Глава VI - 2

Вечер застал Адриана возле станции Валерин. Снег перестал, хотя крыши и тротуары возле стен белели подтаявшими сугробами. По брусчатке и асфальту струились хлипкие ручьи, забивали водостоки ещё с осенью опавшими листьями. Но в природе есть баланс: над Парижем, как и ожидал Адриан, поднялся крепкий верховой ветер. Он-то и согнал Нуара с крыш. Прыжки под внезапными яростными порывами сделались слишком уж опасными. Так, закончив с высоты изучение подходов ко Дворцу Инвалидов, Нуар неудачно спрыгнул с трубы. В грудь его толкнул ветер, он потерял энергию, и едва не сверзился в узкий колодец внутреннего двора. Спас его один только навык – за время жизни в Париже камненосец привык к каверзам застройки, незапланированным ловушкам. К ним относились и такие дворики, не больше шести на пять шагов, куда помещались одни только мусорные баки. Они обязательно имелись в каждом старом доме центра. И обязательно в разных, иногда самых неожиданных местах. Колодцы, углубления, узкие желоба стоков и прочие сюрпризы трудно было рассмотреть даже ясным днём, не помогало даже и прекрасное сумеречное зрение Нуара. Сверзиться с высоты в пять этажей, несколько раз ударившись перед этим о стену… такое трудно пережить даже со сверхъестественно - крепким здоровьем. Повреждённые связки (привет от желобов!), порезы (привет от острых углов жестяных крыш и антиголубиных шипов!), и даже переломы заживали на теле Нуара прекрасно. Оставляя на утро только синяки да царапины. Но уверенности, что это можно перенести одновременно, да помноженное на приличную скорость полёта – не было. Но сегодня обошлось. Уже оттолкнувшись от трубы и обнявшись с ветром, камненосец сумел рассмотреть забранную сеткой пропасть под ногами. Успел изменить поворот тела, когтями уцепился за кирпич брендамуэра. Повис в каком-то метре над смешной защитой от руферов, голубей и кирпичей. На которую он и не думал рассчитывать. Как показала осенняя история, похожие сети не выдерживали его веса. Стемнело, и даже с удивительными кошачьими глазами Нуар не рискнул коротать время на верхнем ярусе Парижа. После превращения он накинул поверх костюма Лахифову толстовку. Скрыл под капюшоном приметные уши. И, сделавшись для Парижан чуть заметнее обычного, побрёл слоняться по улицам. Завернул в заснеженный парк при музее Родена. Неподалёку от него же разжился жареными каштанами – в карманах обновки завалялась использованная транспортная карта и звонкая мелочь евроцентов. Начав прогулку на бульваре Инвалидов, кругом обошёл Дворец. Мрачные, покрытые жёлтой штукатуркой казематы пристально следили за ним прорезями высоких окон. От них веяло недоброй историей, мрачной военщиной. Это, вкупе с открытым пространством перед дворцом, обложенным камнем рвом, служебными парковками на западе и востоке настроения не поднимало. В тени рвов было очень удобно прятаться, на служебной площадке при известной сноровке можно припарковать транспорт для наступления и отхода. Открытые пространства Адриан просто не любил. А недобрая история делала погружения в Миракль очень и очень опасными. Дворец кишел до поры дремлющими фантомами всех мастей. Такими, что трижды подумаешь, стоит ли?.. Место для рандеву китцуне выбрала ужас какое неприятное. Впрочем, Адриан понимал, почему выбор пал на него. Ко Дворцу удобно подъехать не только убийцам, но и полиции. Шум на его крышах сразу же поднимает тревогу. Труднодоступность через Миракль он объяснил как защиту от любопытных камненосцев. Вольпина желала уединения. «Или не хочет, чтобы нас подслушали». Нуар остановился возле решётчатого забора. Задрал голову. Над синими крышами поднимался золотой купол башни, с венчающим её беседкой – лантерной и готическим шпилем. Камненосец сощурил кошачьи глаза, пытаясь высмотреть рыжую фигуру – она должна быть где-то там, на обрамляющем башню балконе. Где ж ещё его ждать? Не на крышах же. Снизу башню эффектно подсвечивали прожекторы, создавая из теней причудливые узоры. Если Вольпина и пришла, то разглядеть её в сплетении света и тени он не смог. - Всё это очень смахивает на засаду, - пробормотал Нуар под нос, - если так, то я первый идиот Парижа. Секунду он колебался – место он осмотрел, к мрачному выводу пришёл. Самым правильным решением было бы просто развернуться и уйти. Такое одобрила бы даже Баг. Может, при следующей встрече она даже наградит его одобряющей улыбкой и комплиментом. Именно эта мысль и заставила его отбросить сомнения. В два быстрых движения Нуар перемахнул через забор. Места от него до стены хватило как раз на то, чтобы взять приличный разгон. Камненосец на бегу сорвал с пояса посох – оружие раздвинулось со щелчком, удобно легло в руки. Не сбавляя скорости, он оттолкнулся посохом от мёрзлого газона, и, пользуясь посохом на манер шеста, забросил себя на высоту двух этажей. Ступни гулко ударили о пологий скат крыши, превратившиеся в когти кончики пальцев, ухватились за черепицу. Смешно подумать: совсем недавно для таких трюков ему требовалось серьёзное сосредоточение воли. Теперь эти фокусы давались легко и непринуждённо. Дальше дело обычное. Короткая пробежка по округлому гребню крыши барака. Ступать на скат он не рискнул. Черепица скользкая, а ведь на ней встречаются островки талого снега. Ступишь на такой – съедешь как на санках. Крыши немного путано, но всё-таки привели его к башне собора. Второй этаж его заканчивался парапетом – его Нуар внимательно осмотрел. Никого. Из парапета росла башня. Вот с ней пришлось немного повозиться. Общая черта старых зданий Парижа: архитекторы прошлого, похоже, недолюбливали камненосцев, и делали всё, чтобы затруднить подъём. Пришлось скрести когтями по отполированным колоннам, замирая под особенно сильными порывами ветра. А затем мучиться с внушительно выпирающим карнизом. Но Адриан всё-таки справился ни разу не упав. Ругаясь сквозь зубы, он добрался до балюстрады балкончиков, а уж от них, без труда, до каменных перил. Спрыгивая на занесённый снегом пол балкона, он не без иронии подумал, что на счёт «дурака» сильно дал маху. Настоящим дураком он станет, если здесь не найдётся ни Вольпины, ни хотя бы засады. Нуар сбросил с головы капюшон, осмотрелся: под ногами на ветру искрился огнями Париж. У самого подножия лежал Дворец, рассечённый на квадраты и прямоугольники. За ним – стройная геометрия парковой зоны. А дальше в свете фонарей золотом играли тягучие воды Сены. Вид открывался замечательный – хоть какая-то награда за труды. За спиной темнели огромные окна, сквозь которые в ясную погоду внутрь собора проникал свет. Но на этом – всё. Парень, выудив из памяти очередное английское ругательство, ступил на край балкона. Потянулся, разминая и без того прогретые мышцы. Как-то Леди сказала, что спуск от подъёма отличается весельем. Веселья будет навалом. - Привет, Макавити. - Привет, сестрица. Он сильно недооценил навыков Вольпины: камненосица выступила из тени всего в трёх шагах от него. Просто отделилась от выступа в стене. Хотя он мог поклясться, что мгновение назад там был один только безжизненный камень. В полумраке изумрудами сверкали нечеловеческие глаза. И нечеловеческая клыкастая улыбка на вполне человеческой миловидной мордашке. - Модная кофточка! Замёрз? Стесняешься меня? Если так, то где ты потерял штаны?.. хотя да, ты прав. Тогда не будет видно задницы. Высокая, на голову выше, фигура наступала бесшумно и быстро, словно тень. Нуар попятился, полагая, что китцуне продолжит игру с ощупываниями. Но Вольпина просто прошла мимо. - Знаешь, первое время мне тоже было не по себе, - сказала она, останавливаясь у перил. - В этих шкурках… много анатомии. Есть что-то от нудизма. Но потом я подумала: какого чёрта? Это моё тело, и чего должна стесняться? Кому должна?.. Как видишь, я кое-чему научилась, но, ах! Принципы… Камненосица пробежалась пальцами по мохнатому воротничку. Шевельнула хвостом, и фалды рыжего «фрака» колыхнулись. - Раз ты такой стеснительный мсье, могу научить тебя кое-каким штукам. Если попросишь, конечно… - Ты меня за этим звала? Поговорить о гардеробе? - Не только, - звонко рассмеялась камненосица. – Я беспокоилась о твоём здоровье. Теперь вижу, ты отрастил себе новое ушко, хотя старое мне нравилось больше. Вольпина разлеглась на широком, изъеденном дождями камне перил. Будто это и не камень вовсе, а мягкая постель. Закинула за голову руки, сладко потянулась. Края фрака разлетелись в стороны, под тонкой тканью костюма проступил ровный ряд рёбер. Словно рисунок волн на песке. Нуар успел заметить, что Валь нисколько не соврала, и костюм её скрывал ещё меньше, чем его. Шкура Нуара ложилась как вторая кожа. В случае китцуне казалось, будто это и не шкура вовсе, а тонкий слой краски бодиарта. Адри смущённо отвёл взгляд. Боясь выглядеть глупее обычного, сел рядом, свесив над пропастью ноги. Теперь глаза его изучали синие крыши, покрытый снегом газон. Резкий порыв ветра попытался сбросить камненосцев вниз. Забрался под толстовку. Принёс с собой рой белых снежных мух. - Мы с тобой оба бродяжки, Нуар, - промурчала Вольпина, - ты да я. Две неприкаянные души. Два оторванных от ветки листа, которые несёт ветер. Ветер - это судьба. Дерево - мир людей. У нас нет ничего, кроме Миракля, и самих себя. Ничего и никого. Конечно, лист тоскует по дереву. Лист знает, чем всё кончится. Он ляжет на землю, и станет удобрением. Лист думает, что он всё ещё часть ветки. Лист ошибается. Он - часть леса. Нуар позволил пушинке снега опуститься на раскрытую ладонь. Дохнул на неё, и та растаяла, превратилась в каплю воды. - Ты меня слушаешь? - спросила Вольпина, поднимая к тёмному небу стройную ногу. - Да, слушаю внимательно. Жду, когда ты кончишь с дендро-метафорами, и перейдёшь к сути, ради которой ты меня сюда и позвала. Кицуне фыркнула. Опустила ногу. - Я просто хотела увидеться, Нуар-р. Может быть, ты задел меня за живое. Не веришь? - Ой, да. Конечно-конечно. Увидеться, чтобы рассказать мне про то, как лист парит на ветру. И ещё про то, как это весело – разгуливать нагишом. - У листа, - продолжила камненосица, указывая в сторону Нуара пальцем, - уже нет ничего общего с деревом. Кроме прошлого. Лист может падать и сожалеть. Или, так же падая, быть свободным. Конец будет один. Но какова его жизнь?.. я встретила тебя, и увидела себя. Мы оба - оборотни, наши тотемы - хищники. Мы столкнулись... и я поняла, насколько одинока в мире людей. Могут два листа падать вместе? Адриан снова поймал снежинку. Но на этот раз не стал её убивать, позволил ветру сорвать снег с ладони. Воркование камненосицы немного раздражало. Он даже понял почему: чем-то её манеры напоминали манеры Росси. Длинные, ниже ягодиц волосы – так же напоминали о Росси. И оливкового цвета кожа. И рост. И, конечно же, глаза. Демонические, у Вольпины, и вполне человеческие у Лайлы… но это ещё вопрос, в чьих больше демона. Лайла старалась казаться глупее, чем есть на самом деле. Вольпина – наоборот. "Фам фаталь. Есть у людей одной породы общие черты". Впрочем, он пообещал себе не торопиться с выводами. Пытаться заглянуть камненосце под маску - занятие пустое. Он и сам, если б захотел, при должном усердии смог бы сделаться длинноволосым мулатом. Кроме того, это было бы просто невероятных масштабов, просто идиотским совпадением. Чтобы два камненосца встретились в одной из сотен школ Парижа, среди миллионов учеников... за такое сочинительство автору, пожалуй, надо плюнуть в лицо и дать затрещину. - Нуар, ты уснул? – мурлыкнула Вольпина, мягко толкнув его ножкой в бок. - Я думаю. - О чём же тут думать? Тебе и самому понятно – я опытнее тебя. Я переживала то же, что и ты. Обиду. Боль. Непонимание. И то чувство, когда тебя отвергают… отверженность? У меня была семья. Таких же как я – рядом с ними я жила, дышала, согласно своей природе. Но их убили люди. Затем у меня был наставник… человек. Он был мудр, знал о Миракле много. Но недостаточно много. Видишь ли, он хотел, чтобы я перестала быть собой. Он пытался вылепить из китцуне нужный ему инструмент. Но это глупо, забивать гвозди микроскопом! Очень скоро я это поняла. Настоящее обучение началось, когда я начала действовать по природе своей и своего камня. Как в дни, когда жила семьёй. Короче говоря, я осталась одна против жадных камненосцев и слепых людей. И так было… пока я не встретила тебя. Такого же одинокого и потерянного. Затюканного «наставницей» до рабского повиновения. Ты тоже хочешь быть частью стаи, но чувствуешь, что другие камненосцы тебя не поймут, а люди не примут. Говоря короче: что на счёт падения двух листьев, молчун? Нуар не сразу нарушил тишину. Вольпина, вопреки обыкновению, его не торопила. - Послушай, Вольпина, - произнёс наконец камненосец. - В целом ты права. Я большой специалист по падению с высоты. Бывает, что падаю не один. Бывает даже в обнимку с бешеной ниндзя. Знаешь, когда ты вот так летишь на асфальт, вниз головой, сжимая в объятиях горячее девичье тельце, как никогда чувствуешь себя одиноким. И даже понимание того, что на тротуаре будет не одна кровавая лепёшка, а две, не приносит облегчения. Вольпина приподнялась на локтях. Удивлённо посмотрела на Нуара - кончик хвоста её нервно дёрнулся. - Ты что же... обиделся? Но разве ты не спасал меня? Что я могла сделать, сам подумай?.. прыгнуть следом? Адриан показал её чёрный кулак. А затем разогнул указательный палец, начиная считать. - Первое – рассказать всё о ямабуши, или как их там. Второе, - он отогнул следующий палец, - не сбегать при первой оказии. Видишь ли, сбегающие люди очень подозрительны. Начинаешь даже думать - а есть ли им чего скрывать?.. но ты пойми меня правильно. Я здесь не для того, чтобы предъявлять тебе претензии. Если бы они были - я бы просто не пришёл. Мне просто нужно разобраться, что происходит в моём городе. И если ты сбежишь ещё раз, Вольпина, я тебе обещаю. С ямабуши разбираться ты останешься одна. Как китцуне без наставника. Как лист на ветру. Как падающий Нуар. - Ах, вот ты о чём. Она лукаво улыбнулась. На губу опустилась снежника. И камненосица слизнула её языком, на мгновение обнажив острые клыки. - Ты пришёл сюда допросить меня! Что же, нас ждут пытки?.. интересно. Можешь начинать. Нуар поморщился. - Или, - продолжила Вольпина, - тебя прислали сделать это чёрное нуарное дело, м? Как инструмент. Как отвёрточку. - Меня никто не присылал. Я сам пришёл. Я надеялся, что ты объяснишься. Потому как в прошлый раз, напомню, ты сбежала, едва дело дошло до горячего. Китцуне снова легла на камень. Повозилась немного, поудобнее устраиваясь. - Видишь ли, мне не понравилась эта... другая. Я китцуне простая и искренняя. Если мне кто-то нравится, я к нему стремлюсь. Не нравится - ухожу. - Эта "другая", - напомнил Нуар, - спасла тебе жизнь. - Ну да, - приподняла плечо Вольпина, - чтобы потом устроить допрос. Мне. Beh! Да кто она такая, чтобы лезть?.. Я знаю зачем она вмешалась. Девица просто приревновала тебя ко мне, вот и вся история. Она думает, что имеет на тебя какие-то права! Смешно! - О да, - хохотнул Нуар, - моя шея того гляди хрустнет под весом повисших на ней девиц. Сначала Леди, теперь ты, а там, глядишь, и ниндзя повиснет. "Сестричка", ты серьёзно? Эта «другая» - Леди Парижа! Она следит за порядком, и я, в меру сил, ей помогаю. Абсолютно добровольно. Если хочешь знать, Леди вообще не хотела, чтобы я сюда приходил. Она считает, что мы ни о чём не договоримся. И, чёрт побери, я начинаю с ней соглашаться. - Она тебя используе-ет, - пропела Вольпина, - вы из разных стай! Сколько можно повторять? Раскрой глаза! Адриан тяжело вздохнул. Потёр пальцами переносицу. По всему выходило, что ему нужно принять правила игры, или уйти со сцены. - Ладно. Допустим. Мы действительно разные, и это не секрет. Представим, что я раскрыл глаза и понял, чего хочет «она». Но мне совсем неясно, чего хочешь ты, Валь. Китцуне оживилась. Задумчиво надула губы. Села, спустив ноги, копируя позу Нуара. Получилось точь-в-точь, разве что изящнее. - Я хочу, - медленно проговорила она, - спать на хорошем белье. В дорогом белье. Есть золотыми ложками с золотой посуды. Пить дорогое вино, и ни о чём не жалеть. Брать, что мне хочется. Когда захочется. Для этого, само-собой, нужны деньги. Деньги я не люблю, потому что не люблю расплачиваться. Платить будут люди – человечество задолжало мне на три жизни, так что всё честно. Подводя итог, Нуар. Я хочу прожить жизнь так как хочу. То есть весело. Будни... угнетают. И мне за свои желания ни чуточки не стыдно. Я, оторвана от человеческого мира, как тот листок, и я сама по себе. Я честна с собой, тобой, и своим амулетом. И я совсем не против, чтобы рядом был кто-то, кто разделяет мой образ жизни мою... философию. Не пытался командовать, а воспринимал как равную, подставляя плечо. В благодарность и я буду подставлять плечо… или что-то более мягкое. - У тебя философия беспринципного вора. - Добро и зло, Нуар, всё в сердце твоём. Над вечерним Парижем кружился снег. Он бесшумно сорвался с небес, и, влекомый ветром, понёсся сквозь густеющие сумерки. Подсвеченный снизу, с улиц, светом фонарей. Нуар сложил пальцы домиком. Подумал немного. - Итак. Ты воровка, которая не испытывает угрызений совести. Замечательно. Это многое объясняет. Например то, почему за тобой бегает толпа разгневанных самураев. Итак, убегая от обкраденных японцев ты встречаешь Нуара. Ты вспоминаешь, что у старых Нуаров репутация воров из Миракля. Говоря проще, ты мгновенно рассмотрела во мне подельника. Угадал? Вольпина хитро сощурила зелёные глаза. Весело болтая в воздухе ногами, показала ему говорящий жест: сблизила большой и указательный пальцы. Жест этот на всех языках мира трактовался как "чуть-чуть". - Прекрасно! – фыркнул Нуар. – И как я сразу этого не понял? Что ж мы будем с тобою делать? Для начала? Обнесём ювелирную лавку? - Для начала тебе неплохо было бы обнести винный магазинчик, - промурлыкала Вольпина, жеманно жмурясь, - раз уж ты явился на свидание без… хотя бы шампанского. - Свидание? Прости, Валь, я не думал, что это свидание. А о чём думала ты? - О тебе, - Вольпина сверкнула клыками в улыбке. Адриан удивлённо подумал, что стоит немалых трудов накопить такой богатый арсенал улыбок. От натянуто-пластиковых до агрессивно-хищных, как сейчас. Пожалуй, Вольпина могла бы обойтись одними ими, не прибегая к словам. - Нет, же. Ты думала о том, чем бы меня приманить. Обидно, что в голову тебе не пришло ничего, кроме банального соблазнения. Впрочем, чего напрягаться и пытаться узнать меня, когда можно использовать то, что дала природа? Это вполне укладывается в твою философию. Как у нас говорят, жизнь «нон шалон». Улыбка китцуне растаяла. - Я не вор, Валь, - продолжил Нуар. - И становиться им не собираюсь. Я никогда не брал чужое. Дело даже не в законе, который против. Дело в том, что я очень старомоден. Я считаю это неправильным, и вот настолько, - он повторил жест Вольпины, - мерзким. Это поступок, недостойный камненосца. - Просто ты никогда не голодал, - пожала плечами кицуне, - и ты зелен как гороховый стручок. Ещё живёшь в человеческом мире, и тебе повезло с семьёй. Но я тебя уверяю, обязательно случится так, что мир тебя выпнет в Миракль. Потому что ты не вписываешься в человеческую систему. Ты там лишний. Она постарается убить тебя. Ты не сможешь иметь семью, гнуть спину на работе. Ты не женишься, потому что тебе придётся лгать этой несчастной человечице, и бояться, что её убьют по твое вине. Между людьми и нами есть разница. Видишь ли, у людей есть выбор - надеть амулет, или оставить всё как есть, и перебиваться с сантима на сантим. У камненосца выбора уже нет. Мы - не люди. Глупо притворяться. А так как мы не вписываемся, мы отверженные, то можем делать что хотим. Получать от жизни удовольствие. Но дело даже не в материальных благах... все эти шмотки, за которые люди готовы умереть - просто мусор. Вряд ли старые Нуары спали на золоте, как драконы. Им нужен был риск. Такая и я. Она снова потянулась. Со сладкой, изящной ленцой. - На этом основании я и полагаю, что у нас много общего. Раз уж Нуар соизволил воскреснуть, глупо сомневаться, что он будет другим. Нуар - это всегда Нуар. Вор из тени, чёрная душа Парижа. Что там за этой душой я, конечно узнаю. Потому что Вольпина – это всегда Вольпина. Она хороша собой, может научить тебя… быть собой. Это всё, что пока нужно знать обоим. Души мы оставим на десерт. К чему начинать с самого интересного? - О Боже, - вздохнул Адриан, поднимая глаза к тёмному небу. - Как бы ты не надувал щёки, Нуар, ты и сам заметил - между нами что-то есть. - Это снег, Вольпина. Адриан не сумел рассмотреть движения - Вольпина просто оказалась рядом. Он уловил её запах – сладковатый цветочный аромат. Девушка прижалась горячим плечом, мурлыкнула: - А теперь?.. Нуар чувствовал, ещё немного, ещё чуточку, и раздражение начнёт превращаться в злость. И он дал бы ей волю, если бы не знал, что злится не на неё, Вольпину. Она, быть может, не лучше, но не заслуживает, чтобы на ней срывались за чужие грехи. - А теперь ты пытаешься сбить меня с толку, - буркнул Агрест, отодвигаясь, - приёмчиками, которые на меня не работают. Мне казалось, я на это вполне прозрачно намекнул. - У-у-у! Надулся, неприступный демон! На что?.. - Давай по порядку. Ты что-то спёрла у ямабуси, и сбежала сюда. Японцы последовали за тобой, и теперь Париж кишит этими самураями. Я был не прав. Между нами не только снег, но и покой добрых людей, который потревожила толпа психов с мечами. Напомню, что я дико, до скрежета зубовного, старомоден. Скучен, как старческий сон. Видишь ли, люди делятся на два типа: те, кто живёт, и даёт жить другим. И те, кто считает, будто мир им что-то должен. Они, по разным причинам, видят себя избранными, особенными. Потому что у их родителей не было денег на ребёнка. А у других - были. Потому что другие живут лучше, богаче, чище и счастливее - плевать, что у соседа газон всегда зеленее. Или, от обратного, потому что они родились с золотой ложкой во рту. Перед ними открыты все дороги, а перед другими - нет. Они - почётное меньшинство. И потому, эти другие, сделаны из другого сорта мяса. Как бы то ни было, это одни и те же люди, Валь. Дело не в количестве денег. Начинается всё плюс-минус одинаково. "Я не такой как все, непонятый бродяга в мире тупорылого большинства. Поэтому я буду вести себя, как хочу - ведь мне должны. Буду разрисовывать стены каракулями. Гадить в подворотнях. Слушать музыку в полночь. Устраивать попойки под окнами. Объегоривать наивных туристов - святое дело, ведь, если подумать, они такие тупые и неопытные. А я умный. И голодный. У них есть деньги на путешествия и отдых, у меня нет, и они, опять же, мне должны. На самом-то деле я жертва, а не они". Попробуй сказать такому бёру, что все его беды - в нём самом. Он тут же наплетёт тебе о жуткой судьбинушке, и что де тяжело ему, да вообще по-другому невозможно. Де, социальный лифт не работает. Но самое паршивое, самое мерзкое и гнусное - их жертвами становятся не богатеи, а такие же обыватели. Обывателя проще обмануть, обокрасть, наступить ему на голову, и тем самым возвыситься в своих же глазах. Обыватель не даст сдачи. Одни крадут, потому что могут, другие - покупают. В сущности, Валь, между богатыми и бедными нет разницы. Долги за деньги, кредиты несправедливости, всё это ширма, которая прикрывает обыкновенный сволочизм и отсутствие совести. Вот тебе мой банальный и скучный взгляд на тему воровства. Как по мне, так вор - это подонок. А человек, который этими ворами восхищается, ещё и дурак. Это к вопросу о культе старых Нуаров... Вольпина в наигранном изумлении округлила глаза: - Ах, гений! Ты дошёл до этого своим умом?.. истину говорю тебе - ты прям весь из себя такой мудрый уличный философ! Можешь не переживать, каждый твой тонкий намёк я уловила. Правда, всё немножечко не так, как видится тебе с высот белоперчаточной непогрешимости! Но ведь тебе бесполезно доказывать. У тебя есть мнение и принцип. Ты не проживёшь мою жизнь за меня, и будешь судить дальше. Впрочем, кое в чём ты прав. И верно, я приехала отсюда... издалека. Но ямабуси здесь были очень давно. Задолго до меня. Верно и то, что я в самом деле не удержалась бы, и что-нибудь у них взяла. На время. Но, такая штука, Нуар, японцы решили ограбить меня сами. - Ой, Вольпина... Она прервала его жестом. - Помолчи. Это древний орден, родом из Японии. Ямабуши - горные шаманы, фанатики-синтоисты. Из секты ко-синто, то есть "древнего синто", без примесей пришлого буддизма. Не буду загружать тебя подробностями, просто для сравнения... Обыкновенные синтоисты полагают, что мир населён духами, и мило молятся каждому камушку, каждой речке... Сектанты же полагают, что мир населён ками и ёкаями, которые редко показываются людям на глаза. Ками, если ты не понял, чистые и непорочные духи. Ква-ми. Ёкаи - это порочащие их камненосцы. Для них кицуне, бакэнеко - обыкновенная реальность. Они знают о Миракле, знают о камненосцах, и о том, как ими становятся. Для них нет ничего круче заполучить амулет с ками. Потому что уж их-то непорочные души и тельца не сделаются ёкаями. Они жизнь проводят в медитациях, чтобы остаться чистыми, и, по их представлениям, из них получатся воплощённые в человеке ками. А не демоны-ёкаи. Эти милые люди давно бы уже нас истребили, кабы между ними был мир. Кланы режут друг-друга, отбирают амулеты. Эта война идёт со времён, когда и Японии-то не было. Наши с тобой знакомые – всё, что осталось от клана Цуруге. Они растеряли камни на родине и, побитые, спрятались от коллег в Париже. Теперь же мечтают отыграться, отобрав амулеты у молодых камненосцев. Цуруге вышли на меня раньше, чем на тебя... и эту… другую. Всего-то на пару минуточек раньше. Кицуне закончила. Снег кружился над камненосцами, застревал в волосах, таял, опускаясь на кожу. - Ага, - медленно произнёс Адриан, понимая, что придётся иметь в виду и эту версию, - то есть теперь я должен поддаться жажде риска, и спасти нас всех от ямабуси. Особенно – тебя. Вольпина звонко рассмеялась, колотя кулачками по коленям. - Поддаться?.. Нуар, серьёзно? - произнесла она сквозь смех. - Ты спас меня от этих психов неделю назад. Бросил все дела, и пришёл на свидание сегодня. Хотя знаешь, что за мной могут увязаться самураи! Ты уже поддался! Влезать в рисковое дельце - в твоей природе. Тобой движет страсть, какой нет, заметь... у другой. То, что мы вместе дадим бой, и выкинем их из нашего города, уже вопрос времени! - Теперь ты решила за меня. - Я просто говорю, что знаю. Или ты оставишь меня наедине с ямабуши?.. но тогда, быть может, я погибну, и они придут за тобой. Их мэцукэ вычислят кто ты в человеческом мире, и зарежут во сне. Скорее всего, они уже вычислили, и подослали шпиона, чтобы найти твои слабости... как это было со мной. Она помолчала, о чём-то размышляя. Молчал и Адриан. У него из головы не шла Кагами. Обыкновенная с виду девушка, ради могущества готовая пойти на убийство. Она заявилась в клуб «Дуэлянтов». Ради чего? Ради мести? Чтобы унизить его? Прощупать «слабости», или намекнуть – «я знаю, кто ты, и я приду за тобой». «Как быть, если она действительно знает о том, кто такой Нуар? Она видела ква-ми. Что она станет делать? И что делать мне? Я должен поговорить об этом с шифу. И с Леди». От этих мыслей ему сделалось тоскливо. Он чувствовал, как кончилось, оборвалось его беззаботное существование. Ему-то казалось, что проблемы Нуара не коснутся Агреста. И наоборот. Но вышло ещё хуже: проблемы подобрались ко всем сразу. И всё это можно было бы предотвратить, если бы Вольпина сразу обо всём рассказала. - Смешно думать, что ты меня бросишь, - оборвала его размышления Валь. - Поэтому и смеюсь, мой Нуар. Я не хотела тебя обидеть. Больше того. Прямо сейчас, с тобой, я такая, какая есть. Честная... и откровенная. Признай. Как бы ты не пыжился, не надувал эти свои бледные щёчки, рассуждая, какая Вольпина мерзкая, эгоистичная сволочь, она тебе понравилась. Адриан страдальчески поднял глаза к тёмному небу. Вольпина снова незаметно придвинулась. Подцепила его под локоть. - Запомни. Вбей себе в старомодную голову, бакэнеко, - прошептала она, - если женщина захочет – пройдёт сквозь скалу. А я не просто "женщина". Я кицуне. Мы всегда получаем, чего хотим. Можешь относиться к этому, как пожелаешь. Нуар вывернулся из полуобъятий, которые снова болезненно кольнули недавним воспоминанием от похожего жеста Лайлы. Резко поднялся, без труда удерживая равновесие на узкой площадке поручня. Хотя ветер предательски, холодным кулаком толкал его в грудь. Посмотрел на камненосицу сверху-вниз, обдумывая, что же делать дальше. «Для начала, - решил Адриан, - я знаю где искать Цуруге. Уже неплохо. Но, ох, сколько времени потрачено впустую… может быть я нужен Леди уже прямо сейчас…» Мысль его скользнула дальше положенного. Он уже представлял себе, как под угрозой заточенных клинков они раскрывают инкогнито. И он, наконец, видит её настоящее лицо. А она его. Что её ждёт? Разочарование? Адриан мотнул головой, изгоняя взбесившиеся образы. Нет. Не будет такого, чтобы он искал плюсы в этом кошмаре. Да и какие плюсы? Разве ж это плюс? Она не хочет снимать маску, для неё это смерти подобно. Раз так, значит пусть всё остаётся как есть. И никаким опасностям этого не изменить. Уж он-то постарается. - Уходишь? Наговорился? - мурлыкнула Валь. - Я услышал достаточно, - ответил Нуар, набрасывая на голову капюшон. – Мне пора. Зловредный ветер забирался под него, грозя сорвать с макушки - так что пришлось удерживать края пальцами. - Достаточно для того, чтобы оставить меня одну?.. здесь, на холоде? - О да, - буркнул Нуар. - Достаточно для того, чтобы оставить тебя здесь одну, а также в компании ямабуши, корпуса жандармерии, или чего похуже. Вольпина округлила глаза. - Как жестоко! Моё сердце разбито, Нуар. Но, знаешь, так поступают те, кому уже кто-то другой разбил сердце. Порочный круг разбитых сердечек... понимаю. Это личное, и меня не касается. Хотя, между нами говоря, я умею лечить такие раны. Адриан поморщился. На этот раз не от ветра. - Если ты говоришь правду, нашему инкогнито угрожает опасность. Дело серьёзное. Нужно спешить. - Что ж ты собираешься делать? - Ты знаешь «что». Не знаю, как было на самом деле: ты вляпалась в историю, или история вляпалась в тебя. Это уже не важно. Я обязан предупредить Леди. Если хочешь, идём со мной, или укройся в Миракле и жди, пока мы за тобой придём. А лучше… - он задумался, - да, пожалуй, будет лучше, если ты к чёрту на рога отсюда свалишь. Идея показалась ему невероятно здравой. Настолько, что он мёртвой хваткой вцепился в неё. - Или посижу тут, вместе с тобой. - Вольпина, - холодно ответил он. - В тебе нет ничего, ну совершенно ничего из того, что могло бы меня здесь, на этой крыше, задержать. Ты крутишь хвостом. Ты притащила в мой город толпу психованных реконструкторов средневековой Японии. И, если хочешь заслужить моё расположение, будь добра, уматывай отсюда куда-нибудь подальше. Уверен, ямабуши исчезнут вместе с тобой, как дурной сон. - Ах! Выходит, я была права. - Я хотел бы заключить с тобой соглашение, - произнёс Нуар, стараясь не глядеть на собеседницу. – Я помогу тебе сбежать из города незамеченной. Как можно скорее. Может быть, тебе это даст фору в пару дней. В обмен ты не будешь сюда возвращаться, пока не разрешится твой конфликт с людьми. Или пока мы не решим, что с ними делать. Он сам не заметил, как сказал это слово - "людьми". Под сердцем неприятно заныло. - ...но я не верю, что ты согласишься, - продолжил он тем же холодным тоном, - потому что, Вольпина, ты ужасно предсказуема. Камненосица звонко рассмеялась. Но в случайно пойманном взгляде он увидел пламя ярости. - Неужели? Ты прямо-таки с ходу раскусил меня, дружок?.. - Да. Благо для этого достаточно и крупицы мозгов. Начнём по порядку. Ты держишь других за идотов, значит мнишь себя самой умной. Ты считаешь, что мир тебе что-то должен, значит ты на мир обижена. Поэтому же ты и считаешь себя «инакой», другой. Дальше: ты камненосица, а значит, носишь маску. В твоём случае – лисы, к этому тебя подталкивает амулет. Учитывая всё это, можно сделать вывод, что передо мной девчонка, которой не больше пятнадцати. Девчонка, которая заигралась в серьёзные игры по собственным тупым правилам. К сожалению, у неё не остаётся времени понять, что это такое, быть владельцем амулета. Камненосцем. Потому что её вот-вот убьют. - Ты воюешь с собственным воображением. - Нет, - холодно улыбнулся Нуар, - я воюю с твоим воображением, Вольпина. Твоя маска удобна, только потому что эту роль так просто отыграть. Роль тупую и односложную. Включи голову – тебя вот-вот убьют! Вольпина поднялась мягким, стремительным движением - только мелькнула рыжее пятно. Адриану потребовалось усилие, чтобы не отпрыгнуть в сторону, не взмахнуть когтями, в ответ на возможную атаку. Он всё-таки дёрнулся. Но Вольпина этого не заметила. Гордо вскинув подбородок, девушка смотрела в темноту его капюшона. Она старалась не показать этого - но была невероятно зла. - Честное слово, - произнёс камненосец, - если б ты рассказывала мне про жизнь в диких горах Японии, про поющий на ветру бамбук и гармонию природы, я бы скорее повёлся. Лисичка впервые в большом городе - но тут нужна, прости, фантазия. - На меня льётся поток оскорблений, - со льдом в голосе произнесла Вольпина, - что прикажешь с ним делать? Ты хочешь, чтобы я ушла? Ты хочешь меня обидеть? Я не понимаю, Нуар. - Я хочу, - в тон ей ответил Адриан, - чтобы между нами не было недосказанности. Я хочу, чтобы Парижане могли пить свой обеденный кофе, не боясь, что им на макушку упадёт вопящий японец. Чтобы девушка, которая жизнь посвятила служению людям, спала спокойно. И конечно я хочу тебе помочь. Но имей в виду, если мне придётся выбирать между тобой, Леди и горожанином, я выберу Леди и горожанина. Она открыла рот для ответа, но Нуар прервал её жестом. - Это, - припечатал он, - ультиматум, кицуне. Это - мой город. Это мой народ, и я не дам его в обиду. И я не допущу, чтобы Париж превратился в твою песочницу! Вольпина долго, очень долго смотрела в его глаза. - Когда-нибудь, - наконец произнесла она, - ты сам станешь причиной их беспокойства. Может быть, из-за тебя погибнут люди. Ты обратишься к другим камненосцам, а они отвернутся, и не протянут руку помощи. Потому что ты станешь угрозой их угодьям. Их «песочнице». Потому что у них есть стая, которую надо беречь – а у тебя её нет. Всё что будет у тебя – начальство, которое спишет кота с баланса, как только тот, фигурально выражаясь, перевернёт цветочный горшок, или порвёт диван. И ты останешься один на один со своими демонами, Нуар. Вот тогда ты всё поймёшь, вспомнишь меня. А я... приду к тебе из Миракля. Потому что, отбрасывая оскорбления и угрозы, ты ко мне всё-таки… пришёл. Они молча стояли напротив. Две фигуры - пламенная, и непроницаемо-чёрная. И между ними играл снегом холодный ветер. - Мрачное пророчество, - первым нарушил тишину Адриан, - к делу не относящееся. - Это наш с тобой мир, - ответила Вольпина, - другого нет.    - Я хочу тебе помочь, - прошептал Адриан, - тебе моя помощь нужна, чёрт побери. Но ты о ней и не просишь! Для тебя это словно… игрушки! Чего ты хочешь? На что намекаешь? Хочешь, чтобы я перебил ямабуши? Этого не будет. Я не убийца. Мы должны найти другой выход. Высокие лисьи уши мелко дрожали на ветру. - Верно. Хотела. Но уже не хочу, Нуар. Однако я не уйду, не проси. Теперь это мой дом. Полные губы изогнулись в усмешке, Вольпина хорошо поставленным голосом пропела: - Моя страна теперь - Париж, Мне по душе она пришлась. А про себя я знаю лишь, Что я когда-то родилась… Девушка, сверкнув острыми клыками, хитро подмигнула. Легко и естественно, словно бы делала это каждый день, кувыркнулась. И, застыв на мгновение на руках, снова встала на ноги. Адриан не удержался от улыбки. Вольпина, одними носочками касаясь камня, пробежала по поручню. - Вольпина... Она вскинула руку. - М-м-м... не надо, Нуар. Не трать силы. Я, кажется, всё тебе сказала. Ты же весь такой умный, мудрый и правильный. Должен понять. Но не обжигай меня презрением. Да, я воровка. Но в Японии говорят: "даже на вора надо десять лет учиться". - ... если останешься здесь - погибнешь. Девушка пожала плечами. - Всё как я и предполагал. Ты меня не слушаешь. Только не понимаю, к чему эта встреча, и этот разговор! Девушка выразительно посмотрела на него из-за плеча. - Напряги воображение. Пофантазируй. Быть может, я пришла не за помощью? Может ты мне действительно понравился? И я просто хотела провести вечер в приятной компании. Наверное, раз ты такой проницательный умник, запросто позволяющий себе оскорбить девушку, то должен понять что и сам ты явился сюда по той же причине. На самом-то деле. Ты знаешь, что меня не убедить, и всё-таки ты тут. А не с ней. Адриан выдохнул сквозь зубы. Отпустил, наконец, рвущийся из пальцев капюшон. - Своё воображение ты уже перенапрягла, Вольпина. Оставь хоть моё в покое. Я надеялся разъяснить детали, а ты, в который раз выдаёшь желаемое за действительное. Этот разговор, похоже, никогда не закончится. - То есть ты мне не веришь. - Нет. Не верю. - Ты не веришь, - не унималась камненосица, всё так же, не поворачиваясь к собеседнику лицом, - что можно пропитаться необъяснимой симпатией к тому, кто не думая спасает тебе жизнь? Кто готов на самопожертвование? Даже, если у этого «кого-то» лицо скрыто маской? Ты в опасности - всё что он знает о тебе. Помочь - всё что он хочет от тебя. Ему нужно только, чтобы ты спала спокойно. Нет, Нуар. Ты не метельщик, не дворник. Не полицейский. Не слуга. Как она. Ты всё-таки начинающий герой. Это так же ясно, как то, что за зимой придёт весна. Но, имей в виду, не каждая увидит разницу, и не каждая оценит. В это сложно поверить, но ты уж поверь. Она не знала, не могла знать - но ударила в самое больное место. Адриан не стал ничего отвечать. Потому что всё что она описала слишком уж походило на то, что случилось между ним и Баг. - Не верю, - неохотно соврал Адриан. - Раз уж ты сыпешь японскими поговорками, вот тебе моя: "загнанная птичка и человеку за пазуху забьётся". Но и сюда забралось расхождение. Ты ещё не забилась, а уже чирикаешь. - Ладно. Хорошо. Не верь, - печально произнесла Вольпина. - Но помни. Неспроста истребители летают парами. - Валь, у меня уже есть "пара"! И я, чёрт побери, не знаю как, но должен её предупредить. - Предупредить о чём? О том, что Миракль полон опасностей? Вот это новость! Агрест повернулся к ней спиной. Мысли его занимал прыжок высотой в два этажа. - Сильные чувства - сильная ненависть. Усвой и это. Я - усвоила. Что-то в её голосе заставило бросить взгляд через плечо. Китцуне стояла, понуро опустив голову. С виду ко всему безучастная. - Если пойдёшь со мной, - тихо сказал Нуар, - я… постараюсь тебе поверить. Их взгляды встретились. - Она не захочет меня видеть, - сказала Вольпина, зябко ёжась, обнимая себя руками, - я всё испорчу. - Да нет же! Ты её совсем не… Их уши дёрнулись одновременно. Уловили уносимый ветром едкий визг раскручивающейся нити. Тонкая фигурка спрыгнула из укрытия беседки на вершине башни. На мгновение зависла в воздухе, чтобы затем, быстро работая ногами по золотым листам купола, спуститься ниже. Баг дёрнула рукой, скручивая нить. Лихо кувыркнулась в воздухе. И приземлилась как раз между Вольпиной и Нуаром. Он залюбовался ей как в первый раз. Невысокая, хрупкая. Но не болезненно – худая, как это было у большинства моделей, с которыми Адриану доводилось работать. Её худоба смотрелась гармоничной, данной природой, а не полученной изнурительными диетами и самоограничениями. Как она смотрится у дикой лани, или у выдуманной феи. Баг, как и Вольпина, не придавала большого значения толщине костюма. Деталям, которые костюм раскрывал. Никогда на памяти Нуара не появлялась в человеческой одежде. Они не разговаривали на эту тему. Всё понятно без слов. Её «шкура» потолще «бодиартовского» уровня Вольпины, но только из практических соображений – там, где это тактически выгодно. Нуар объяснял это себе тем, что девушки в принципе привычны к облегающим костюмам. Вроде купальников, или гимнастических леотардов. Они с лёгкостью перестраивали психику – Адриану оставалось только завидовать, и тренироваться, чтобы его «шкура» больше походила хотя бы на комбинезон. Рядом с Валь Баг казалась ребёнком. Но китцуне, по всему судя, не обманывалась внешним видом. Она испуганно округлила глаза, попятилась к стене. - Знать, быть может, и не знает, - как ни в чём ни бывало, произнесла Леди, скручивая нить, - но понимает всё правильно. Привет, котище. - Привет, Леди, - вздохнул Нуар. Вольпина, вскинув подбородок, сложила руки на груди. Смерила камненосицу неприязненным взглядом. - Прекрасно! Ты нас подслушивала. Баг повернулась к ней лицом. Предплечьем убрала с лица выбившиеся волосы. - Да, подслушивала. А прежде разобралась с твоими иллюзиями, и немного повздорила с фантомами в Миракле. Хотела б думать про тебя плохо – решила бы, что ты их разбудила нарочно. Ты честно искала меня. Даже пальнула из дротика, но не попала. Впечатляет? Китцуне оскалила клыки в хищной улыбке. Баг улыбнулась ей в ответ. С виду нисколько не теплее. - Впечатляет. - Ну так имей в виду, китцуне. Ты здесь не одна такая умная. Девушки в молчании уставились друг на друга. Лица их ещё хранили улыбки, но те быстро скисли, делая вымученными. Обстановка накалялась. - Э-э-э… Леди, раз ты всё слышала, - пробормотал он, - может… - Может мне просто связать её вот этой вот штуковиной? - спросила Баг, подбрасывая в ладони алую коробочку. – Да, я уж полчаса как об этом подумываю. Трудно, знаешь, удержаться. Но я держусь и жду, когда она даст мне повод. - Уверена, что справишься? - тихо спросила Вольпина. Хвост её резко дёрнулся, метя снег. – Девочка? - Я знаю кто ты, - в тон ей ответила Баг, - откуда ты явилась. И кто твой хозяин. Я не блефую, девочка. Перед Нуаром ты можешь рисоваться сколько угодно. Можешь строить из себя древнюю, битую жизнью оборотницу. Но мы обе знаем, что ты и коллежа-то не закончила. Обе знаем, что ты выпала из милости своего «господина», а теперь скулишь о том, какие злые бывают «хозяева». И если не веришь, что мои силы несоизмеримо выше… Адриан положил руку на её напряжённое плечо. - Тихо, тихо! – примиряющее сказал он. – Нам что, мало драк? Ты чего, в самом деле? - Нуар, - ответила Баг не меняя позы, - её прислал сюда Бражник! Адриан почувствовал, как сжимаются его пальцы. И потому поспешно убрал руку. Медленно положил её на пояс. - Это правда? Вольпина? – спросил он, внимательно следя за китцуне. Подушечки нащупали холодную сталь цилиндра. Оборотница нервно облизнула губы. Отступила на шаг. - Стоять, - тихо произнесла Леди, - стой смирно. Деваться тебе некуда. В Миракле тебе фантомы шею свернут. А здесь… я. Вольпина подняла руки, демонстрируя пустые кисти. - Меня никто не присылал. Я здесь по своей… - Врёшь, - фыркнула Баг. Китцуне медленно покачала головой. А затем рванулась в бок. Одним прыжком она достигла края парапета. Вторым запрыгнула на перила. И непременно сиганула бы вниз, но Баг оказалась проворнее. Нить обвилась вокруг ног, прижала руки к туловищу. Леди дёрнула на себя, и Вольпина повалилась на пол. - Пока ты прохлаждался, - мрачно произнесла Леди, поворачиваясь к Нуару, - я вышла на ямабуши. Мы вполне мило побеседовали о их… целях. И планах на нашу общую знакомую. Вольпина дёргалась, как выброшенная на берег рыба. Но нить держала крепко. - Ты должна была позвать меня. - Должна была, - кивнула Леди, - но времени не оставалось. Откуда мне знать, где ты хмыщешь? Извини. Я поговорила с одной знакомой тебе девушкой. Ну, с которой ты решил на пару убиться. Так вот она мне рассказала интересную историю. Они и в самом деле очень старый клан. В самом деле зовутся ямабуши. Адриан опустился на поручень, внимательно слушая. Леди, запыхавшаяся, но живая стояла перед ним – на сердце сразу сделалось легче. - Им не было дела до нас с тобой. Пока некто Бражник не призвал к себе из дальних краёв подельницу-воровку. Не знаю уж зачем она ему здесь понадобилась. Но Вольпина первым делом решила обнести домашнее святилище Цуруги. В нём хранился древний алхимический трактат. Мы с тобой оба знаем, как падок мсье Бражник до таких вот исторических реликвий. Вольпина снова дёрнулась и Баг одним движением заставила нить затянуться ещё сильнее. - Вся соль ситуации в том, - сказала камненосица, не сводя с пленницы взгляда, - что действовала она по своей инициативе. Видимо, хотела выслужиться. Одна беда, Бражник вовсе не хотел ссориться с ямабуси. И оставил лисичку разбираться с проблемами самостоятельно. Быть ей пойманной, не подвернись ты со своей… инициативой. - И теперь они думают, что мы заодно, - кивнул Нуар. - Думали, - поправила его Баг. – Пока я не поговорила с Цуруге. - До чего же ты глупа, если им поверила, - пропыхтела с пола Вольпина. – Ямабуси нужны ваши амулеты! - Им нужен свиток! Если бы им были нужны наши амулеты… словом, они бы проявили себя раньше. Мсье Нуар делает всё, чтобы распоследний неверующий поверил в его существование. А ведь я предупреждала, котик… Вольпина сипло рассмеялась. - Тебе щекотно? – ехидно поинтересовалась Баг. – Потуже затянуть, проблемная? - Я смеюсь над твоей тупостью, «Леди Парижа». Им нужен был повод, чтобы объявить вам войну. Без повода устроить охоту не позволял их кодекс. Религия. Теперь повод есть! Мы на одной стороне! - Вот уж нет уж. - Скоро сама… в этом убедишься. Ты не спросила, случаем… отдал ли Бражник им… книгу?.. - Леди. Ей больно, - тихо произнёс Адриан. - …ты думаешь, если всё так просто, почему он готов разменять книжку на свою камненосицу? Что, по-твоему, камни китцуне под ногами валяются? Бражник похож на труса, который вот так запросто подарит им амулет?.. Леди молчала. Китцуне, почувствовав неуверенность, разразилась новым приступом смеха. - От них бесполезно прятаться. Бесполезно бежать. Они найдут нас где угодно. Когда найдут – убьют. И меня. И тебя. И Нуара. Но против нас троих шансов у них нет. - Ты нас в свои проблемы не втянешь, - произнесла Леди. Но уже не так уверенно. - Ямабуши – это не моя «проблема», - прохрипела Вольпина. - Это проблема любого камненосца, дура! Это мина, подложенная под Миракль! - Но даже если она врёт, - вмешался Нуар, - мы же не доставим её этим маньякам? Леди? Напарники переглянулись. -Кагами пообещала мне, что её не убьют. - Сетей у них я не видел. Зато видел мечи. И арбалеты. Баг колебалась. Закусив губу переводила взгляд с Нуара на Вольпину. И обратно. - Ты хочешь сдать её им, - вздохнул Нуар. Камненосица подавленно молчала. Судя по выражению лица, ей и самой разонравилась эта идея. - Вольпина же хочет, чтобы мы с ними сражались, - продолжил он, - один вариант хуже другого. - Я же сказала, - сдавленным голосом произнесла китцуне, - что передумала. Ты меня не услышал… опять… - Вот как, - раздраженно сказала Баг. – «Передумала». Давай скажем иначе. Поняла, что Нуар на твои квохтания не поведётся, и быстро переобулась в воздухе. Что ж ты собралась делать? Выйти один на один с ними, чтобы у кота не осталось выхода, кроме как спасать твою шкуру? Вольпина с ненавистью посмотрела на Баг. Но не выдержала взгляда. И отвернулась. До тонкого слуха Нуара, сквозь монотонный шум города, свист ветра донёсся лёгкий скрип хорошо смазанных петель. А следом за ним мягкие шаги. - Только не говори, что ты позвала сюда Цуруге. Баг, закусив губу, посмотрела на него. В голубых глазах читалась раскаяние. И сожаление. Вольпина вскрикнула и сильнее забилась в путах. - Н-да, - заключил Адриан. - Давай… пообещаем друг-другу, что не будем действовать опрометчиво, - извиняющимся тоном произнесла Баг, - что будем… думать, прежде чем действовать. - Это было бы очень кстати, - прищурился Нуар. – Потому как нас окружают.