Глава 5

      — Часть группы зайдет с левого фланга, вторая — с правого. Джордж и Фред — на каменный мост, — объяснял Грюм, указывая кончиком палочки на точки в лесу. — Третий отряд захватит шатер в этой части, четвертый — у озера. И не забудьте зажечь палочки. Вокруг замка бродят дементоры, так что не рассчитывайте на теплый прием, — хмыкнул Аластор, вызвав короткие смешки.       Гермиона подняла уголки губ, выдавив из себя подобие улыбки. Почти все члены Ордена были в приподнятом настроении, и только Гарри хмурился, осматривая карту и переспрашивая у Аластора по несколько раз, что им делать в случае, если Пожиратели сменят позиции или каким-то образом пронюхают о наступлении. Он не был уверен в том, что им удастся захватить замок легко, и постепенно заполнял тент сомнениями.       Подбадривания членов Ордена и Аластора, руководящего операцией, почему-то не внушали Гермионе уверенности. Она мало что смыслила в стратегии, но все шло слишком гладко для небольших групп волшебников. Даже если к ним и примкнул Кингсли и работники министерства, наличие некромантов и союзников Пожирателей смерти было более значительным. Еще и Малфой на их стороне.       Удивительно: прошла ровно неделя с момента их последней встречи на крыше. Гермиона помнила, как бежала по битым ступеням, сдирая сухую краску с балюстрады на поворотах. Как задыхалась на перекрестке, потерявшись в Хакни — городке, который знала наизусть, — и только спустя полчаса наконец отыскала кафе, аппарировав в штаб-квартиру. Там она почти выбила Люпину дверь.       — Что здесь? — Гарри указал палочкой на менее охраняемую часть северного леса, и Гермиона только сейчас заметила, насколько он повзрослел. — Кто направится в эту часть леса?       — Я и Тонкс, — вклинился в разговор Ремус, наконец выйдя из тени. — Мы расчистим путь. Дальше срежем и двинемся в сторону моста, где нас будут поджидать Фред и Джордж. Лаванда и Колин зайдут в этом месте. Вы втроем — после нас, — Люпин на секунду оторвался от плывущего в воздухе замка и задержал на Гермионе слегка взволнованный взгляд, прежде чем вернуться к куску магической карты и дать ей выдохнуть. — Ваша задача — уничтожить крестражи. С остальным мы разберемся самостоятельно.        — Артур и Филиус? Они с кем будут? — спросил Гарри, поправив очки на переносице.       — С Горацием, — коротко бросил Грюм.       Кусочек тента у выхода дернулся от ветра. Внимание Гермионы привлек нестройный шум той толпы, что прибыла в госпиталь на помощь мадам Помфри. Их шатер располагался неподалеку от больницы, так что ей вновь удалось очутиться в Дорсете, встретившим ее ударом штормового ветра и необъяснимой тишиной, что нагоняла панику, сдавливая ребра. Особенно в тех местах, где все еще чувствовались горячие пальцы.       — Нет, — отрезал Аластор, громыхнув тростью по уголку стола. — Минерва и Сибилла останутся с мадам Помфри в госпитале. Они понадобятся здесь на случай, если придется принимать раненых. Кингсли подготовил портключи.       — Тогда будет лучше, если я пойду первым, — повысил голос Гарри, на что Джинни протяжно выдохнула и, дотронувшись пальцами до переносицы, прикрыла глаза. — Слишком много жертв.       — Мы, кажется, все решили, — надавил Грюм, схватившись за его плечи.       — Нет… Что-то не так. Нужно обдумать наступление еще раз.       Начавшиеся несколько минут назад разногласия явно переходили в ссору, за которой наблюдало больше половины членов Ордена. Каждая ставка начиналась и заканчивалась одинаково. Гермиона не могла винить в этом Гарри, но он — единственный, кто в силах победить Волан-де-Морта. Гермионе не хотелось думать о том, что может произойти, пойди он первым. Он просто не мог умереть.       — Эй, ты как? — шепнул на ухо Рон, склонившись к Гермионе и привлекая ее к себе. — Ты в порядке? Выглядишь взволнованной, — нахмурился он, убрав волосок с ее щеки.       В углу тента раздался шум. Грюм увел Гарри подальше от стола, где его стали успокаивать Ремус и Джинни. Она почти не разговаривала с Гермионой после случившегося, но неотрывно наблюдала за каждым шагом и задавала одни и те же вопросы: «Где была? Почему так долго? Когда вы планируете пожениться?». Как будто это имело сейчас значение.       — Я немного нервничаю, — призналась Гермиона, внутренне съежившись от прикосновений к руке. Недостаточно теплых, как будто бы. — Не думала, что задание будет так… скоро. Послезавтра все закончится, поэтому… не знаю.       — Не волнуйся, — Рональд ободряюще улыбнулся, похлопав ее по ладони. Их кольца слышно клацнули друг о друга. — Я буду рядом и подстрахую тебя на поле боя. Да?       — Конечно, — согласилась Гермиона и переплела свои пальцы с его. — Спасибо.       Кажется, поле боя не было таким страшным, как ее собственное, где не переставали схлопываться вспышки противоречий. Вдруг крестраж есть? Вдруг Малфой ее не обманывает? Вдруг любовь и правда принимает различные формы? Вдруг она снова ошибается?

Неделю назад

      Ледяной ветер лизнул уголки глаз, будто прошелся по влажным векам кусочком наждачной бумаги, прежде чем капризно отбросить спутанные локоны ей за спину. Гермиона приходила в себя, смазывая частым морганием тусклый свет диодов на билбордах, с которых Хакни в следующий момент сбил спесь, заставив потухнуть каждую мини-лампочку так быстро, будто у городка закончилась энергия. Все. Темнота.       — Еще один крестраж? — переспросила Гермиона.       Ее руки вцепились в ограждение, чтобы предотвратить неизбежное падение. Судя по всему, Малфой не собирался ее сбрасывать с крыши, хотя ей казалось, что он точно вырвет сердце и пнет его ботинком, как футбольный мяч.       — Именно это я сказал, — Малфой рывком оттащил Гермиону от перил. — Еще один крестраж.       Малфой подвел ее к стене мансарды, крепко прижав к себе. Гермиона почувствовала, что он вел себя так, словно победил болезнь одним поцелуем на крыше. Возможно, это была лишь временная ремиссия, и Драко мог ослабеть в любой момент, хотя его лицо не выглядело так, словно ему осталось жить всего несколько месяцев.       — Не терпится узнать, где он?       — Крестраж? — растерялась Гермиона.       Хакни пищал ударами каблуков по резко опустевшим улочкам, меняя билборды под тающими диодами. Городок чинно прощупывал атмосферу, пока Малфой пытливо смотрел ей в глаза. Под безумную тонну звуков, что перепрыгивали через крыши одной пятиэтажки за другой.       — Я расскажу тебе, — заговорщически протянул Малфой, коснувшись пальцем ее нижней губы.       — Что ты хочешь от… меня? — запнулась Гермиона, едва-едва коснувшись кончиком языка фаланг. — Что ты хочешь за эту информацию? Две оставшиеся ночи?       — Нет. Признание в любви, Грейнджер.

Сейчас

      — Вы видели погодку? — хохотнул Джордж, внезапно вклинившись в поток скадрированных мыслей. — Может, разгоним тучи? У нас есть кое-что, — загадочно блеснул глазами он, вытянув из кармана белый шар, схожий с теми, что висели на маггловских елках.       — В этот раз можно, — кивнул Грюм, вернувшись за стол.       — Отлично! — вскрикнули близнецы, стукнувшись кулаками.       Через полчаса тент наполнился смешками и самоуверенными хмыками. Часть Ордена слетелась к Уизли, намереваясь потрогать неизвестную бомбочку с блестками.       Гермиона все крепче сжимала руку Рона, слыша отчетливый хруст костяшек пальцев. Что-то происходило, и Гарри не выглядел так, будто вел задушевную беседу с Ремусом.       — Я… я схожу, посмотрю, — пробурчал Рональд, как только Гарри скрылся в одной из комнат. — Поговорю с ним, ладно?       — Да, иди, — подтолкнула его ладошкой Гермиона.       Помещение понемногу пустело. Члены Ордена расходились по уголкам, попивая чай, сваренный Кэти Белл. Рональд все не возвращался — видимо, разговор затянулся. И, похоже, он был не самым приятным.       Гермиона решила наконец выйти наружу, чтобы проветриться и отпустить странное чувство, которое никак не давало ей расслабиться. И оно стало более ощутимым под нависшей над ней тенью.       — Можно тебя на два слова?       Гермиона с осторожностью осмотрелась, будто к ней подошел не Люпин, а сам Малфой. Она несмело поднялась, отодвинув ботинком стул, и прошла за Ремусом через коридор, очутившись на большой кухне. Здесь пахло подгоревшей перловкой и сбежавшим из турки кофе. Так по-домашнему.       Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, осматривая встроенную в тент комнату, по которой бежал тусклый огонек магической лампы, схожий с патронусом некоторых членов Ордена — истончившийся, жидкий сгусток. Почти мокрый. Таким дементоров не разгонишь.       — Мадам Помфри передала это, — заговорил Ремус первым и вытащил из кармана штанов бутылочку, передав ее Гермионе. — Сыворотки хватит на несколько часов. Больше не понадобится, я полагаю.       Холодное стекло пузырька успокаивало слабое покалывание в ладошках. Гермиона щелкнула ноготком по деревянной крышке, всматриваясь в слегка мутную жидкость и не зная, чем заполнить тишину.       — Ты получила письмо? — Люпин прервал ее первым.       — Вчера, — коротко ответила Гермиона, посматривая на подогреваемый магией чайник. — Малфой попросил прийти в квартиру завтра в десять.       — Там было что-то еще?       Что-то еще? Обычная записка с выверенным, элегантным почерком: легкие линии и завитушки на словах «Тебе понравилось?».       — Он больше ничего не оставил, — пожала плечами Гермиона, отдаленно слыша дробные смешки в соседней комнате. — Время и Хакни.       Люпин закинул руки за спину, выдержав паузу. Гермиона знала, о чем он думает. Малфой намеренно позвал ее за несколько часов до наступления. Ему нравилось тянуть до последнего. Еще одна отвратительная черта.       — Хорошо, — только и сказал Ремус, хотя он явно собирался добавить что-то еще. — Если окажется, что крестража не существует, отправь мне патронус и возвращайся в штаб-квартиру через Слепой Город. Портключ в третьей кабинке.       — Что мы будем делать, если окажется, что есть еще один крестраж?       Люпин переступил с ноги на ногу, хрустнув ботинком по полу, как по свежевыпавшему снегу, и ответил протяжным выдохом после недолгой паузы:       — Тогда у нас будет ровно шесть часов, чтобы его найти.       Гермиона прикрыла глаза, считая удары пульса. Мерлин, помоги.

***

      Хакни в скором времени грозил рак легких, потому что Малфой явно выкурил несколько пачек за время своего ожидания, так что прорывающийся сквозь приоткрытое окно ветерок только подхватывал запах дорогих сигарет, толкая его в лицо как угрозу: «Я тебя раздавлю». Что же, на меньшее она не рассчитывала.       — Грейнджер, ты опоздала, — лениво поцокал языком Малфой.       В уголке его губы блеснул крохотный огонек. Малфой выпустил густое облако дыма в сторону окна маггловской комнатушки, за которой стоял оглушительный рев машин. Исступленный, почти аномальный гул, словно городок стал эпицентром звуков в своей миниатюре.       — Малфой, как ты?       Гермиона вздернула подбородок вверх, осмотрев помещение, где света стало на порядок меньше, хотя пушистые комья уличных фонарей забирались через едва раздвинутые шторы.       — Ты пришла, и стало лучше, — Малфой откинул руку на спинку дивана. — Так и будешь стоять там? — он поднял бровь, а затем поманил девушку пальцем. — Подойди.       Повисшую тишину разбавлял треск сигареты. Гермиона смотрела на то, с каким безумием Малфой затягивался, демонстративно выпуская дымок в ее сторону. Она выждала два таких и, сбросив по пути пальто, сделала несколько нетвердых шажков.       — Садись, — Малфой хлопнул ладошкой по своей ноге и даже не моргнул.       Гермиона разместила одно колено по левую сторону от его тела. Следом второе. Она ухватилась за мужские плечи, сев сверху. Диван под весом прогнулся.       Малфой слышно сглотнул. Он прикрыл глаза. Слегка запрокинул голову, чтобы дать себе время привыкнуть, прежде чем коснуться ее бедра и скользнуть выше — к заднему карману джинсов.       — Принесла сыворотку правды?       — Мы договаривались, — тихо прошептала Гермиона. — Не хочу, чтобы ты меня обманул.       — Я когда-нибудь тебя обманывал?       Больше играл с ней. Водил за нос. Позволял себе вольности, как сейчас — пробираясь под свитер, чтобы вывести там замысловатые узоры на ямочках поясницы. Заполнить прорехи, появившиеся за эту неделю. Кто бы знал, что Малфой жаден до теплоты кожи, смазанных поцелуев и объятий. Ее близости.       — Ты специально?       Малфой сделал вид, что не услышал ее вопроса. Он поднес сигарету к губам. Облизал по кругу фильтр, и затянулся настолько, насколько позволяли легкие.        — Что именно?       — Вызвал перед наступлением.       Гермиона скомкала ткань белой рубашки, где билось сердце. И оно само не знало, как реагировать на прикосновения, кажется.       — Вызвал, — фыркнул Драко и тут же шлепнул ее по заднему карману, где была бутылочка. Отдавал так команду стать ближе. — Ты сама ко мне пришла. Не включай дурочку.       Гермиона очертила линию его воротника. Пригладила пальцами острые концы, а затем щелкнула верхней пуговицей, чем вызвала довольную, хорошо знакомую улыбку. Жаль, что карты в ее голове не запоминались так ярко, как это делало выражение его лица.       — Ты пользуешься мной, Малфой.       — Грейнджер, — протянул он, продолжая улыбаться и прокручивать между пальцев сигарету. — Тебе нравится быть использованной.       Гермиона решила пропустить мимо ушей его комментарий, концентрируясь на том, как он постепенно начинает плавиться от перегрева, буквально таять под ней с бешеной скоростью, восполняя потребность в дозе — чувстве, которое пряталось в черных венах на его животе.       — Интересно, как ты будешь оправдываться потом? — проговорил Малфой нечетко, и очередной выдох ударил ей по горлу. Гермиона подняла глаза, смотря на его замыленные похотью радужки. — Скажешь, что это было задание? Или что я тебя заставил?       Вторая пуговица щелкнула, потом третья. Гермиона повторила его движения, что запомнились на крыше пятиэтажки, и разместила ладошки на его груди, которой не хватало еще затяжки, чтобы дергаться судорожно.       — Что ты придумаешь для своего рыжего женишка, моя умная гриффиндорка? — выводил ее из себя Малфой. — Или будешь все отрицать? Я больше склоняюсь к тому, что ты сделаешь вид, будто это неправда, и попросишь Люпина все отрицать.       — Не кури рядом со мной, — рявкнула Гермиона единственное, что пришло на ум.       — Ладно, — Малфой за один щелчок избавился от сигареты. — Ты такая умница, но в оправданиях банальна, если честно.       Малфой поднял уголок губы, заглядывая в ее глаза с каким-то извращенным обожанием, от которого даже стало страшно. Может, билборды Хакни намекали ей на то, что стоит резко бросить, пусть это и приведет к нежелательным последствиям. Но Гермиона уже была в этом маленьком городе. В маггловской комнатушке, сидя сверху на парне, сходившем с ума от болезни.       — Доставай, — Драко качнулся, чиркнув носом по ее, прежде чем уткнуться в щеку и подняться выше к виску. — Ты же хочешь проверить, вру я тебе или нет.       Гермиона дрожащей рукой потянулась за сывороткой, вторую опустив на низ его живота — больше для того, чтобы прощупать шипы, которых там не оказалось. Он избавился от них? Усилил дозу?       — До дна, — просипела Гермиона, перехватив его подбородок пальцами.       Гермиона смотрела в глаза своей катастрофе так, будто не боялась, что ее затянет. Она солгала бы, сказав, что в этом не было ничего от любви. У Драко она была странной, измученной, вывернутой. Это явно разновидность какого-то синдрома, потому что такие люди, как он, просто не способны смотреть вот так — вываливая из глаз жар.       — Сомневаешься? — поднял бровь Драко.       — Нет, — уверенно покачала головой она.       Гермиона оттянула пальцами его нижнюю губу, приблизила бутылочку и уверенно влила прозрачную жидкость ему в рот.              Они договорились — простые вопросы и одно небольшое заклинание. Малфой не должен проболтаться, где находится последний крестраж, за просто так. Гермиона почему-то продолжала играть по его правилам.       — Сладко, — Малфой цокнул языком с довольной усмешкой, а после шлепнул ее по запястью ладошкой. Пустая бутылочка выпала, покатившись по полу. — Теперь иди сюда.       Малфой притянул Гермиону ближе к себе. Хакни был готов изойтись слюной, подглядывая за ними в окно. И ее пугала реакция городка, разогнавшего по улочкам автомобили, что сдирали шинами асфальт, ускоряясь на поворотах.       Хакни, видимо, болел так же. Гермиона совсем не понимала городок, как и Малфоя, который по-хозяйски положил ее руки на свою шею. Он закатал рукав ее свитера, где осталось напоминание «Грязнокровка», и прошелся по надписи глазами с какой-то особой внимательностью, будто проверял ту на подлинность.       — Я знаю, как это убрать, — проговорил Драко и наклонил голову, чтобы облизать надпись. — Хочешь? — он прикусил кожу на букве «Г».       Движения горячего языка стали настойчивее. Гермиона отрицательно покачала головой, выбрасывая из нее все, что сбивалось в кучу: «Контроль. Созависимость. Трезвость. Рецидив».       — Что тогда хочешь?       — Чтобы ты извинился передо мной, Малфой, — Гермиона заерзала на нем от странного чувства, в котором признаваться самой себе было неприятно. У нее не все в порядке с головой. — Извинись передо мной.       — Тебе так станет легче?       Малфой вернулся к ее лицу. Он замер в нескольких миллиметрах от мокрых губ, слегка лизнул их и пустил удовлетворенный стон прямо в приоткрытый рот.       — Тогда извини, — произнес Малфой совсем неискренне. — А теперь целуй меня, Грейнджер.       Гермиона думала, что это получится расчетливо и холодно, но ладошки предательски накалялись от ощущения его кожи, которая выглядела здоровее, чем обычно. Малфой выиграл мораторий на смерть. И ее послевкусие было сладким, как сыворотка правды на его языке.       Такой она была, да? Сладкой?       Кажется, целовать Малфоя подобно перекатыванию леденца во рту. Это почти как глотать эйфорию. У Гермионы занемели кончики пальцев, будто ей вкололи что-то сильнодействующее.       Гермиона оторвалась от него, чтобы проложить дорожку из поцелуев по подбородку. Вниз, к шее, где лизнула кадык. К стонам, что он толкал по горлу, пока Ханахаки справлялось с тем, чтобы не подохнуть, выливаясь в алые пятна на его шее.       — Гермиона, — Малфой зарылся пятерней в ее кудри. Он притянул ее к пульсирующей венке под скулой и сместил поцелуй туда, где хотелось чувствовать ее больше всего. — Ты вкусно пахнешь.       Сыворотка начала действовать. Ханахаки почему-то не собиралось брать реванш. А ей так нравилось наблюдать, как Малфой крошится на кусочки. Как брошенный на пол пазл.       — Эта эмоциональная хуйня… Когда ты… обиделась на меня?        Ему было интересно? Гермиона пыталась прокрутить в голове абзацы из учебников, в которых описывалось действие Сыворотки, но на ум ничего не приходило. Лишь правда.       — Когда ты привел их в школу, Драко, — выпалила Гермиона, резко дернув оставшиеся пуговицы его рубашки, — и полностью принял их сторону.       — Думала, я это не сделаю? М?       — Я была о тебе лучшего мнения, — разочарованно выдохнула Гермиона.       — Зря, — Малфой стянул ее свитер через голову. — Так лучше.       Может, это было зелье похоти, поэтому Гермиона ерзала в нетерпении, пока Малфой широко улыбался, будто в кайф подкинули еще несколько граммов. Все это было слишком… завораживающим.       — Так есть… — Гермиона проглотила сладкую слюну, медленно открывая и закрывая глаза. Наверное, она густо краснела, подобно раскаленной лампочке во время грозы. — Есть еще один крестраж?       — Есть, — Драко кивнул.       Гермиона не выжидала. Она оголила его торс, комкая футболку в пальцах, едва согласие слетело с его языка. Ладони легли на горячую кожу. Зрачки Малфоя расширились.       — Знаешь, где он находится?       Малфоя мазало по кожаному дивану. Он отдавался накатывающим на его тело ощущениям. Импульсам, которые грызли Ханахаки со всех сторон. Его точно убьет передозировкой прикосновений. Чувств.       — Знаю, — простонал Малфой, прикусив нижнюю губу.       — Расск…       Гермиона не закончила. Заклинание стянуло холодком связки. Такой контраст.       — Грязно играть не получится, — цокнул языком Драко. — Это не в твоем характере.       — Что ты тогда хочешь? — шепнула Гермиона в выемку на его шее. Драко пах сухими розами, которые намокли в саду под дождем. Ей нравилось. — Что ты хочешь за крестраж? — повторила она свой вопрос, потому что была уверена, он больше не слушал.       Малфой перехватил ее запястье. Он опустил ладонь поверх своих джинсов, заставив сжать твердый член. Гермиона невольно закатила глаза.       — Удовлетвори меня, — выдохнул Драко, толкнувшись ей в ладонь.       У Гермионы голова пошла кругом от похоти. Она облизала губы, на которых осталась слюна, и двинула рукой, обхватив член через жесткую ткань. Ярко-алая вспышка на его шее стала четче от блеска уличной лампы, заливавшей правую часть его тела.       Гермиона почти упала на Драко. Она кое-как выровнялась, склонилась ближе и провела языком по ленте света, тянущейся от груди до пупка.       Гермиона выдохнула в низ его живота, чиркнув носом по мокрому от слюны прессу. Черные линии больше не были видны, но ей удалось повторить их контуры по памяти, вырисовывая языком каждую ветвь и оставляя засосы там, где раньше были ранки.       — Сними, наконец, эту хуйню.       Драко нетерпеливо подцепил пальцем бретельку лифа. Дернул с такой резкостью, что там должен был остаться красноватый след.       Гермиона нетерпеливо дотянулась до застежки, позволив белью упасть на его колени. Малфой наблюдал, прощупывая взглядом каждый миллиметр ее лица — пору, родинку. Цепляясь за губу, которую девушка облизала и слегка прикусила. И сходил с ума. Так явно.       — Давай, Грейнджер, — прочистил горло Малфой, стараясь контролировать тон, который рядом с ней всегда выходил из строя. Ломался. — Тебе ведь так нравится.       — Д-да.       Малфой собрал ее волосы, сжал в кулак — видимо, локоны щекотали кожу — и помог спуститься поцелуями до кромки джинсов. Сесть на пол, ударившись коленками.       Собачка застежки чиркнула по нижней губе. Гермиона потянулась к ней и опустила вниз и обхватила головку члена через белье. Провела языком вокруг, делая ткань влажной. Мокрой. Горячей.       Пульс стучал бешено, как на пробежке. Он должен был заглушить все вокруг, но Гермиона слышала его дыхание, на каком-то интуитивном уровне вычленяя мужские стоны среди характерных звуков Хакни.       Малфой совсем не стеснялся своей реакции, выбивая выдохи из своей груди, которым бы позавидовали биты подпольных клубов. В маггловской комнатушке было так же жарко, как на танцполе среди потных, двигающихся в исступлении горячих тел.       — Я, блять… люблю тебя, Грейнджер, — признался Малфой, хаотично проведя рукой по лицу, мокрым волосам. — Очень сильно, оказывается.       Гермиона приспустила ткань белья. Склонилась над его бедрами, провела языком от основания до головки, смочив ее слюной. Повторила так три раза, прежде чем услышала щелчок и почувствовала искорки магии на самых краешках щек — слетевшие с кончиков мужских пальцев огоньки.       — Зачем ты?..       Гермиона подняла глаза ровно в тот миг, когда бутылочка оказалась в его руках. Малфой с жадностью пил зеленую жидкость, не спуская Гермиону с мушки своего расчетливого, влюбленного взгляда.       — Яд?       — Не… сейчас, — Драко бросил пустой пузырек ей за спину. — Продолжай.       Гермиона не думая повела ладошками по местам своих поцелуев, размазывая правдивую слюну по косым. Может, таких признаний было достаточно, чтобы остановить болезнь, которая перекинулась и на нее, заставляя давиться частыми всхлипами.       Гермиона почти легла на него, когда Малфой, удерживая за кудри, дотянулся до ее подбородка. Приоткрыл рот, толкнулся бедрами. Грубо затолкнул член глубже.       — Давай… медленно, — Драко впился пальцами в ее щеки, заставив Гермиону открыть рот шире. Слюна текла по подбородку и капала на его запястье. — Лижи языком.       И она его слушала. Подстраивалась под движения руки, которая натягивала волосы, а в следующую секунду расслаблялась, будто Малфой выхватывал у Ханахаки секунды контроля, но тут же терял их, когда Гермиона двигала головой быстрее. Выпускала член изо рта с влажным щелчком, чтобы облизать каждую венку. Отдышаться.       Быстрее, давай. Больше слюны.       Малфой все это время говорил, контролируя движения. Двигал бедрами ей навстречу, когда было недостаточно, и отстранялся, когда, казалось, побеждал ту дрянь, что сидела в мышцах.       Обхвати сильнее.       Должно быть, у Сыворотки Правды были какие-то дополнительные свойства, которые обнажали желания не хуже крепких градусов. Поцелуев на крыше, где ветер бил в лицо, а ей было все равно. Оказывается, бежать от себя — бессмысленно. Как и от Малфоя. Легче убежать от Авады, кажется.       Постони, Грейнджер. Давай громче.       Гермиона поддалась, посылая по члену вибрацию. Драко прижал ее за затылок ближе, сделав два глубоких, горячих движения. Член достал до задней стенки горла. Гермиона громко закашлялась, и он отстранил ее, в следующее мгновение размазав слюну по лицу. Губам. Щекам. Явно наслаждаясь видом.       — Мне не нравится одна вещь, — после недолгой паузы произнес Малфой.        Он легко шлепнул ладошкой по ее правой щеке. Привело в чувства.       — Ч-что? — растерявшись, моргнула Гермиона.       Драко дернул ее за руку, одним движением стянув кольцо с пальца. Из-за влаги оно поддалось легко и сразу было отброшено в сторону — к тем пустым бутылочкам на полу.       — Я дам тебе что-то получше, — хмыкнул он, роясь в кармане своих джинсов.       Это что-то оказалось на ее безымянном, заставив Гермиону вскрикнуть.       — Жжет. Это… кольцо?..       Удар зубов о зубы вышел резким: Малфой не дал ей времени подумать. Он притянул Гермиону за затылок и втолкнул сладкий язык ей в рот.       Каким-то образом Гермиона оказалась лежащей на диване. Драко кое-как стянул с нее джинсы. Куда-то в сторону полетело белье. Драко разместился между ее ног и прижал за плечи, чтобы не двинулась. Не успела сообразить, что происходит, и сбежать.       Гермиона перестала замечать дряхлую обивку дивана, что драла голую спину, оставляя кусочки на позвонках. Жжение от кольца. Боль в висках от натянутых локонов. Напряжение в пояснице. Все это отошло на второй план.       Драко продел руки под колени, закинув ноги себе на спину, и толкнулся членом ко входу. Совсем немного. Растягивая. Пробуя.       — Блять, это… — Малфой мазнул губами по ее влажной скуле, помогая рукой собирать головкой члена смазку. — Ты чувствуешь?              Гермиона закивала, прижав ладошки к его потным лопаткам. Этим движением говоря, чтобы двигался, потому что… Ханахаки что-то делало с ее телом. Это передавалось через глубокие рывки, влажные шлепки и удары живота о бедренные косточки.       — Поцелуй меня, — попросила Гермиона, мотая головой. — Поцелуй.       Малфой выдохнул в рот удовольствие, облизав языком небо. Он приподнялся, поменял угол и задвигался резче. Еще быстрее. Он смотрел на нее, сжимал колени. Говорил что-то. Признавался в любви снова и снова. Делал одновременно хорошо и больно.       Припорошенный декабрьским инеем Хакни потускнел. Он больше не заглядывал с каким-то странным обожанием в маггловскую комнатушку. Может, городок боялся последствий или знал что-то наперед. Гермиона не обращала на него внимания, отдаваясь ощущениям. Как будто болезнь поменяла фокус.       Гермиона с силой вцепилась в подрагивающие плечи Драко, сжавшись вокруг него. Малфой толкнулся на всю длину еще четыре раза, прежде чем вытащить член, додрочить рукой и кончить ей на живот.       Это чувство, оказывается, было нечто большим, чем просто поцелуи, касания и сбитое дыхание. В этой болезни было столько ошибок. И у них был свой ритм. Своя частота сердечных сокращений. Словно на адреналине, так, что даже в висках шумело. Пенилась в них кровь.       — Хочешь, заберу тебя с собой? — прохрипел Малфой ей в щеку.       Тяжесть его тела не давала нормально дышать, хотя вряд ли Гермиона смогла бы. Она приходила в себя, прокручивая в голове его вопрос, попеременно открывая и прикрывая мутные от оргазма глаза.       — Что ты сказал? — просипела Гермиона, часто захлопав ресницами.       Темнота маггловской комнатушки падала с потолка. Осязаемо, как молочный, прохладный дымок. И внутри этой комнатки резанул четкий, твердый голос:       — Я могу забрать тебя куда-нибудь. Подальше от этой хуйни.       Забрать и держать в клетке, как подопытного зверька.       Гермиона покачала головой, упершись ладошками ему в горячую грудь. Сыворотка правды не успела выветриться и затеряться во взаимных движениях бедер. Она текла по крови, поэтому с ним сегодня всё получалось до откровения честно. И от этого было больно. Правда.       — Н-нет, Драко. Ты не… Мне такое не подходит, — выдохнула она, напоровшись на его взгляд. — Меня не нужно никуда забирать.       Хакни вернул пронзительно-крикливые звуки, ударив по ушам. Гермионе внезапно стало холодно. Она списала это на сквозняк, тянущийся из щелей больших окон, пока Драко смотрел на нее так, как смотрит тот, кто ненавидит. Действительно ненавидит. И это должно было убить Ханахаки сильнее признаний в любви.       — Как хочешь, Грейнджер.       Малфой резко отстранился, принявшись справляться с одеждой. Гермиона села, притянув к себе свитер и джинсы. Она стерла липкую жидкость бельем, и в спешке оделась.       Горячее кольцо ударилось о пуговицу, как только Гермиона застегнула ее и потянулась к металлу, решив его снять. Не получилось.       — Не сможешь, — Драко стоял к ней спиной и смотрел на город, выдыхая сигаретный дым ему прямо в лицо. — Через сутки магия спадет. Поменяешь на ту хуйню, что тебе подарил рыжий. На этом все.       — Стой, — Гермиона сделала к нему шаг, останавливая Малфоя от перемещения. Признаки аппарации угадывались в подергиваниях его плеч. — Крестраж. Мне нужно узнать про крестраж.       Лучше бы Драко так и остался стоять, наблюдая за тускнеющими пучками света, потому что с его лица пропал весь хмель. Будто Ханахаки никогда не существовало.       — Это Поттер, Грейнджер, — выплюнул Малфой. — Удивлена?       — Ч-что?       Гермиона пошатнулась, хватаясь руками за воздух в попытке найти хоть что-то, за что можно взяться. Сжать крепко и сделать глубокий вдох.       — Поттер — последний крестраж, — резанул голосом Малфой. — И он сегодня умрет.       Гермиона расширила глаза в ужасе и попятилась куда-то, выхватывая губами кислород. Его резко стало мало в маленькой комнате, будто Хакни все высосал. Опустошил за один-единственный удар светом фонаря по глазам.       — Н-нет… Это неправда. Неправда.       — Неправда? — Драко скривил губы и демонстративно толкнул носком ботинка пустой пузырек. — Уверена?       Понадобилось несколько секунд, чтобы сложить воедино все то, что всегда было на поверхности. Осколок, шрам на лбу. Их связь. Гермиона, недолго думая, рванула к двери, пробежав мимо брошенного на пол пальто, — плевать ей было на мороз, — и дернула ручку.       Один раз. Второй. Ударила со всей силы, и та не поддалась, как и кольцо.       — Почему она не открывается?! Почему дверь не открывается?! Почему?!       Гермиона ударила по косяку ладонью, и тот ответил таким же толчком — током по пальцам. Особенно в той части, где кольцо кололо знакомой магией. Он закрыл ее.       — Выпусти меня!       — Сегодня ты останешься здесь, — холодно донеслось со стороны Малфоя. — Мы договаривались на две ночи.       Гермиона повернулась к Хакни лицом, ударившись лопатками о стену. Малфой говорил вполне серьезно и сейчас с нескрываемой угрозой вертел между пальцев ее палочку.       — Верни мне палочку, Малфой. Верни мне… — Гермиона не договорила, подавившись всхлипом, когда древко сломалось и его кусочки рухнули на пол. — Ч-что ты?!..       — Они справятся без тебя, Грейнджер, — спокойно пожал плечами Драко и наступил на остатки древка ногой.       Малфой с самого начала хотел это сделать. С самого начала. И он не собирался ее утешать.       — Н-нет, стой!       Гермионе удалось ухватиться только за аппарационный дымок, который растаял, упав на пол тяжелым покрывалом. Малфой испарился, заперев Гермиону в комнатушке. В живом уголке Лондона, где он ее раздавил и убрался, пообещав больше никогда не возвращаться в Хакни.