Глава V - 1

Vol 5

Сотни статей, десятки роликов на Ю-тьюб. Усвоенные вещи и термины девушка бисерным почерком записывала в тетрадь под названием "понятное". Оставшиеся туманными моменты она заносила в блокнот "я не поняла что это было". Но кроме теории нужна была ещё и практика: партнёра не нашлось, его место заняло собственное отражение в зеркале. Маринетт, переборов смущение, брала в руки указку и старательно делала парады и выпады. Полагалось смотреть на руку "противника", но взгляд упорно не хотел покидать раскрасневшееся лицо. Пластиковый кончик "оружия" поражал сердце противника. Нахально указывал на аккуратненький носик. Между больших голубых глаз. В каждом выпаде распущенные черные волосы красиво рассыпались по плечам. Словом, Маринетт готовилась к завтрашнему дню. Как невеста готовится к свадьбе. Но зеркало, вместо опасной валькирии отражало девчонку, вооружённую, к тому же, указкой. Однако у Мари был план, и в этом плане нелепая затея вела к успеху. - Х-ха! Девушка, топнув стопой, поразила противницу в кисть. - Ой... Враг, облачённый в домашнюю пижаму, испуганно отступил. Тонкие бретели розовой маечки от резкого движения слетели с худых плеч. Противница, пискнув, едва успела свободной рукой удержать майку. Ещё немного, и обнажения было бы не избежать - Мари, к собственной досаде, признавала, что кроме плечиков держаться ей особо не на чем. Отражение, хихикнув, вернуло лямочки на место. - Ты красавица, Маринетт, - произнесла Тикки, усаживаясь на край зеркала. Мари в ответ только нахмурилась. Фея комментировала её мысли только в одном случае: когда собиралась читать мораль. - ...но тебе не кажется, что за неделю фехтованию не обучишься? - Нет, - согласилась Мари, движением указки приветствуя отражение, - но я буду готова. Пойми, я не могу всерьёз заниматься без подготовки! Я просто... потеряю преимущество! Фея улыбнулась, демонстрируя неестественно-ровные, без клыков, белоснежные зубы. Когда-то эта улыбка приводила Мари в трепет. Теперь же привыкла. - Маринетт, - вкрадчиво произнесла дух, - ты - и есть преимущество. Как можно потерять себя? Ты Леди Парижа. - Нет, нет и нет, - ответила девушка, упрямо мотая головой. - Леди Баг и я - это не одно и то же. К тому же, согласно плану, мне вовсе не обязательно побеждать. Я должна увлечь Адриана как фехтовальщица, разделяющая его хобби. Она снова сделала выпад. Как ей показалось - сносный. План, по крайней мере ей самой казался до скукоты простым и эффективным. Одно хобби - один язык! Прежде между ней и Адри не было даже тонюсенькой ниточки, которая бы их соединяла. А теперь она появится. Не может не появиться: мсье д'Аржанкур объявил день открытых дверей, когда каждый учащийся, не поленившийся посетить коллеж в выходной, имел шанс попасть в секцию. Удивительный шанс, который никак нельзя терять! - Меня беспокоит твоя задумка, - вздохнула Тикки, болтая в воздухе крошечными ножками. - А?.. не бойся, я себя не выдам. - Помнишь, что ты сказала коту, когда он игрался с мечом? - после продолжительной паузы спросила дух. Маринетт вздрогнула. Будто в первый раз посмотрела на кисть, сжимающую указку. Ей вдруг сделалось смешно: где указка, а где оружие?.. - Но я же не собираюсь убивать людей, - произнесла она, переводя удивлённый взгляд на Тикки. Мари хорошо усвоила правило - слушать свою ква-ми. Слушать, но не слушаться. В конце - концов, через духа говорила сама она. Настоящая. Глубинная, недоступная сознанию часть. - То же самое сказал Нуар, - напомнила Тикки. Она медленно моргнула. Огромные миндалевидные глаза на мгновение погасли. - Но речь не о убийстве, Маринетт. Не о мастерстве войны, тебя и без того учит мастер Фу. Я беспокоюсь, что желая понравиться, ты не пощадишь себя, и перешагнёшь через собственные принципы.   Кончик указки опустился к полу. Мари, задумчиво глядя на отражение, пальцами поправила прилипшую ко лбу чёлку. - Я просто хочу заглянуть в его мир, - тихо произнесла она. Для самой себя, но Тикки, конечно, её услышала. Потому что, в первую очередь, ква-ми слышала мысли. И до неё донеслось то, о чём Мари вслух говорить совершенно не хотелось. Даже самой себе. "А ведь он-то в твой никогда не заглянет... есть ли в этом справедливость?" Тикки тактично промолчала. Только вздохнула в очередной раз, нарочито-громко и печально. Будто крохотные колокольчики прозвенели на крепком ветру. - Я загляну, куда собираюсь, - уже тверже произнесла Мари. Отражение решительно нахмурило тонкие черные стрелочки бровей. - Я хочу понять, чем он живёт. Это справедливо. Одно дело, когда с железками играется Нуар, а другое дело - Адриан. - Ты его совсем не щадишь. Маринетт раздраженно взмахнула указкой. Эта атака в её воображении красиво лишала противницу голову. Голова почему-то оказалась обладательницей длинных пшеничного цвета волос и надменных пухлых губ. - Не щажу, - неохотно признала Мари. Символ Парижа - о, и это, само-собою, прибавляло гневного раздражения! - перевернул её устоявшийся мир. Два года - срок немалый. Она привыкла к ночным вылазкам, к Миру Чудес. Миру теней, до которого никому не было дела. Если не считать увлечённых конспирологов - но этих губило любопытство, размывавшее границы реального и смелой фантазии. Маринетт нравился вкус опасности, ощущение прикосновения к недоступной людям тайне. Ей нравилось даже её кредо маски, которое она проговаривала каждое утро: "Я - Маринетт. Обычная девушка, живущая самой обычной жизнью. И мне не нужны слава и богатство, всё что мне нужно - даёт Миракль. Ради этих благ я клянусь быть обыкновенной. Я сливаюсь с толпой, потому что я и есть толпа. Есть только я и моя тайна. Тайна - мой щит, мой меч и мои латы, от погибели ограждающий всё что я люблю. Это - моя плата за могущество Миракля. Я - Маринетт..." У неё чертовски хорошо получалось быть обыкновенной. И это, вопреки всему, давало вкус к жизни. Ведь на самом-то деле никакой обыкновенницей она не была... Всё было хорошо, спокойно и размеренно. Пока, в одну чудесную ночь на Париж не свалился мсье Нуар. С ходу ответил на вопрос, отчего во Франции было тихо, без особых взлётов и потрясений. Которые, понятное дело, всегда имеют корни в Миракле. Ответ прост: потому что Нуар семьдесят два года покоился в могиле. Но вот он воскрес из небытия. Прежде, казалось, Париж забылся крепким сном, и снились ему страшные сказки. В этих сказках поднимались тени легенд, гибли люди, мир погибал, чтобы восстать из пепла. Мифы о гибели и становлении - самые интересные. Но, как говорят в Китае, не приведи Бог жить в эпоху перемен. И, казалось бы, что такого? Ещё один камненосец в Миракле. Эка невидаль - рыба в пруду. Но не в этот раз. Нуар явился как гром посреди ясного неба. И сразу перевернул всё с ног на голову. Скомкал упорядоченную реальность Маринетт, сломал её единение с Миром Чудес. Город Огней как по щелчку пальцев отряхнулся ото сна, сбросил с себя морок дрёмы. Словно и не было семидесяти лет забвения. Из ниоткуда явились нацистские - смешно подумать! - големы, какие-то алхимики, манускрипты, Бражник, одержимые, самураи, китцуне. Сумасшедший дом! Меньше чем за неделю Миракль перестал принадлежать только ей, фантомам и акумам. Теперь он стал общественным достоянием! Буря не прошла незамеченной, и Париж начал внимательно наблюдать за Миром Чудес. Как зритель наблюдает за телешоу, в достоверность которого хоть и не веришь до конца, но всё равно сидишь перед экраном заворожённый. Всё что стало Мари родным и привычным в одночасье повернулось изнанкой. Миракль показал своей Леди хищный оскал. И ладно бы только Миракль... Вывернулся и мир самой обыкновенной девушки. Сначала ненавистная Хлоя, с которой она надеялась навсегда расстаться. А затем... затем появился Адриан. Конечно, между ним и Мираклем не было прямой связи. Но Маринетт, неглупая и чуткая, понимала, что где-то в глубине между всеми этими изменениями есть общая нить. Которую она не будет искать - ей хватает своих забот. Маринетт продемонстрировала зеркалу парад-рипост, но мысли её были далеко. Как всегда, когда дело касалось Агреста. "Сначала, - подумала она, - он мне совсем не понравился. Вернее, понравился... но это я поняла потом. Поэтому-то я готова была его возненавидеть". Всего - то нужно было: одно случайного прикосновения, взгляда глаза в глаза, чтобы с ужасом сказать себе: "мама, я пропала!". Странный и понятный, весёлый и угрюмый, несущий в сердце тайну. Эту тайну Маринетт решила разгадать. Но не поняла ничего, и начала тонуть. С этого-то момента её мир, ещё как-то державшийся, рухнул с громом и треском. Над руинами поднялось пыльное облако неопределённости. Мари до скрипа стиснула зубы. Ей захотелось разрыдаться в подушку. Как всегда бывало, когда мысли заходили дальше положенного. Когда боль и отчаяние сплетались в замысловатый узор с робкой, тлеющей надеждой на завтрашний день. Каждый вечер ей хотелось поскорее уйти из коллежа. И каждое утро мчаться туда, будто за спиной выросли крылья. Эти противоречия, замешанные на бессилии, сводили с ума. Ах! Как это до смешного просто - наблюдать влюблённого со стороны! Как легко раздавать советы из своего уютного мирка, не потревоженного тайной, перед которым все тайны Миракля кажутся смешными и понятными! Легко быть разумной, рассудительной, уравновешенной, когда это счастье и горе касается другого! "Просто подойди да поговори", - говорят они, всезнающе ухмыляясь. А как говорить, когда язык отказывается повиноваться, а в животе все связывается в тугой узел? Ты можешь быть хоть трижды красноречивой дьяволицей, но чего это стоит, когда ты нем, слеп и напуган? Мысли путаются, и всё что ты можешь, смотреть с надеждой: "пойми, ну пойми же ты, наконец! Сжалься..." Любовь врывается в сердце, чтобы поменять землю и небо местами. Советы раздавать легко. Запросто можно быть храбрецом на диване, пока сама не окажешься на поле боя. "А ты побудь в моей шкуре" - вот и весь ответ на многоумные советы. Но немота, это ещё вершина айсберга. Теперь Мари столкнулась с новой напастью. Ревностью. Маринетт души не чаяла в подруге. Она прощала ей колкости, любила как сестру. У них даже ссор настоящих не было. И вот, на тебе! Нет, нет, да настойчиво долбилась в сознание первые слова Альи о Агресте: - Он ничего так, интересный мальчик. "Интересный! Как же!". Конечно, потом она почувствовала что к чему, сменила точку зрения. Сперва прикусила язык. А затем Агрест в её устах раз за разом превращался то в заносчивого придурка, то в бесчувственное, глупое бревно. Как не сменить, когда у твоей подруги рядом с ним отнимается язык, а глаза становятся такими умилительно-большими, лишёнными даже тени мысли, что пошли бы трепетной серне! "Он ведь ей не нравится. Не нравится, верно? И не должен. Она просто не может поступить иначе. Она - моя подруга. А я её. Мы вместе с первых дней коллежа! Не может всё просто взять и рухнуть в один момент!". Ярость ревности - о, об этом почему-то не пишут в книгах! И фильмов не снимают. Мари к этой части себя была ну совершенно не готова. Мыслимо ли, она едва не возненавидела сестрёнку! Позже всё улеглось до состояния холодной войны. Алья оказалась умнее даже, чем о ней думала Маринетт. Видит Бог, она делала всё, чтобы сохранить дружбу. А потом случилось ну просто немыслимое! Агрест пригласил Сезар на свидание. "А-а-а-а-а!!! Ну что за... а-а-а-а-а!!!" - Мариенетт, - говорила Алья, взяв подругу за плечи, и заглядывая в глаза, - прежде чем ты порвёшь меня, как питбуль крысу, выслушай. Это не Агрест позвал меня кататься. Это Лахифф позвал тебя на свидание. Я и Агрест нужны ему, чтобы не трусить. - Но я... Мари хотела рассказать ей, как это ужасно, даже думать что мальчик, который ей нравится, идёт на свидание с лучшей подругой. А с ней идёт другой, который ей совсем, ну нисколечки не по душе! И всё это прекрасно как план на бумаге, но на деле просто ужасно! Оживший кошмар. В голове всё было стройно и ладно. Но неожиданно свалившееся косноязычие не дало и шанса. Поэтому Мари просто разрыдалась. Она, Леди Миракля, ни слезы не проронившей даже рядом с самыми жуткими фантомами, рыдала на плече подруги. Ревела от бессилия перед чем-то, что будет покруче семи Бражников, вмести со всеми чертями ада. - Маринетт, - вкрадчиво повторила Сезар, прижимая её к себе, - какая же ты дурёха. Не нужен мне твой Агрест. Неужели ты думаешь, что я тебя предам из-за какого-то пня, глупая? Я просто хочу, чтобы вы хоть полчаса пробыли вместе. Я иду с тобой, только для подстраховки, если ты вздумаешь трястись и заикаться. Мари в ответ шмыгнула носом. Ей очень хотелось вывалить подруге правду. Горькую, чего уж там. Хотелось сказать: "А что если ТЫ ему понравишься?" Девушка никогда прежде не смотрела на подругу с этой точки зрения - но наступила пора открытий. Теперь, свежим взглядом, она видела что Алья-то вполне могла его увлечь. Оказалось вдруг, что при жгучей креольской внешности она обладает вполне себе заметными формами! И выше Мари на полголовы. И уж точно её язык в узел при нём не завяжется. Мари, худая и хрупкая, видела себя рядом с ней угловатым подростком. Алья же смотрелась настоящей, взрослой женщиной. "Ну неужели он этого не заметит?". Вслух ничего такого Мари не сказала. Вместо этого рассказала о другом, не менее щепетильном вопросе. - Я нравлюсь Нино, - угрюмо прогудела она в подружкино плечо, - а Нино его друг. Теперь он на меня даже если захочет, не взглянет! У парней с этим строго. Алья насмешливо фыркнула. - Вот как! Откуда знаешь? - Читала, - угрюмо буркнула Маринетт. - Ну в общем да, - вздохнула Сезар после недолгих раздумий, - это проблема. Но с Нино они тусуются не вот чтобы давно. Это раз. Два - мы его переключим на другую жертву. Мари в ответ скептически скривилась. - На кого? - Да хоть бы и на Роуз. Или вон Лайла нарисовалась, недели не прошло, за ней пол класса волочится. Думаешь Лахифф исключение? Девушка оторвалась от напитанного слезами рукава. По лицу Альи прочитала: "лучше б я себе язык откусила", но было поздно. Новый вопрос, новая препона нарисовалась четко: - А что если Адриан?.. тоже?.. - Вот и спросишь у него на катке. Попробуй только не спросить. Она, конечно же, не спросила. Хотя первая половина свидания прошла на удивление гладко. В компании подруги дар речи вернулся к Маринетт, она даже получала удовольствие от беседы, горячего какао. Мороза - на холоде зарумянились щёки у всего квартета. Или это не от холода?.. Мари даже рискнула поверить, что Алья права, и всё кончится хорошо. Но снова из ниоткуда возник Нуар. С типично Нуарными проблемами, методами, глупостями. И всё разрушил. "Не буду думать про кицуне, - решила Маринетт, с яростью размахивая указкой, - пошла она... в задницу". Ква-ми снова затрепетала крылышками, явно пытаясь привлечь к себе внимание. Когда это не удалось, скромно кашлянула в крохотный кулачок. Мари проигнорировала и этот жест, до смешного наигранный: собственно, кашлять, как и дышать ква-ми особо-то нечем. - Маринетт, - с укоризной произнесла Тикки, - ты всё равно не оставишь Нуара одного решать эту проблему. - А вот и оставлю, - зло фыркнула девушка, - ещё как оставлю! Так оставлю, что оба запомнят! Тикки чуть смежила веки - знак недобрый. "Настала пора откровений", - раздражённо посмотрела на неё Маринетт, - "будто мало их на меня свалилось! Хоть от кого-то в этом мире я дождусь пощады?" - Заранее меня прости, - голос Тикки казался далёким, принесённым из другого мира шёпотом, - но я скажу тебе, в чём дело. Если не желаешь признать сама. Потому что потом будет поздно... - Тикки! - ...кицуне раздражает тебя только тем, что ты не единственная, за кого вступился Нуар. Точно так же ты злилась, когда он выручил Аликс, когда... - Да мне до Нура вообще дела нет! Если хочешь знать. Пусть делает что хочет, всё равно никого, кроме самого себя он не слушает! Посмотрите на него! Легенда. То же мне, восставший из склепа. Без недели три месяца камненосец. Ведёт себя, как младенец... - О чём я и говорю. Ревность застила тебе глаза, поэтому ты оставляешь младенца делать за тебя твою работу. Ревность к славе, ревность к Нуару, ревность к Мираклю. Из-за ревности же ты не хочешь завтра брать с собой лучшую подругу. Хотя она знает как тебе плохо, и звонит каждый час. А сейчас ты силишься доказать всему миру, что ты не хуже прочих, и за вечер освоишь ремесло, на которое уходят годы... Кончик указки нацелился в сторону Тикки. - Ещё немного, - предупредила Мари, - и мы поругаемся. - Маринетт! Послушай себя! Ты собралась ругаться сама с собой! Это ли нормально? Из рамки зеркала на неё смотрела взмыленная, бледная, с растрёпанными чёрными волосами, девица. Тонкие пальцы сжимали смешную указку - ни дать не взять, сбежавшая из Азкабана волшебница. Ей стало до обидного смешно. Указка полетала в угол, Мари же обессилено упала в объятия софы. Вытащила из-под головы подушку, и накрыла ею голову. - Маринетт... - Тикки, - пробурчала из-под укрытия девушка, - да. Я жалкая неумеха. Я тупая неудачница. Отстань от меня. Пожалуйста. - ...Нуар - хороший человек. Он очень молод, но на него не страшно положиться. К тому же, по-моему, ты ему нравишься. Мари ответила приглушённым "у-у-у-у". - Он совсем один, против Миракля. Как и в прошлый раз. Для него всё - новое и непонятное. Да, он не всегда знает, что делает, но очень старается! Вспомни, как ты пришла ему на помощь, и чем это кончилось. - Мы чудом не погибли! - Да. Но ты была счастлива. Мари приподняла край подушки. Неверящим взглядом уставилась на ква-ми. - Погоди. Постой-ка, - удивлённо протянула она, - ты что, собралась меня свести с Нуаром?! Тикки?! - Я решила свести тебя с Мираклем, - терпеливо пояснила дух. - Нуар без тебя непременно бы погиб. Сомнений нет. Но и ты без него не справилась бы с големами. Вместе вы сумели бросить вызов тому, с чем побоялись возиться даже старые Баг и Нуар! Вы - разные. Вы - противоположности. Но в этом-то и смысл вашего тандема. Вы дополняете друг-друга. Мир меняется, и по одиночке выжить будет сложно. - Хо! Ха! Вот как! А тебе не кажется, что из-за Нуара... Тикки снова сощурила источающие свет глаза. - Это глупо, Маринетт. Мир пришёл в движение не из-за того, что вернулся Нуар. Ты не думала, что это Нуар вернулся в Париж, потому что Миракль ожил?.. - Допустим. Но пойми меня! Сначала я вожусь с Нуаром, а теперь я должна тянуть не только мальчишку, но и девицу, которая бросилась ему на шею! А сколько их будет завтра? Две? Три? Девять?! И всё это в праздники! На носу Рождество! И вообще, я не понимаю, мне-то какое до этого... Глаза феи вспыхнули огнём. Лампочки с треском замигали, на секунду комната наполнилась электрическим гулом. Тикки грозно расправила прозрачные крылышки, и сама, будто бы сделалась больше обычного. Мари изумлённо приоткрыла рот - гнев, который накручивался в ней уже не первый месяц и едва не превратившийся в обыкновенный скандал, начал терять силу. Такой свою ква-ми Маринетт видеть ещё не приходилось. Она не успела напугаться, а едва начавшаяся буря уже закончилась. На краю зеркала сидела обыкновенная, привычная Тикки. - Ты Леди Баг! Леди Парижа! - с холодком в нечеловеческом голосе произнесла дух. - В твоей власти оставить Нуара одного, из одной только слепой ревности. Но, Маринетт Дюпен-Чен, не в твоей власти простить себе такой проступок! - Тикки... - Я - твоя ква-ми, - уже мягче продолжила фея. - Ты - моя хозяйка. Но мой долг напомнить тебе, что ревность не доводила до добра даже простых людей. Леди Баг, это создание на порядок сильнее любого смертного. Человеческая ярость - это слёзы и сломанные судьбы. Ярость камненосца - катастрофы. Камненосица имеет право на любовь и ненависть, но она не может слепо ошибаться. Прости, Маринетт. Мари лежала, угрюмо глядя на алое личико ква-ми. - Парижане слишком долго ждали Нуара. Не удивительно, что они немного увлечены призраком с Монмартра. Но можно ли винить в этом кота? Он - символ Парижа. Всего лишь. От него не ждут чего-то особого, людям достаточно того, что он всё-таки есть. Но ты, Леди Баг, ты - страж Парижа. Быть неузнанными, в тени, таков удел всех сторожей. - Я и не хочу быть узнанной, напротив, я этого боюсь! - почти крикнула Маринетт, приподнимаясь на локте. - Нуару на это наплевать! Вот что меня раздражает! Тикки развела в стороны крохотные ручки. - Ты слишком строга к нему. Коты дрессировке не поддаются, а именно это ты и пытаешься сделать. Маринетт, тебе нужно прямо сейчас попытаться изменить точку зрения. Иначе разлада не избежать. Вспомни, что говорил тебе шифу! Страшную угрозу из Миракля удалось предотвратить, только когда Нуар перестал гулять сам по себе, и примкнул к другим камненосцам. Он сражался на стороне добра! Это было впервые в истории! Если ты оставишь всё как есть, мы потеряем могучего союзника, и всё будет как двести лет назад. Маринетт совсем не понравилось, к чему клонит ква-ми. Где-то в тылу сознания упорно билась мысль: "не забывай, Мари, что ты говоришь с самой собой. Никогда не забывай об этом". - Тикки, то на что ты намекаешь, не случится. Ква-ми терпеливо молчала, вынуждая Маринетт продолжить: - Старая Баг была влюблена в Нуара. Эта история не повторится. Это был уникальный случай. - Всё, абсолютно всё, Маринетт, повторяется. Молодая Леди любила старого Нура, но тот не отвечал взаимностью - так сказал шифу. А ещё он сказал, что если бы её чувства были взаимны, мы могли бы потерять оба камня. Никто не просит тебя снимать перед ним маску, или идти под венец. От тебя не требуется жертв. Всё о чём я прошу тебя - немного терпения и наблюдательности. Пойми же наконец: Нуар не ищет славы, люди сами ищут его! Даже если он будет тих как мышь, его будут видеть в каждой тени. Девушка спихнула подушку на пол. Недовольно сопя, заложила за голову руки. И принялась разглядывать потолок, на котором свет и тени сплелись в причудливый узор. Где-то за приоткрытым окном рычали машины, сминался покрышками влажный снег. Мари размышляла. О вещах, которым она не позволяла разгуляться в полную силу. Они сиротливо жались где-то на периферии разума, одним существованием вызывая странную смесь чувств. Жгучего стыда и чего-то... тёмного, запретного, и оттого маняще-приятного. Размышляла не в серьёз... а "так". Забавы ради. Раз уж выдался случай. Прежде она была одна во всём Миракле. Один человек - тысячи акум, сотни фантомов. Она знала, была готова к тому, что в будущем придётся хранить тайну не только от родителей и подруги. Что исчезать по ночам из дома будет куда сложнее. До невозможного сложнее... Что сказал бы на такие отлучки Адриан? Её дети? Ей придётся врать. "Не знаю... может и не придётся. Может он примет правду?" Адри в её фантазии то восхищённо вздыхал, ожидая героиню у окна. То кропил её святой водой, и отмахивался серебряным распятием. Но вот появился ещё один камненосец. Серьёзную, рассудительную часть Маринетт он умел разве что раздражать. Но другую, женскую, с которой она по-настоящему познакомилась вот-вот, в этом году он... интриговал. Она с ужасом понимала, что у Нуара есть достоинства. "Мальчишка. Безответственный ребёнок. Но, если уж быть честной, иногда есть в нём что-то... мужское. А ещё - о Боже, о чём я думаю! - что-то от дикого зверя. И уж ясно точно, есть в нём харизма. Не могу понять, нравится она мне, или нет, но если её не будет, всё станет намного хуже". Щёки горели, как на крепком ветру. Мариентт смущённо почесала ногтем кончик носа, и отвернулась к окну. Над синими крышами неспешно брело стадо свинцовых снеговых туч. Как бы то ни было, Мари понимала, что Нуар не вызывает в ней тех чувств, какие почему-то пробуждал Адриан. Ей ужасно, катастрофически не хватало опыта в этих вопросах, и не у кого было спросить. Но уже сейчас Маринетт понимала, что чувства, которые пробуждает в ней Нуар другие - другой природы и силы. Они слабы и крыльев не дарят. Ясно, что Вольпина - не последняя проблемная камненосица в их приключениях. "В него, конечно, можно влюбиться. Но точно не мне". - Если я заявлюсь на их "свидание", - раздраженно произнесла Маринетт, - он точно подумает, что я ревную. Будет только хуже. Не хочу его обманывать. Ква-ми печально вздохнула. - Так ты и не обманываешь. - Тикки! - с ужасом произнесла девушка. - Я пошутила. Придётся помочь ему, не давая ложных надежд. Ты справишься, Маринетт. Мари обречённо кивнула. Ей подумалось, что Нуар это, похоже, надолго. И он - такая же часть работы Леди Баг, как одержимые и фантомы. Она взрослеет, и вместе с ней растут проблемы. - Ладно, над этим я обещаю подумать, - решила девушка. - Но в среду точно пойду на фехтование. Это мой шанс! Всё складывается, как надо... Тикки чуть склонила голову на бок. И тепло улыбнулась. Мари так и не суждено было узнать, что собиралась ответить ква-ми. Быть может, ничего особенного. А может что-то такое, отчего мир опять бы перевернулся. Дух не успела издать и звука - телефон на столе настойчиво загудел. Комнату наполнила мелодия звонка. Мари соскочила с софы, пальцами ухватила тонкую пластику смартфона. - Аля? - Подруга, два слова, - голос Сезар был холоден и сух, как всегда, когда речь шла о чём-то важном. - Агрест. Росси. Мир ушел из-под ног. - А?! - выдохнула Маринетт. - Где?!.. В трубке раздражённо гуднула машина. На фоне негромко разговаривали прохожие. - На Монмартре, - немного растерянно ответила Алья, - только что видела их, прогуливающихся под ручку. Представляешь? Мари зажмурила глаза, пытаясь успокоить ухнувшее в пропасть сердце. - Ты сама сейчас где? - Всё там же. Да какая разница? Пока ты сюда доберёшься, час пройдёт. Застрянешь в пробках. Да и зачем? Ты ей глаза выцарапать решила? - Я, - твердо произнесла Мари, - ещё ничего не решила. Пиши адрес. И жди. Буду через десять минут. - Как ты собираешься... Мари в самом деле побила все рекорды. Хотя и уложилась только в пятнадцать минут. Но то были пятнадцать минут, возможные, разве что, для вертолёта. Или камненосца, алой стрелой несущегося через мир Чудес. Бешеная гонка по крышам Миракля совершенно не задержалась в голове. Путешествие скомкалось в бессвязный набор красок и образов, свист ветра в ушах и звон натянутой от напряжения нити. Только последний отрезок, Монмартр, Баг прошла осмыслено, и даже с удовольствием. Казалось, будто извилистые улочки специально были созданы для такого вот бега по крышам. Дома плотно прилегали друг к другу, а дороги и тротуары, обычно превращавшиеся в самые настоящие пропасти, она преодолевала одним могучим прыжком. Маринетт, наспех закрепив нить на уютно дымящей трубе, в один удар сердца пронеслась на четыре этажа вниз. Лихо кувыркнулась по снежной каше, гася удар. И вынырнула из Миракля в какой-то паре шагов от Альи. Напрочь забыв обо всех претензиях к Нуару, на ходу сбросила костюм. - Подруга... - изумлённо протянула Сезар, смешно округлив глаза. - На такси, - прервала её Маринетт. - О. Гм. Ладно. Мне будет очень интересно послушать твои оправдания, когда ты в очередной раз опоздаешь... Мари, под пристальным, полным любопытства взглядом карих глаз, поспешно застегнула лёгкую осеннюю курточку, наброшенную на такую же тонкую водолазку. Это было первое, что попалось под руку - если бы не очередной поток нравоучений от Тикки, Маринетт выскочила бы в окно в одной только пижаме. - Где они? Ты их потеряла? Мы... Сезар вскинула руку, призывая подругу к молчанию. Это было нелегко, но Мари, поджав губы, прервала поток вопросов и пристально уставилась на креолку. - Утопали к Святому Сердцу. Там их сдует, мы сможем перехватить их на обратном пути. Ты мне вот что скажи... что делать-то собралась?.. нос ей разбить? Маринетт открыла рот, чтобы ответить, но осеклась. Впервые у неё не родилось никакого плана. - Проследить... - неуверенно протянула она. - Драгоценный ты мой сталкер, - улыбнулась Сезар, - ну и чего даст тебе эта слежка? Чего ты вообще хочешь добиться?.. Мари, наконец, почувствовала себя в родной стихии. - Узнать правду! Адриан который день помогает Лайле с уроками, - выпалила она, - его на это подвязали преподаватели. Может, сейчас решил помочь с домашкой... - Ну, значит нет причин для паники... - Есть! И ещё какая! Понимаешь, Адриан живёт по расписанию, и прямо сейчас он должен сидеть дома, а не гулять по Монмартру! Домашкой они могли бы заняться завтра, после уроков! Потому что в среду фехтование... то есть... о боже... то есть он сбежал! Ради Лайлы! Всё пропало... Поражённая открытием, она запустила пальцы в спутанные волосы. Алья изумлённо изогнула бровь. - О. Серьёзно? - Вот именно! - Это в твою сторону комментарий, подруга. "О", это в переводе на доступный язык... "нихрена себе ты осведомлённая". Я бы сказала даже "до дрожи пугающе осведомлённая", но ты обидишься. Кстати, нет планов сделать карьеру в журналистике?.. с такой скоростью, и, прости, нездоровым любопытством... - Аля! - умоляюще простонала Маринетт. Ей срочно нужно было что-то делать. Этого требовала природа. Она, как и Баг, не могла просто сидеть и ждать, когда рушилось настоящее и будущее. - Во-первых, никаких гениальных планов. Ситуация слишком щепетильная. Усекла? Мари нетерпеливо кивнула. - Во-вторых... чёрт, я не придумала никаких "во-вторых", чтобы всё зафакапить нам хватит и "во-первых". Вот что мы сде... - Что?! Аля, скорчила гримасу, какая бывает у человека, встретившего городского сумасшедшего. Изумлённо покачала головой. - Хм. Сначала я задам тебе пару вопросов. Итак. Нет ли у тебя, Маринетт, желания схватиться за нож?.. связать какого-нибудь блондина и держать его в подвале? Соорудить алтарь?.. Мари ответила взглядом, полным отчаяния, и Алья сдалась. - Ла-а-а-дно, - усмехнулась она. - Мы сделаем самую разумную вещь, какая возможна в этой непростой ситуации. Маринетт мысленно уже слышала продолжение тирады: "пойдём в тепло, и попробуем заказать глинтвейн, вдруг продадут". И так же мысленно ругалась с подругой - ну как, как она могла оставить её в такой момент?.. Но Аля, верная Аля не подводила её прежде. Не подвела и в этот раз. - Сразу предупреждаю, не будет никаких глупостей, - продолжая хитро улыбаться, сказала Сезар. - Мы, как люди культурные и цивилизованные это свидание... расстроим!