Глава IV - 1

Vol 4

Миракль не хотел отпускать - цеплялся за чёрный материал костюма, несуществующей массой тянул тело назад. Камненосец с раздражением стряхнул с себя иллюзорные путы. И, окончательно преодолев грань миров, выпрыгнул на дорогу. Под стопами влажно чавкнула каша из раскатанного колёсами снега. Он едва успел разминуться с выпрыгнувшим из-за крутого поворота грузовичком. Водитель его, конечно же, не заметил. Авто, едва не зацепив камненосца боком, промчался мимо, обдав брызгами из-под колёс. Нуар, уже порядком привыкший ко всем преимуществам и недостаткам малозаметного образа жизни, без энтузиазма обругал водителя. И, уже по тротуару, помчался к дому. Извилистая улочка вывела его к до оскомины знакомой изгороди, увитой серым плющом. Спешка не была напрасной: стоило преодолеть смешную для камненосца преграду, как воротам подъехал кортеж из трёх белых машин. Их стерильная чистота, тонированные стёкла стирали даже тень сомнений. - Ах, зараза, - выдохнул Адриан, сбрасывая шкуру Нуара. По телу прокатилась дрожь слабости, невидимая лапа сжала желудок. На ватных ногах он добрёл до водосточной трубы. И, сцепив зубы, начал подъём. Обычно он давал себе возможность отдохнуть хотя бы десять минут. Но сейчас время шло на секунды - Сенкер уже не раз и не два, должно быть, стучалась в дверь, проверяя готовность подопечного. А ведь ему нужно ещё и переодеться... Адриан сам не понял, как оказался в тепле комнаты. Борясь с тошнотой, он захлопнул окно. Ботинки полетели за диван. Куртка - в шкаф. Дверца захлопнулась. Перед лицом Адриана дрожало зеркало - на него смотрел зеленоглазый, растрёпанный, белый как смерть подросток. Отражение показало ему большой палец, жутковато улыбаясь. - Красавчик. Сквозь грохот музыки он едва расслышал свой голос. Но Сенкер сумела пробиться даже через него. - Адриан Агрест!!! Парень, всё ещё мелко дрожа, сдвинул щеколду. По запястью стукнула цепочка. Он приоткрыл дверь, и нос к носу столкнулся с секретарём. Женщина опалила его полным негодования взглядом. Адри поднял к потолку указательный палец, призывая к молчанию. - Я... Не сработало. - Если ты находишь это забавным... если это для тебя какие-то игры, Адриан... - Я отравился, мадемуазель Сенкер. - Вот уже половину часа я пытаюсь до тебя достучаться... что с твоим лицом?! - Оно тоже отравилось, мадемуазель Сенкер. Натали, обычно невозмутимая и непробиваемая, как броневик жандармерии, воздела очи к потолку и сокрушённо взмахнула руками. Похоже, встреча действительно важная. - Отравился. Дева Мария! Но почему именно сегодня?! - Deus vult. Адриан Агрест - каждый день Адриан Агрест. Без исключений. Дайте мне пару минут... - Нет у нас "пары минут", - прорычала Натали. Ткнула ему в грудь пальцем. - Немедленно приведи себя в порядок, и спускайся в гостиную! Гости должны тебя увидеть! И если ты сейчас же не спустишься, не сносить нам обоим головы! Сенкер круто развернулась на каблуках, исчезла из поля зрения. До слуха донесся приглушенный ковролином перестук туфель. Адриан прислонился спиной к двери и шумно выдохнул. - Всего-то ещё один день из жизни младшего Агреста. Всё-таки он не стал сломя голову мчаться следом за Натали. Спокойно, не теряя достоинства, выключил музыку. Дрожащими от слабости руками привёл себя в порядок. Нацепил выходные летние туфли. Пропустил мимо ушей гундёж Плагга о то что в теле его совсем немного жизни для такого могучего существа как он. И что в четырнадцать её могло бы быть больше. Для этого надо есть, питаться. Питаться и есть. Бросив прощальный взгляд на зеркало, он вышел из комнаты. И, всё так же, не спеша спустился вниз. В гостиную. "Если я буду выглядеть виноватым, меня виноватым и сочтут, - думал младший Агрест, пока ноги отсчитывали ступени. - Вряд ли отец изводится, поглядывая на часы. Где это там мой сын?.. не свернул ли себе шею на нашей замечательной лестнице? Если он моё опоздание заметит, чёрт возьми, это будет веха в наших отношениях". Он был уже у арки, ведущей в столовую - отсюда быстрее и проще попасть в гостиную - когда услышал голоса. Говорила женщина. Её голос, сухой и звенящий как оружейная сталь, казалось заполнял собой пространство. Вытеснял посторонние, незначительные на его фоне звуки, вроде дыхания и перестука часов. Столько властности и силы Адри прежде слышать не доводилось. Если не брать в расчет Бражника. У него хватало и того, и другого. Но Бражник - камненосец. Немалого могущества и вселенских масштабов амбиций. В его случае все достоинства автоматически обращались пороками. - ...здесь, мсье Агрест. У нас говорят: "дом с прочными устоями никогда не придет в упадок". Что ж. Ваш случай только подтверждает правдивость поговорки. - Как и ваш, - ответил отец. - Благодарю. Иные сочли бы это нескромностью, но вам я готова сказать - это правда. Наши дома крепки. Говорю это откровенно и без церемониала, потому что за годы нашего сотрудничества вы приобрели не только союзника, но и друга. - Это честь для меня, Томоэ-сама. Адриан, кожей чувствуя напряженность и торжественность момента, сбавил шаг. Ему показалось что будет неправильно и неловко врываться в гостиную прямо сейчас. Он, следуя привычке, полученной от Нуара, затаился в тени. Проскользнул через кухню. Плечом приник к косяку, и осторожно глянул за угол. Гостиная оказалась полна народу. Светлая, выдержанная в модных тонах бежевого и шоколадного, сейчас она казалось разделённой на две половины. Ближнюю, которую Адри видел только краем глаза, занимала сторона Агрестов. Особо выделялось могучее плечо Немого, обтянутое дорогой костюмной тканью, лоснящейся в свете ламп. Адриан рассмотрел так же вытянутый носок отцовского ботинка. Дальний конец занимали... азиаты. Другого, боле подходящего слова Адриан попросту не нашел. На светлой замше дивана сидела статная, высокая женщина в закрывающих половину лица чёрных очках. Чёрные же волосы она забрала в лаконичный пучок. Лаконичным же был и её брючный костюм. Сшитый по фигуре, из дорого выглядящего материала, он был напрочь лишен ненужных деталей. Не было их и на самой женщине. Ни колечка, ни подвески, ни даже серёг. Длинные, узловатые в суставах пальцы сжимали лакированную бамбуковую трость. "Она слепа", - догадался Агрест. И верно. Женщина, вскинув подбородок, смотрела в одну точку. Чуть выше, места, где располагались собеседники. Трость, должно быть, нужна её строго по назначению. Хотя в поводырях недостатка не было: возле диванчика стояли двое. В похожих костюмах, при галстуках. Она держали руки нарочито на виду. На смуглых лицах нельзя было прочитать ничего, кроме холодного равнодушия. На девушку младший Агрест посмотрел в последнюю очередь. Невысокая и худая, она застыла изваянием в тени женщины. Идеально выпрямив спину, незнакомка упиралась ладонями в укрытые колготками острые колени. Адриану в голову закралась мысль, что делает она это скорее не потому, что её так научили. А потому, что светить коленями в таком святом месте как особняк Агрестов - истинное кощунство. Мысль эта посетила его не случайно. Парижанки, несомненно, слышали о скромности. Однако свободолюбивый характер, видимо, заставлял действовать от обратного; Девушка же с виду парижанкой не была. И дело даже не в смуглом азиатском, без следа косметики, лице. С чертами резкими настолько, что, казалось, о них можно порезаться. Азиатских, а уж тем более смуглых лиц в Париже хватало. Дело в одежде. Средней длины, чуть выше колена, юбочка. В шотландскую клетку с игривыми складочками. Белый пиджак. Черная, безликая рубашка под ним, и клетчатый же галстук. Выглядела девушка так, будто только что вышла за ворота строгого католического лицея. О чём, впрочем, непрозрачно намекала нашивка на правой стороне пиджака. В Городе Огней Адри провёл времени достаточно, чтобы понять: парижанки бывают разными. Аккуратными и неряшливыми, элегантными, или безликими растрёпами. Модными и не очень. Немало среди них и выпускниц католических заведений, таких здесь зовут "бишибижи". Есть даже натуральные монашки. Но зоркий глаз без труда увидит среди пёстрых женщин туристок или мигранток. Первые, обычно, не стесняются надеть всё дорогое, что было в гардеробе. Красят лицо так, чтобы Парижские мимы позеленели от зависти. Снимаясь на фоне башни Эйфеля они не только не стесняются показать коленки. О нет, они покажут гораздо больше, если случится такая возможность. Вторые, то есть мигрантки, выглядят... как эта девушка. Несчастное создание, с мясом выдранное из привычной среды, и вшитое в новую грубыми, неумелыми стежками. Одни носят паранджу. Другие ципао. Иные струящиеся шелка сари. Особая категория мигранток носит униформу. Конечно, встречаются и настоящие Парижанки, облачённую в форму. Но они никогда... никогдашеньки не носят её как форму. Полицейская из города огней даже на службе остаётся Парижанкой. Девушка носила интересную, нескучную лицейскую форму, как то предписывал устав. Как и её старшая соседка, она не носила украшений. А роскошные, длинные чёрные волосы заделала в безликий "понитейл". А ещё Адриану достаточно было присмотреться, что старшую и младшую объединяет не просто родство. Они были похожи, словно близнецы. "Хорош дружеский визит, - оценил Адри, - обе стороны при охране". - И для всех нас, мсье Агрест, - с достоинством произнесла старшая. Едва голос её потух, как азиатские охранники разом повернули головы в сторону столовой. Ладони их синхронно скользнули за отвороты пиджаков. Стремительно, так, что младший Агрест не успел даже понять, что происходит. Старшая, сцепив ладони на медном набалдашнике, звонко ударила тростью по блестящему паркету. Оба охранника, словно марионетки, разом обмякли. Руки вынырнули под свет ламп - пустые. - Прошу меня простить, - холодно произнесла женщина, - но без сопровождения я не могу чувствовать себя человеком. И я приношу извинения за этот необдуманный порыв моих людей. За который они, несомненно, будут наказаны.В этом доме для меня представляют опасность только высокие ступени. - Несомненно, - хмыкнул старший Агрест. В голосе его так явно прорезалась нотка сарказма, что женщина недовольно поджала тонкие губы. - Чтобы этот досадный инцидент не повторился, я попрошу моих мужчин выкурить папиросу - другую на свежем воздухе, - продолжила она. - Может слабая женщина опереться на вашу руку, мсье Агрест? - Я весь в вашем распоряжении, Томоэ-сама. Мои люди покажут вашим мужчинам чудесный садик. Уверен, вместе курить им будет веселее. Томоэ с улыбкой взмахнула тростью. И охранники, как Агрестов, так и гостей, потянулись к выходу. Когда дверь за их широкими спинами с хлопком закрылась, женщина повернула голову в сторону кухни. В чёрном стекле очков сверкнули лампы. - Дитя теней, - мягко произнесла она, не гася улыбки, - ты дышишь как полагается. Но тебя выдала неудобная обувь. Адриан чувствовал как румянец покинул шею и уже минуту как зажёг уши. Понимая, что всё самое худшее уже случилось, он вышел из-за угла. Не зная куда себя деть, поклонился, сложив ладони лодочкой. И уж после того как разогнулся понял, насколько глупо кланяться перед слепцом. Однако женщина, а вместе с ней и девушка, поднялись. И ответили на поклон. - Это не дитя теней, - вздохнул старший Агрест, мазнув по Адриану взглядом бесцветных глаз. Сенкер, сидящая рядом с ним сморщила губы и укоризненно покачала головой. - Это моё дитя, Томоэ.   - Разве одно исключает другое? - спросила женщина, усаживаясь обратно. И тут же ответила сама себе: - Как знать. Старший Агрест откинулся на спинку дивана. Снова шумно вздохнул. - Итак, это Эдриан. Эдриан - это почтенная Томоэ Цуруге. Мой деловой партнёр и старый друг. Рядом с ней ты видишь Кагами Цуруге... - ...мою дочь, - закончила за него Томоэ. Пальцы её быстро пробежали по бамбуку трости, словно женщина забыла, какова она на ощупь. - Прежде мы редко виделись с тобой, Адриан-сан. О чём я очень сожалею. Меня держали дела в Токио. - И всё же вы встречались, - тихо напомнил старший Агрест. Томоэ выдержала паузу, о чём-то думая. - Верно, - кивнула она. - Но вряд ли ты меня запомнил. Это было в тот печальный день, несколько лет назад. Я знаю что такое быть поглощённым горем, и я уверена, ты не видел ничего и ни кого. Теперь же мы можем познакомиться, верно? Адриан снова молча поклонился, напряженно размышляя, слышит ли она поклоны. Или понимает, что они должны состояться. - Не терзай себя напрасно, - произнесла Томоэ. - Я их слышу. У слепоты есть свои преимущества. Как и у красоты. Говорят, ты похож на Эмили. Кагами, это правда? - Да, мама. Парень покосился на девушку, но вслух удивления не выдал. Только секундой позже до него дошло, где Кагами могла её видеть. Почему-то в его голове, даже спустя годы не уложилось два противоположных образа: мама, которую он знал, и актрису, которую, быть может, и не видел весь мир. Но при желании увидеть мог. - Она была женщиной удивительной красоты. Для её таланта было мало целого мира, но мир, как всегда был слишком небрежен со своими сокровищами... Томоэ вздохнула. Отец же молча смотрел на плотно зашторенное окно. Только пальцы на мгновение сжали податливую ткань подлокотника. - А ты, Адриан?.. ты сокровище? Как думаешь? - Нет, м-м-м... - Адриан запнулся, думая, уместно ли будет называть гостью "мадам". - Томоэ-сама. Природа обыкновенно отдыхает на детях. Он успел заметить, как Сенкер страдальчески закатила глаза. На лице отца же не дрогнул и мускул. В комнате повисла пауза. Томоэ замерла. Не двигалась и Кагами. Только когда тишина начала набирать градус неловкости, улыбнулась одними губами. - Однако, - медленно произнесла она, - обыкновенно же детям быть тенями отцов. Отцам - тенями их отцов. Все мы - осколки чего-то великого и значимого. Осколкам предназначен путь. Для одних, остаться сором под ногами невежд. Для других, умелой рукой мастера воплотиться в нечто новое, у чего будет шанс вернуть себе величие. Она снова умолкла, ожидая продолжения беседы. Адриан колебался, стоит ли рисковать, подключая своё сомнительное красноречие. Но Габриэль молчал. У Сенкер, к несчастью, не было возможности спасти положение. Характер Адриана требовал сказать если не всё что приходило на ум, то хотя бы половину. Томоэ вызывала у него лёгкую дрожь. Уважение. Почти священную оторопь - он и сам не разобрался почему. Но вот в чём он разобрался точно: Томоэ ему не нравилась. Как и все люди, которые, оказываясь рядом с отцом начинали рассуждать о домах и их устоях. Эта мораль работала на него до Кентерберри. Но там, в Британии, ему стало понятно, что каждый дом жив благодаря крохотным шестерням. Такой шестернёй, скрипучей и несмазанной он ощущал себя постоянно.    - "Сор", "величие", это очень субъективно, - сказал парень, чувствуя, что в очередной раз перешагнул невидимую черту, и хватил лишнего. Но останавливаться было уже поздно. - Это слова, госпожа Томоэ. Они дают оценку с одной из точек зрения, но никак не отражают суть вещей. - Может быть потому, что сором быть обидно? - спросила Томоэ. - Или потому что многотонному грузовику обидно оказываться на обочине, когда его колесо пробивает какой-то мелкий сор. И всё что он может сказать в своё оправдание: "жалкий мусор встал на пути моего непоколебимого величия и великой же цели". Томоэ царственно качнула головой. - Хорошо. Очень хорошо. А что же "суть", юный Агрест? Ты упомянул про суть. - Суть в том, - понижая тон, произнёс Агрест, - что и горшки и черепки окажутся там же, где моя мать. Сенкер едва слышно вздохнула. Отец - а быть может показалось? - вздрогнул. Но ни взглядом, ни жестом, эмоций не выдал. - Знакомая философия, - произнесла женщина тоном, в котором проскользнула удивлённая нотка. - Это возраст, - сухо добавил старший Агрест. И, резюмируя, добавил: - Мальчики... максимализм. Женщина отрицательно помотала головой, храня на лице лёгкую тень улыбки. - Габриэль, ты прав, конечно. Но мы с тобой понимаем кто перед нами стоит, - сказала она, указывая на младшего Агреста тростью. - Мы ведь понимаем, Габриэль? Вопреки ожиданиям, отец улыбнулся. - Это не Эмили, если ты об этом. Прости за мою прямоту, Томоэ. Адриан - не реинкарнация твоей подруги. И моей жены. - Неужели?.. не гениальная Эмилия, которая хотела исцелить мир? Но не смогла исцелить себя. Вы необыкновенно похожи, Габриэль. Вы оба стремились к невозможному. Исцелить неисцелимое, изменить меняющееся без устали - мир. И вот передо мной, похоже, человек, который объединил вас обоих. А может быть, как ты выразился... реинкарнация? Которой полагается наследие? И... Она прервала себя на полуслове. Пальцы крепко сжали трость. - Прости, - вздохнула она. - Пожалуйста, прости меня. Она была для меня как сестра. И, когда я была ей нужна больше всего... - Мы все тоскуем по ней, -ответил Габриэль. - Каждый по-своему. Ты ничем не могла помочь. Можешь мне поверить. Томоэ повернула лицо к Адриану. Парень смотрел на жёсткие, восточные черты и думал о том, что эта вот женщина, без сомнения властная, с очевидно непростым характером, когда-то знала его маму. Знала хорошо - горечь в голосе звучала неподдельная. А он до этого вечера даже не подозревал о её существовании. Они могли бы запросто разминуться в толпе, и никогда не узнать, что непохожих людей объединяет другой человек. Которого теперь нет. Но воспоминания, у каждого свои, и одновременно одни на всех - остались. "Интересно, что сказала бы мама, стань она свидетелем этой первой встречи?.. ох... вряд ли она бы мной гордилась. Вы были подругами. Боже, какие непохожие люди. Или это одна только видимость?". - Проклятая география. Дела держали меня в Японии, юный Агрест. Но, похоже, ками решили, что нашим семьям нужно соединиться вновь. Сначала сюда вернулся твой отец, потом переехала моя дочь. Затем ты. Теперь, как видишь, и я живу в Париже. Адриан не нашёлся что ответить. - Что ж, - произнёс отец, - рад что вы наконец познакомились. Далее, полагаю, наша беседа перейдёт в плоскость скучных взрослых дел... Он многозначительно посмотрел на Адриана, сцепив пальцы. Но у Адри, в отличии от отца, никаких планов не было. И он растерянно глянул на Сенкер, однако лицо её приняло каменное выражение. - Мальчик не в курсе "скучных дел"? Моя девочка максимально погружена в дела компании, - хмыкнула Томоэ. Чем заработала в глазах Адриана ещё одно очко в копилку симпатии. - Неужели? - А ты как думал? Габриэль, я готовлю преемницу. В противном случае мне было бы странно рассчитывать на её навыки и лояльность, когда наступит кризис. Кризис, мсье Агрест, наступает всегда. Рано или поздно. До Адриана понемногу начало доходить. Почему здесь были охранники. Почему чуть ли не в каждой реплике Томоэ, обращённой к отцу, сквозь сталь проскальзывала ирония. И почему голос её становился мягче, когда речь заходила о матери. "Вы никакие не друзья, - ошарашено подумал Адриан. - Партнёры, это верно. Вас объединяет память о ней... о маме! Он, как всегда, хотел спрятать меня в недрах особняка. Но сегодня так просто отвертеться не получилось. И вот я стою между молотом и наковальней. Просто замечательно!". -Уж не слышу ли я критику в сторону устоев моего дома, - в тон собеседницы хмыкнул старший Агрест. - Что довольно странно. Ведь совсем недавно мы пришли к выводу, что благодаря выше озвученным устоям он не придёт в упадок. Томоэ промолчала. Не торопился развивать тему и Габриэль. Обстановка накалялась. Адри кожей чувствовал - нужно что-то делать. - Если вы позволите, - произнёс он, с трудом контролируя дрожь в голосе, - я мог бы показать Кагами наш дом. Сказав это, он ещё раз поклонился. На всякий случай. Японка отмерла. Наградив его царственным кивком, она легонько стукнула тростью по полу. - Ты окажешь нам честь, - сказала она. - К тому же, вам давно уже пора познакомиться. Кагами? Девушка резко поднялась с места. - Да, мама. - Будь добра, составь компанию мсье Агресту-младшему, пока мы говорим о скучных взрослых вещах, и... кризисах. - Конечно, мама.

******

Плана экскурсии у Адриана так и не сложилось. Впрочем, как и увлекательной истории об особняке. Исключая разве что ту, в которой фигурировал Миракль. Но её, само-собой, пришлось вынести за скобки. Как и всё, что было связано с миром камненосцев. - Это столовая. Как видишь - ничего особенного. Там... гм... гараж. Тоже... ничего выдающегося. На втором этаже комнаты гостей. Если честно я совсем не знаю что в них... но мы можем посмотреть... Кагами покорно шла за ним, сохраняя на лице благородную отрешённость. Чёрные, раскосые глаза смотрели одинаково равнодушно как на парня, так и на предметы мебели. Изредка она разбавляла Адрианов монолог вежливыми комментарии о чудесном вкусе хозяев. И дежурными вопросами. Которые, впрочем, не содержали ни капли интереса. Петляя по коридорам и поднимаясь по лестницам Адри нет-нет, да поглядывал на Кагами. С понятным любопытством. Внизу, в гостиной у него не было возможности как следует присмотреться к гостье. Это было бы, как минимум, бестактно. На лестнице, пропуская девушку вперёд, Агрест гадал, сколько ей лет. Он понимал, что японки от природы невысоки. И "наследница" фамилии Цуруге исключением не была. Макушка её едва ли на дюйм не доставала до носа Агреста. И это при том, что роста ей добавляли каблуки туфель-лодочек... впрочем, благодаря правильной, гордой осанке, какая бывает у балерин и танцоров, Кагами смотрелась выше. Казалось, что она никогда не позволяет себе сутулить плечи. И от этого походка её выглядела искусственно выверенной, каждый шаг - тщательно продуманным. "Я видел такую осанку только у актёров бальных танцев, - вспомнил Адри. - Скорее всего, она и впрямь танцует". Угадать её возраст не представлялось возможным. Взрослые, жесткие черты лица здорово прибавляли ей лет. Но, с другой стороны, хрупкое, довольно изящное сложение - убавляли. Объёмные пиджак и юбка напрочь скрывали детали. Ей могло быть как четырнадцать, так и восемнадцать. Агрест, мучимый догадками, привёл Кагами к финальному этапу экскурсии. К милому зимнему садику на последнем этаже, во флигеле. Здесь, среди густого, влажного, наполненного ароматами цветов, воздуха росли тропические цветы. Лианы вились по металлическому каркасу, опуская к полу разлапистые, в брильянтовых каплях, листья. Пальмы устремляли перистые ветви к стеклянному потолку, за которым виднелось тёмно-серое небо Парижа. Света оно уже не давало. И хитрая автоматика садика зажгла тёмно-желтые лампы, старательно имитируя южный закат. В тропических кущах звонко журчал фонтанчик. Здесь Кагами слегка оживилась. Взгляд черных глаз обрёл цепкость. Она внимательно рассматривала хитросплетение листьев и стволов, словно пытаясь найти в них скрытый смысл. - Этот сад создала мама, - сказал Агрест, - отец говорит, что она ухитрялась проводить здесь часы, ухаживая цветами. Правда я такую духоту долго не выдерживаю. Не хватает "тропичности". Пожалуй, чаще других здесь бывает садовник. - У вас чудесный дом, - сухо резюмировала девушка. - Спасибо. На последнем этаже есть ещё кабинет отца... обитель творца, хех. Там интересно, вне всякого сомнения, но нас туда, прости, не пустят. Ещё есть комната, которую занимает Сенкер, и, сама понимаешь... Он развёл руками. Ладонью задел тонкий ствол лианы - тот мелко задрожал, и на обоих обрушился всамделишный тропический ливень. Волосы, рубашка мгновенно намокли, прилипли к телу. Но Кагами неудобств не заметила. - Извини, - растерянно пробормотал Агрест, смотря, как по смуглым щекам Кагами сбегают крупные капли. Её взгляд перестал бродить по саду, и сосредоточился на лице Адриана. Она смотрела прямо, внимательно - всего мгновение. Но за это мгновение Адри показалось, будто ему заглянули в душу. Отчего там сделалось совсем уж беспокойно. - Ты смущен, - сказала Кагами будничным тоном, возвращаясь к созерцанию лиан, папоротников, пальм и бесстыже-роскошных цветов. - Потому что редко общаешься с девушками. Это было утверждение, не вопрос. И Адриан в ответ только виновато вскинул брови. Ничего, мол, не поделаешь. - Я - девушка, - зачем-то добавила японка. - Гм-хм... спасибо, но я сам догадался. - За четыре месяца ты мог привыкнуть к женскому обществу. Я думаю, этого не случилось, потому что ты популярен. Адриан непонимающе моргнул. И Кагами, снова коротко глянув на него, добавила: - Это моё предположение. - Я вовсе не популярен... в смысле... откуда ты?.. - Нет?.. странно. Ты - модель. Твоё лицо отвечает европейским стандартам красоты. Приемлемое сложение, хотя мне казалось, что ты должен быть немного выше и крепче. Плюс у тебя известная фамилия. Этого достаточно, чтобы приобрести популярность у сверстниц. Как правило - во всём случаются исключения. Я говорю это потому что знаю местных европеек. Я проучилась с ними пять лет. Так почему ты не популярен? - Извини, я не задавался этим вопросом. На лице Кагами впервые проскользнула эмоция. Удивление. - В это сложно поверить. Все задаются таким вопросом. Все спрашивают себя, нравятся ли они противоположному полу. Даже в четырнадцать. Агрест нахмурился. Из всех предположений, какой окажется его собеседница, выпал самый неожиданный вариант. И вариант этот самую малость раздражал. Прежде чем задать встречный вопрос, Адри глубоко вдохнул полный влаги воздух. Выдохнул, напоминая себе, что люди бывают разными. И бестактность, вовсе не самый их большой порок. В крайнем случае, один день его можно потерпеть. - Надо полагать, - сказал он, - и ты этим вопросом задаёшься. Кагами коротко дёрнула плечами. - Конечно. Сразу отвечу на не озвученный вопрос, Адриан: "не знаю". У меня экзотическая внешность - с одной стороны. С другой - коммуникационные сложности. Невысокий рост и маленькая грудь. Но при этом я хорошо сложена. Потому что постоянно тренируюсь. В добавление ко всему у меня редко случается возможность ответить на твой вопрос. Я живу в девичьем пансионе. В местном пригороде. Лицей Сен- Мадлен де Шеврёз - это закрытый женский католический лицей. Среди учеников не бывает мальчиков, не допускаются они и на территорию пансионата. Ты и сам проучился два года в похожем месте. - А... выходит, ты лицеистка... - произнёс Агрест, хладнокровно пропуская мимо ушей анатомические откровения. - Верно. Мне шестнадцать. И нет, я не католичка. Это желательное условие при поступлении, но не обязательное. Адриан с сочувствием посмотрел на Кагами. Стало понятным, откуда эта выправка, форма. Да и манеру разговора, в общем, неплохо объясняло. - Сочувствую. - Что? - непонимающе нахмурилась японка. - Почему? Агрест смущенно потёр переносицу. - Место, в котором я учился можно было бы назвать... хм... "суровым". Теперь мне значительно легче. - Если ты говоришь о дисциплине, то это необходимая в обучении вещь. Дисциплина руководит беспорядком. Минимализм позволяет сосредоточиться на цели. Я не чувствую себя несчастной. Или угнетённой. Все мы - заготовки, которые рукой мастера доводятся до ума. - Но ты... несвободна. - Да? В целом, ты прав. Для девочек, с которыми я учусь, это бывает стрессом. Но не для меня. Наверное, потому, что иногда я покидаю пансион, и живу с мамой, в Японии - этого достаточно для того, чтобы жизнь не утратила новизну. Моя родина совсем не похожа на Францию, это контрастные места. Японцы и Французы разные. К слову, ты не смог бы так же свободно общаться с японкой. Это закрытая культура, не поощряющая открытого контакта. Адриан едва удержался, чтобы не улыбнуться. - То есть ты француженка. - Я Цуруге. Это ни то, и не другое. - А-а-а... Адриан не без тоски посмотрел на засыпанный тонким слоем снега купол зимнего сада. "Мне безумно везёт на слабый пол. На безумный слабый пол. Сперва Леди, которой сложно дать определение, затем Вольпина с той же проблемой. Потом Лайла, о которой и думать не хочется, а теперь... теперь Кагами, которой всё-таки определение дать можно. Если коротко - Цуруге. Которая ни то, ни другое, и не третье. Интересно, в этом городе вообще бывают нормальные девчонки? Ах да, есть ещё в моей жизни Хлоя. Если это - нормально, то я уже и не знаю как жить дальше". - Кот, - вдруг произнесла Кагами, указывая за спину Адриана. Парень испуганно вздрогнул. - Под цветком такка я только что видела черного кота. - Да-а?.. -испуганно протянул Адриан. - Этого не может быть... "Чёртов Плагг! Зараза!" Следующая мысль была куда интереснее - Кагами видела порождение Миракля. А это, если верить мастеру Фу, большая редкость. Нуара при желании мог увидеть кто угодно, всё таки он принадлежал сразу двум мирам. Но счастье лицезреть ква-ми доступно только камненосцам. "Но это же... о Боже..." Адриан не удержался, и бегло посмотрел на пальцы Кагами. Её тонкие запястья, шею. Волосы. Девушка украшений не признавала. - Не может, - кивнула Кагами, продолжая внимательно изучать заросли. - Ты и мсье Агрест - оба аллергики. Поэтому не держите домашних животных. Знаешь, я думаю, - она сделала паузу, - я думаю, это не живое существо. - Э-э-э? - не без паники выдавил Адри. - Обакэ, - пояснила девушка, подтверждая худшие опасения, - какой-то ёкай. Дух, призрак. Адриан взял себя в руки. И всё-таки смог вернуть на лицо невозмутимое выражение. - Ах. Мистика. Ну, в нашем доме с привидениями водиться может что угодно. - Наша семья обладает даром видеть тварей из-за грани, - будничным тоном произнесла Кагами. - Дар очень редкий, передаётся с кровью. Нет ничего странного, что ты их не видишь. Если не видишь - не веришь. Это не страшно. Потому что восприимчивость людей не меняет порядка вещей. Но ёкая в доме игнорировать нельзя. Они умеренно разумны, и могут причинить вред. Даже ненамеренно. Часто принимают облик зверей и предметов, и эта маскировка прекрасно работает. Однако ёкаи - не милые зверушки, которых можно игнорировать, или подкармливать. Нет служб, которые можно было бы вызвать, чтобы они избавили тебя от хлопот. Ёкай - демон. Среди них встречаются мелкие, зловредные твари. Паразиты. Например, акумы. - Ого, срочно вызываем экзорциста, - попытался отшутиться Адриан, - кстати, получается служба отлова всё-таки есть. Наша добрая католическая церковь. Кагами брезгливо поморщилась. - Прежде так и было, я уверена. У вашей церкви были заклинатели. Теперь нет. Ваши клирики скорее отправят одержимого к психиатру. Вы потеряли связь с корнями, Адриан, забыли детали. Не помните даже, что экзорцизм читают не над человеком, а над предметом, на который завязана акума. В горле перехватило от волнения. Голову битком набили схожие по содержанию мысли. Они метались по черепной коробке, как бабочки в Миракле. Очень скоро метания эти оформились в четкую мысль. "Японцы, преследующие камненосицу. Кагами Цуруге, осведомлённая куда больше поклонников городской мифологии. Способная разглядеть Плагга... ого... ОГО". В голове, со щелчком подключилось последнее открытие. И всё, абсолютно всё Адриану стало понятно. Он ещё раз критично посмотрел на Кагами, пытаясь прикинуть, годится ли девушка на роль "ниндзя", с которым Нуар обнимался на усыпанном стеклом полу. Может быть воображение играло злую шутку. Но, вроде бы, ростом они схожи. "Японцы плюс-минус одного роста, - напомнил себе Адри, - не торопись. К тому же на её личике нет синяков". - Если ты чувствуешь тревогу на пустом месте, - продолжила Кагами, - если краем зрения видишь неясную фигуру, или движение... и, пытаясь присмотреться, испытываешь животный страх... даже ужас. Ты имеешь дело с духом. - Получается, передо мной охотница на привидений? - спросил Адриан, понимая что рискует, и рискует напрасно. - Нет, - холодно ответила Кагами. - Необоснованный вывод. Но я знаю как приманить Обакэ. Или сделать так, чтобы жизнь в твоем доме для него стала некомфортной. Приведу доступный пример. Ты знаешь, что тараканы существуют. От предков тебе достались приметы, связанные с тараканами. А также бытовые хитрости. Ты можешь насыпать на полу сахара, и насекомых станет больше. Можешь смешать сахар и яд - тараканов станет меньше. Однако, это знание не делает из тебя дезинсектора. Разовью мысль: отсутствие веры в таракана не уничтожает всех тараканов на планете. Как я уже говорила, вы потеряли связь с корнями. У вас нет ни примет, ни бытовых хитростей. То, что вы выдаёте за связь с предками - не более чем маркетинг. - Да-да. Мы, европейцы, тараконовые атеисты. Кагами смежила веки. Тихо вздохнула, словно родитель, внутренне готовящейся к долгому и бессмысленному спору с ребёнком. Адриан чувствовал, как сердце зашлось в тревожном предчувствии. "Нельзя допустить, чтобы она рассказала о Плагге матери. Если это те же самые японцы... как бы они не сложили одно с другим и не получили выводов. Впрочем, Кагами может сделать это и одна. Чёрт... она слишком умна". - Кагами, - тихо произнёс Адриан, призывая на помощь все красноречие, - это не привидение. - Он был очень похож на обакэ, - терпеливо повторила Цуруге. - Они умеют менять форму. Этот... - Послушай. Это всамделишный кот. Его зовут, э-э-э... Чумка. Я тайком притащил его домой, пока полгода сидел здесь, взаперти. Подкармливал его... ну, по возможности. Видимо мало, потому что он сбежал. А теперь почему-то вернулся. Здорово, конечно. Но если отец узнает...   Кагами недоверчиво насупилась. Пару секунд решала, врёт Адри, или нет. - "Чумка"? Странное имя для кота. Неподходящее. Плохая примета, Адриан. Животное с таким именем может погибнуть. - О. Я не знал. Понимаешь, у него скверный характер. Просто отвратительный. Это наглое и не сильно умное животное. Если все коты такие, я, пожалуй, не стану больше их заводить. Но этот, раз уж прижился... За спиной Цуруге, в тени листа монстеры гневно вспыхнули изумрудные глаза. - Понятно. Твоей тайны я не выдам. Агрест благодарно кивнул. Всё ещё волнуясь, он спрятал ладони в карманы брюк. Перекатился с каблука на носок, обдумывая тему, которая сбила бы Кагами со спиритического настроя. Тишину заполнил шум воды в фонтанчике и назойливый, хоть и едва различимый на его фоне электрический треск ламп. Помощь неожиданно пришла со стороны японки. -Мы не посмотрели ещё одну комнату, - сказала она. -Прости?.. -Твою.