пока в мои планы не входят. Хорошо. Положительно киваю и выхожу из исповедальни, предварительно убедившись, что в главном зале никого нет и только после позволяю Эве пойти за мной. — Доброй ночи, Амен. — Доброй, Эвтида. Она широко улыбается мне, открывая дверь своей кельи, а я отворачиваюсь и спешу в свою, дабы пасть на колени перед Господом и неустанно молиться о прощении до первых рассветных лучей.

❈ ═══════✟═══════ ❈

Эвтида Ну вот и все, святоша повержен. Правда он наверняка попытается сделать вид, будто ничего и не было, но я знаю, как напомнить ему о нашем греховном соитии прямо в стенах церкви. С самого утра мужчина избегает меня, впившись в свой любимый молитвенник. Он не выпускает его из рук, а мне жизненно необходимо, чтобы он не выпускал из них меня. А сейчас он горячо проповедует о верности Создателю и прочей чепухе, ни разу не удостоив меня и взглядом. И все становится только хуже, когда после проповеди к нему снова приклеивается эта стерва, но к счастью, у меня есть Майкл. Что ж, буду действовать иначе. Подхожу к пресвитеру, становясь непозволительно близко к нему, затем поднимаюсь на цыпочки и шепчу тому в самое ухо. — Либо вы немедленно прекращаете с ней миловаться, либо я прямо сейчас подойду к Майклу и поцелую его. Отстраняюсь от Святого отца, посылая ему невинную улыбку, но уходить не спешу, ведь нужно убедиться сделает ли он то, о чем я прошу его. — Я понял, займись своей работой, Эвтида. Холодный тон окатил меня с головы до ног, а безучастный взгляд едва не разбил мне сердце и Амен отворачивается от меня, переключив внимание на довольную Хлою. Так, значит? Думаешь, что я не сделаю этого? Приготовься удивляться, святоша. Покидаю раздражающую пару и быстро оказываюсь возле нужного мне мужчины, начав открыто флиртовать с ним. Да, я собираюсь использовать его очевидную заинтересованность в своих не самых чистых целях, и что с того? Извините, но пресвитер сам напросился. Майкл охотно ведется на все мои уловки, пока я медленно подвожу его к тому, что мне нужно. И вот, благоприятный момент. Почти все прихожане покинули храм, и не теряя времени я подаюсь вперед, даруя мужчине свой поцелуй, притягивая его за шею ладонями. Он медлит, но спустя мгновение отвечает, перехватывая инициативу. Неприятно. Мерзко. Тошнотворно. Нет, он хорошо владеет своим языком, но это совсем не то. Он не мой Святой отец. Слияние затягивается, от моей жертвы исходит жар и нечто твердое упирается в мое бедро, а святоши все нет. Однако грубая хватка на предплечье убеждает меня в обратном. Амен оттаскивает меня от Майкла, убийственно глядя на мужчину. — Что ты себе позволяешь? Процедил нервно и сквозь зубы мой спаситель. Ревнует, прекрасно. Он резко берет виновника своей ярости за шкирку и тащит в сторону выхода, а я не могу налюбоваться таким Святым отцом. — Теперь он вышвырнет тебя. О, а кто это тут у нас? Забытая всеми Хлоя? — Тебе остается лишь молиться об этом. Ее открытая заинтересованность ничуть не пугает меня, наоборот, благодаря ей мне удалось, и уже не впервые, вывести Амена из себя. — Ты проиграешь, он же священник. Думаешь, отречется от Господа ради такой, как ты? Шипит стерва, но мне есть что ответить на это. — Только ради такой, как я и отречется. Девушка раскрыла свой поганый рот, желая вступить в словесную перепалку, но возвращение моего мужчины вынудило ее остановиться. Боже, он буквально пышет праведным гневом. Красивый, мужественный, но запертый в своей чертовой рясе и в этой церкви. Но я намереваюсь освободить его. — Хлоя, уходи. — Но мои вопросы.. Ему не до твоих вопросов, сейчас Святой отец желает наказать меня. Это же очевидно. — Уйди. Еле сдерживаясь процедил Святой отец, все это время гневно глядя исключительно на меня. И он не стал дожидаться пока стерва послушается, вместо этого Амен вцепился в мой локоть и быстрым шагом направился в сторону комнат. Пока-пока, Хлоя. И снова кабинет, в который меня буквально впихнули, а дверь с треском захлопнулась, но хватка ничуть не ослабла. Он прижал меня к стене, грозно нависнув сверху, а дышал так, будто я смогла разбудить дикое животное внутри него, готовое сорваться с цепи и растерзать меня. — Что это было? Зачем?! — Я же вас предупредила, вы могли бы этому помешать, но не стали. Желваки на его лице ходили ходуном, а мышцы лица были напряжены до предела, но больше всего выделялись некогда голубые глаза, что теперь сделались иссиня черными. Разве такое возможно? — Смеешь перекладывать на меня ответственность? Понравилось целовать другого? Свободная рука обхватила мою шею, сжимая, но не пытаясь задушить, а лишь показать до чего я довела ее хозяина. — А вам понравилось принимать знаки внимания от другой? — Хлоя моя прихожанка. — Да бросьте, не говорите, что не заметили ее интереса, который почему-то решили поощрять. — Замолчи. Святой отец угрожающе рыкнул и потащил меня к своему столу, бесцеремонно прижав теперь к его краю. — Твой грязный рот необходимо очистить. Надеюсь, он не про мыло, потому что к другому я полностью готова. Растягиваюсь в хитрой ухмылке, томно глядя не разъяренный лик священника. — Могу приступать?