3 Роза в огне

Закончив возиться с его больным глазом, я положила на него дополнительно компресс с антисептиком. — Только не трогай его, Ивор. Ладно? — Знаю, что тебе неприятно такую влажную материю чувствовать на своем глазу, но польза в том, что компресс снимет у тебя воспаление и ускорит регенерацию поврежденных тканей вокруг глаза, — сказала я Ивору, заметив, как подрагивали его руки, лежащие сверху на одеяле. После своих ценных указаний аттурийцу я, недолго думая, исполнила просьбу Ивора: просунувшись ближе к его изголовью, поменялась с подушкой местами. Придерживая руками, уложила осторожно его голову себе на колени. А подушку дала себе под локоть, чтоб было мне удобней сидеть. — Нормально тебе так лежать? Спросила у Ивора, положив свою ладошку на его прохладный после компрессов от температуры лоб. — Не морозит уже тебя? Аттуриец со своей позиции у меня на коленях молча разглядывал меня, пошевеливая мандибулами. По нем было видно, что в его хоть и замутнённом сознании происходят постоянные мыслительные процессы обо мне и обо всем, что окружало его. Проследив за взглядом его здорового глаза, смущенно краснея, прикрыла свою открывшуюся грудь, застегивая свою красную блузку на маленькие перламутровые пуговицы. Блузка была на мне моя любимая, но, видно, хочу того или нет, придётся мне сжечь её, если не удастся её выстирать, так как она была испачканная кровью Ивора. Он измученно вздохнул, прикрывая глаз: — Нет, не морозит меня Лежать вполне нормально. Состояние мое только бесит меня. Хуже, блядь, и не придумаешь! — буркнул он, тихо зарычав, ответив на мой вопрос. — И то, что я слеп на один глаз, это ещё тоже меня достало — Но я верю, Джесс, что твоя примочка мне поможет, потому что уже глаз меньше зудит и не болит, — обрадовал меня Ивор тем, что мое лечение дает уже кое-какие сдвиги. — Спасибо тебе, Джессика, за твое титаническое терпение, что ты возишься со мной и лечишь меня, — искренне произнес Ивор, теребя в своих пальцах одеяло. Я немного был от самого себя в шоке. Не знаю почему, но мне очень нравилось, когда моя спасительница держала мою голову у себя на коленях, притрагиваясь своей рукой к моему лбу и моей коже. Это было так приятно для меня. — И почему я её вдруг ни с того ни с сего начал считать своей? Уманку? А может, она и против такого будет. Кто знает?.. — подумал я, прислушиваясь дальше к своим ощущениям. От прикосновения её нежных рук ко мне внутри меня рождались волнующие и приятные ощущения. Пока самка была занята вопросами о моем удобстве и состоянии, я начал рассматривать её более детальней. Никогда я не видел самку умана так близко. А она ничего так собой, красавица, хоть и самка иного вида, и чем больше я в неё вглядывался, тем больше мне она нравилась. Странно, что аттурийки не вызывали ничего подобного во мне: грубоватые, вечно агрессивные, с некрасивыми толстыми, словно квадратными, фигурами, без пропорций. Что не скажешь о Джесс: такая изящная уманка с осиной талией, красивой попкой и пышной грудью, миловидным лицом с загадочным взглядом в глазах и очень манящим запахом самки... Конкретно так манящим и таким сладким. — Ой — от и спалился наемник. Тебя увидели. Растерял всю свою сноровку позорно. — Подумал я, смотря, как Джессика смущенно прячет свою грудь от меня, увидев мой взгляд. Вздохнув, я закрыл глаза, раздражаясь на себя и свои чувства к ней, недоверчиво думая, что это всё, скорее всего, побочка от тех всех инъекций, которые мне кололи в кровь уманы. Хоть, по правде, в глубине своей души мне хотелось немного чуда. Разряжая неловкое молчание между нами в комнате, я ответил Джессике на её вопросы. — Ивор, ответь, а почему ты выбрал именно такую профессию? — спросила я, с интересом разглядывая его суровое лицо в спокойной домашней обстановке, выглаживая по лицу пальцами, словно стараясь подробно запомнить все его детали более подробно, припоминая про себя, как в голливудских фантастических фильмах показывали инопланетян: с такими аморфными неказистыми телами и трёхпалыми руками, существами без пола, с яйцеподобной большой головой и глазами, словно две тарелки. А на самом деле картина оказалась совсем иной, и пришелец с космоса оказался красивого атлетического телосложения, словно ожившая античная греческая статуя, убежавшая со своего пьедестала. Неземное происхождение выдавала его кожа, голова и длинные острые когти красного цвета на пальцах рук и ног. Ну и во рту клыки, припрятанные под мандибулами. Красный глаз с удивлением открылся, смотря внимательно на меня. — Потому что меня избрали в ассасины — В нашем горном городишке существует такой древний обычай, что когда в семьях родятся мальчики, их отдают в Храм Тёмных Жнецов на воспитание, где под строгим надзором главного Жнеца происходит отбор для будущих воинов-ассасинов. — Выбор главного Жнеца из Тёмного Храма пал на меня и ещё на одного аттури из моего городишка. — Как только мы встали на ноги, наш Мастер начал нас тренировать и обучать секретному воинскому искусству. — Это очень долгая история, если всё начать подробно тебе рассказывать За раз даже не получится. — Скажу, что мне было очень интересно проходить все испытания и ловушки в этих постоянных заданиях, которые Мастер мне назначал. Хоть легко не было. Приходилось постоянно тренировать не только свое тело, но и мозги тоже, чтобы не влететь сгоряча в припрятанную смертельную ловушку. — Потом нас обучал сам Мастер рукопашным боям, уча разным приемам и тактикам боя, как и методам ведения боя. — Я с Волком, своим названным братом, прошёл все испытания успешно. — И после этого нас начали обучать бою с различным холодным и плазмовым оружием, устраивая спарринги со всеми Жнецами Погрузился в свой рассказ Ивор, а я его слушала, открыв от удивления рот. - А ещё, кроме тренировок и спаррингов, было обучение различным языкам: земным и с других мест Вселенной. - Ибо, как гласит наша мудрость, ассасин должен быть как вода: какая форма, такая и вода. - И изучать всё, что возможно, так как в дальнейшем всё нужно, как говорил нам наш Мастер. - Когда я был полностью готов и обучен всему необходимому, в то время начал исполнять заказы и задания от заказчиков на различную чистку, проходя все этапы успешно - Даже был у меня выбор стать одним из Жнецов, но я выбрал более опасный путь – путь ассасина. - Так как стать Жнецом и оставаться в Храме, для того чтобы тренировать следующих избранных юнцов, было мне неинтересно и скучновато... Вздохнул Ивор, с тоской смотря в одну точку на потолке. - Так от меня и засосало в этот водоворот интриг и опасных событий с приключениями на свою задницу с головой. - Отак от и стал я крутым преступником и лакомым кусочком для Арбитров. - Потому что всё, что я делаю, нарушало Кодекс Закона. Закончил он свой рассказ с грустью в голосе, так как ещё и не имел достаточно сил, чтобы много говорить. - Не грусти, Ивор. Оклемаешься и улетишь в свой водоворот приключений на свою же задницу в космос. Ответила я, чувствуя, как тоскливо защемило моё сердце от моих же слов. Как-то привыкла я к Ивору очень быстро, за время нашего случайного знакомства в недрах лаборатории корпорации Вейланд-Ютани. - Да, очень надеюсь на это, что вернусь домой и продолжу свою работу, - буркнул Ивор, окинув меня взглядом своего здорового глаза. - Хоть, по правде, у меня уже и дома нет, я стал бездомным. Мой дом был мой корабль, который я лично ликвидировал, чтобы он не попал в руки к уманам. - У моего корабля было имя - "Огненный Шторм". Такой был классный мой "Шторм" - с суперскоростью, с купольной защитой и очень сильной огневой мощью. По ходу, я его технически постоянно совершенствовал. - Зараза И так по-идиотски утратил всё по с Не докончил он свою речь, потому что я его перебила, громко кашлянув и спросила о другом, переводя тему в другое русло, заметив, что аттуриец начал снова нервничать от своих воспоминаний о былом, комкая в дрожащих руках одеяло. - Ивор, а твоим родителям как это было - тебя, ещё маленького младенца, отдавать в Храм к чужим? Он озадаченно умолк, нахмурив лоб. - Честно, Джессика, не знаю... Я совсем не помню своих биологических родителей... - И как им было от этого, тоже не знаю. Думаю, были гордые. Это была их миссия - зачать меня и родить на свет. На этом наши связи обрывались. Таков наш древний ритуал и обычай - отдавать мальчиков Жнецам. - Славный обычай для всех жителей нашего городка! - не без гордости ответил Ивор, поглядывая на меня. От услышанной от него информации я была в ужасе, а Ивор был горд. Для него это была норма - древний обычай, древний ритуал, когда родят их самки младенцев мужского пола только для того, чтобы их отдавать в Храм, где из них выращивают будущих наёмников-убийц. - Ну, хорошо хоть, за свой корабль забыл. А то бы снова вспоминал свою ошибку и последовавший за ней плен. - Можно мне воды, Джес - как-то смущенно попросил меня Ивор, стараясь резко поднять свою голову. - Конечно, можно, только ей Стоп, ты что Не надо резких движений делать, Ивор. Не форсируй события! - проговорила я, положив ему ладонь на лоб и удерживая его голову у себя на коленях. Ухватив свободной рукой за узкое горло бутылку с минералкой и придерживая её рукой у его мандибул, начала осторожно понемногу лить воду ему между клыков в розовую полость рта, по ходу заглянув ему туда и увидела, что у него внутри рта было ребристое розовое твёрдое нёбо с тёмными полосами на нём. - Тебе надо больше пить воды, Ивор, ты потерял так много крови, - произнесла я Ивору, уболтав его выпить не половину бутылки, а всю литру воды. - Ну, а если я захочу ссать, то что тогда? - спросил он, смешно отфыркиваясь после воды, разбрызгавши вокруг себя слюну. - Тогда, хм, мм Я под тебя подсуну судно и без проблем. - Можно ещё, как вариант, одеть на тебя взрослые подгузники. Ответила ему, еле сдерживая улыбку. - Ну уж нет Спасибо, Джессика. Наёмный убийца в подгузниках. Снова фыркнул он, не без тени презрения. - Не переживай, Ивор, думаю, что не придётся тебе отливать, вся вода твоим организмом усвоится. Постаралась я успокоить его, засовывая свою руку в глубину его отростков на голове, почесав его за дреды. - Что, что ты делаешь со мной? Спросил Ивор, вздрагивая и с удивлением смотря на меня. - Глажу тебя по твоим дредам. Или ласка тебе не очень приятна? Спросила я у Ивора, заметив у него странную реакцию на мои нежности. - В том-то и дело, что мне очень приятно чувствовать твою руку в своих валурах, и как-то необычно Это впервые такое со мной. Ответил он, прикрывая свой глаз. Ивор начал издавать странные звуки, зарождающиеся внутри его груди, похожие на громкое урчание кота, как будто бы тигр завел свою шарманку. Положив ладонь на его грудь, я почувствовала, как он весь вибрирует от своего урчания. - Ты хочешь сказать, что я завожу тебя? Вырвался у меня вопрос, заставивший меня покраснеть и прекратить чесать его между Как он их там назвал, свои отростки?.. Валурами. - Да, конечно же. Ты меня заводишь как самца. И просто нравишься мне. Сознался Ивор, тоже смутившись. - Вправду, я не знаю, что со мной, и как это мне всё понимать, что происходит со мной? Как зов плоти или что-то большее, чем плотское притяжение? - Потому что оно у меня иное, чем было в космосе. Сейчас более глубокое по ощущениям... Может, это вызвали во мне те уколы, что мне давали. Вздохнул Ивор, сомневаясь. Слушая его, всё больше офигевала. Возможно, он в меня влюбился, хотя действительно не исключено, что так могли действовать на него уколы. Типо побочки такой. – А то он ещё и такой очень откровенен стал, хоть и застенчивый. Подумала я. – Будет видно по тебе, что дальше будет, когда всё это дерьмо, чем тебя пичкали в лаборатории, выветрится из твоего организма. Тогда сам и узнаешь, ложное твоё чувство или нет. Произнесла я, стараясь быть спокойной. Хоть мне, так как я обожала читать дамские любовные романы и смотреть такого рода романтические фильмы, очень бы хотелось, чтобы Ивор в меня влюбился до безумия, и я бы ему ответила тем же. – А что там было у тебя в космосе? Ты же говорил мне, что у тебя нет самки? Спросила я с подозрением у него, интересуясь и сразу ревнуя его к космическим пассиям, выводя своим вопросом Ивора с раздумий, который уже урчал на мои любые прикосновения к нему. – Ну, когда у меня иногда чесалось между ног, я просто нанимал различных шлюх и – Тут я его прервала вырвавшимся с меня гневным вскриком в самое лицо очешуевшего аттури. – Ты что, трахал проституток? – И почему именно шлюх? – Хоть предохранялся ты во время полового акта с ними? – И разве не было у тебя нормальных самок?! – Урчание стало сильнее, Ивор окинул меня ещё более странным взглядом красного глаза, горящего изнутри пламенем. – Ты меня перебила, Джессика, не дослушав. – В том-то и дело, что я нанимал шлюх, чтобы их трахать, когда у меня вставало, но когда приходилось до дела, у меня от них сразу падал мой малыш, – сознался Ивор, введя меня в ступор своими откровениями, от которых мне заметно полегчало, что он никого не поимел с тех шлюх. Ивор спокойно продолжал: – Ну, после таких конфузов в постели я на это дело плюнул. – Понял, что меня более интересует аскетизм, убийства, различные задания, кражи. – Так что самок у меня нет. Ну и, если быть откровенным, то какой порядочной аттурийке нужен преступник? – Фыркнул он. Я, не выдержав, выпалила в своем стиле: – Мне, от, например, было бы наплевать, преступник мой любимый или нет! – Если бы он меня любил, со всеми моими тараканами в голове, я с радостью вместе с ним пойду в огонь и воду, на любое опасное дело! Вырвалось из меня мое тайное желание. Хоть и не прямым текстом говорила я, но Ивор хорошо всё понимал. – Джессика, ты хорошо сначала подумай, а потом делай свой выбор. – Нужен ли тебе тот, о котором ты втайне желаешь? Может, он на самом деле плохой и не достойный тебя – Сказал Ивор, пробуя меня вразумить. – Я уже подумала. И свой выбор сделала ещё в начале. Знаю только то, что ему этот выбор делать намного сложнее, чем мне. – Потому что он сам не знает толком ни о любви, ни о счастье. – Он на данный момент пребывает в раздумьях, истинные ли у него ко мне чувства и намерения или это действие наркоты в его крови Не правда ли, Ивор? – Пошла я в открытую со своим вопросом, потому что мне надоело темнить перед ним. Раз Ивор открыт мне, то и я тоже буду с ним откровенна. Тем более, если дело идет к взаимным чувствам и любви. Я, например, не сомневалась в том, что в нем ко мне зарождалась искра любви. Просто Ивор в этом ещё и сам не разобрался, потому что ещё не знал, не понимал, что это такое. – Джессика, я знаю, что нравлюсь тебе, а ты нравишься мне. Очень нравишься Ну, я не хочу даром обнадеживать тебя. – Понимаешь, Джесс, а если мои чувства к тебе будут вызваны действиями тех препаратов из лаборатории А не природой? Я страхуюсь. – Не хочу больше косяков. Пойми меня. Хоть я и подлец, но не до такой степени. – К тому же ты спасла меня, рискуя собой. Ответил Ивор, нервно скомкав одеяло в своей руке, пряча еле заметный тремор рук. - Ивор, всё в порядке, я понимаю тебя очень хорошо. - Только успокойся и не нервничай, ладно? Погладила я его по голове и гладким, приятным на ощупь валурам, плавно перейдя своими пальцами к нему на лицо. - Ты всегда был таким нервозным? Сознавайся давай! Полюбопытствовала я, заглядывая в его красный глаз, внимательно смотрящий на меня с неприкрытым изумлением. - Нет, я был всегда очень сдержан и холоден в плане эмоций. Это со мной началось в лаборатории. Такие разные психические нарушения подобного рода. - Ответил Ивор, вздохнув, прикрывая свой глаз от приятных ощущений, нахлынувших на него от моих выглаживаний. - Ясно Ммм Ивор, мне надо знать точнее, когда наиболее сильно такие психические всплески находили на тебя, в какие именно моменты? Ты запомнил? Поинтересовалась я у него. - Проверяешь, не псих ли я? А, доктор? - с нервным смешком спросил у меня Ивор, посмотрев мне в глаза. - Нет, почему сразу так хмуро, Ивор? Я не думаю, что ты псих. Ты и дальше нормален. - Просто я так сверяюсь со своими фактами и совпадениями. Пояснила я ему, бережно рукой поправляя съехавший немного в сторону компресс на его больном глазу. - Я, например, Джесс, и начал так о себе думать. Что я псих. Ибо что мне тогда ещё оставалось в ловушке делать Нервничал я только тогда, когда ты уходила от меня домой, и к следующей ночи мне было мучительно долго ждать тебя. - Когда приходил на работу весь этот уманский отвратный персонал мучителей с тем главным выродком во главе... - Меня бесило, как этот скользкий тип на тебя смотрел. - И ещё он, как там его Хайнце, мне постоянно на мозги давил и внушал то, что бы я не смел о тебе даже и мечтать, не то что думать. - Типа что ты порядочная женщина и не ляжешь под такого инопланетного уродца, как я. - И что он на самом деле твой самец и наглядно покажет мне, как он трахнет тебя у меня на глазах, и ты под ним будешь кончать, орать и визжать от наслаждения. — Фууу бля — вырвалось у меня, когда я содрогнулась от отвращения, слушая слова аттурийца, схватившись за рот рукой, еле сдерживая позывы тошноты от услышанного. Спасало меня только моё положение и то, что я держала на руках голову очень симпатичного мне аттурийца. Ивор замолчал, посмотрев на меня с тоской и грустью. — Хайнце, ещё психологически, как и морально, унижая, давил на тебя, расшатывая твои нервы, Ивор. Он понял или как-то почувствовал от тебя твои чувства, что я тебе нравлюсь, и начал это использовать против тебя. - Всё может быть припустим, что да. Но как он это почувствовал? Он же нас не видел вместе в лаборатории?.. Произнес, вздрагивая, Ивор, сразу включив свою журчалку, как только я, засунув свою руку под одеяло, провела ладонью по его забинтованной груди, проверяя, не стали ли мокрыми на нём перевязки от крови. Но они остались сухими. И это радовало меня. Убрав с неохотой свою руку с тёплой груди Ивора и поправив на нём одеяло, я ответила аттури: - А зачем ему это было надо, Ивор? Другие могут видеть тебя со стороны лучше, чем ты себя, Ивор. - Хайнце, он же хороший психолог, он во многом проверял тебя, правда? - И ты не реагировал на это. - А как только речь заходила обо мне, ты выдавал себя своими нервами. Вот и вся загадка. Так это было или нет? Спросила я у Ивора. Он странно на меня посмотрел, как бы шокированный такой новинкой. - Да... Так и было. Ты ведь там была единственная, кто среди этого гнилого персонала пожалела меня и лечила. И совсем не боялась меня... Ответил он, продолжая урчать, потёршись своей щекой о мою руку. - Конечно, а что, такого симпатичного, как ты, самца надо было мне бояться как огня? - спросила я, улыбнувшись ему, погладив нежно по щеке пальцами. - Конечно, что должна, я же горячее пламени. - Ответил Ивор, издавая новый, приятный моему уху звук, похожий на журчание сверчка, смутив меня своим ответом и вогнав в краску. - Да, ну, неужели? А может, это наркотики вместо тебя говорят, а? Спросила я у него очень серьёзно, положив ему руку на прохладный лоб. - Наркотики? Нет, Джесс, не думаю... Засомневался я в этом. Сознание у меня стало наконец свежее. - Потому что знаю, что действие различных препаратов после окончания приёма внутрь ослабевает и выветривается из организма. Произнес Ивор, описывая мне свое состояние, и добавил: - А ещё я чувствую всё больше, что ты на меня странно воздействуешь, сильнее любого наркотика или русской водки... Мне очень тяжело словами передать свои чувства... Ошарашил меня своим заявлением Ивор, значит, мои предположения, что он в меня влюбляется, становятся ближе к реальности. - Вот только он сам ещё этого не совсем до конца понял. Так что надо ему будет в этом помочь, - подумала я. И спросила: - Ивор, а тебе эти новые ощущения нравятся? - Для меня это непривычно. А если откровенным быть с тобой, скажу, что новое меня пугает... Смутился Ивор и, забываясь о моём компрессе, положенном на его глаз, постарался спрятать своё лицо в складках моей блузки на животе. - Ну, ты чего, Ивор? Это же нормальная реакция у тебя, как и у всех живых существ, когда перед новым и неизведанным испытываешь страх. Ответила я, успокаивая его, поглаживая по затылке рукой, убрав съехавший в сторону с его глаза компресс, отложив его в сторону на пол. На сегодня с его глаза пока что хватит лечения. - Для меня, как наёмника, понятие страха как такового тоже в новинку, Джессика. - До лаборатории я совсем не знал, что это такое Буркнул Ивор, снова нервозно комкая в своих когтистых руках одеяло. - Потому твои нервы шалят, Ивор, всё тебе в новинку. - В лаборатории ты впервые увидел и познал меня, я тебе начала нравиться, потом ты испытал ревность, поняв, что Хайнце положил на меня свой липкий глаз. Начала я помогать Ивору разобраться в его новых чувствах, которые зарождались в нем. Может, ему от этого станет легче. - Говоришь, что это проснулась во мне ревность?.. Всё возможно, Джессика. - Я всей душой не хотел, чтобы ты досталась Хайнце, как и другим самцам уманов тоже. - Меня просто выворачивало наизнанку от одной только мысли, что ты достанешься другому. - А я ничего не мог сделать, прикованный по рукам и ногам к столу лаборатории. - Хоть на самом деле мне очень хотелось разорвать этого Хайнце на мелкие куски! Сознался Ивор, смотря на меня внимательно. Даже его больной глаз хоть немного приоткрылся, словно мне на радость. - Ты молодец, уже приоткрываешь больной глаз, Ивор. Дай-ка, осмотрю тебе его. - Ты уже им хоть что-то видишь? Произнесла я, придержав руками лицо Ивора, рассматривая его глаз, осторожно пробуя область вкруговую глаза пальцами. - Да, немного мутновато вижу. Но таки хоть вижу тебя и немного очертания комнаты за тобой, - произнес он. - Чем он тебе так врезал, этот придурочный, по глазнице? Бедный ты мой красавчик. Повезло, что хоть кости вокруг твоей глазницы он не раздробил и хоть глаз целый, - проговорила я, аккуратно ощупав его глазницу пальцами, стараясь всё делать осторожно. - Как, как ты меня назвала, повтори? Офигел Ивор, немного дернувшись под моими пальцами. - Ну, хм... Бедным тебя назвала... Буркнула я, зыркнув на Ивора, покраснев, как спелый помидор с грядки. - А дальше, дальше как? Не унимался он, прищурив нормальный глаз. - Своим красавчиком, - призналась ему я, положив ладонь на его щеку. Ивор разурчался на полную мощь, по нему было видно, что ему приятно, когда я его так называю. - Можешь ещё разочек так меня назвать? Попросил Ивор, тая под моей рукой. - Конечно, что могу. - Мой ты хорошенький самец. Мой аттури! Произнесла я, сразу почувствовав головокружение и бешеное трепыхание собственного сердца. - А ты моя самка, только моя. Я тебя никому не отдам! Скорее я убью тебя, прежде чем отдам кому-то, - выпалил он, рыча, порываясь как-то подняться с постели и захватить меня в объятия. Но истощенное тело пока его ещё не слушалось. Хоть я поразилась с того, как он так быстро преобразился на моих глазах, ставая со спокойного кроткого самца в пылающего страстью и нервами ревнивого альфу. - Вот занесло же меня, глупышку! Раздразнила бедолагу Ивора своим заигрыванием с ним. А он же предупреждал меня, что он как пламя, - подумала я про себя, удерживая с силой Ивора за плечи руками, чтобы он на месте лежал без резких движений. - Спокойненько, Ивор, ну же. Да что на тебя нашло с этой ревностью? - Лежи, не дёргайся. Иначе кровь может снова пойти с твоих ран. Поняв, что я не амбал-тяжеловес и долго не выдержу сдерживать аттури, он, хоть и слаб, но ревность ему приумножила силу, так что его просто переклинило от избытка чувств. Ловко выскользнув из-под его головы, быстро ложась сверху на его грудь, обвила его за шею руками. Переводя свое дыхание, а то запарилась с ним так нехило. Ивор сразу успокоился, как только я плюхнулась на его грудь сверху. Я чувствовала под собой, даже сквозь толщу одеяла, его учащенное от возбуждения сердцебиение и прерывистое дыхание. — Конечно же, что я твоя самка, а ты мой самец, и я рада, что ты признал это, — проговорила я, смотря на Ивора со своего нового места. Подлавливая себя на интересной мысли: — Что если взять и перекинуть через его корпус свои ножки, можно оседлать его и трахнуть. Зная, что Ивор не будет мне возражать с этим, сдерживало меня только то, что он истощен и ранен. — Извини меня, Джесс... Я наговорил тебе глупостей, моя самочка, — смутился он, отводя свой горящий взгляд в сторону. — Забудь, ничего страшного, Ивор. Ты же предупреждал меня о том, что ты очень взрывоопасен. — И я рада, что ты меня высоко ценишь, до такой степени, что можешь кокнуть с приступа ревности. Проговорила я, осторожно подымаясь с его груди, почувствовав, что Ивор успокоился. - Да, я такой, это то новое чувство, что родилось во мне по отношению к тебе в лаборатории, чувство собственника, я за него постоянно получал дубинкой от Хайнце. - То, что ты спрашивала, чем он меня ударил по глазу - Он своей телескопической дубинкой орудовал и мне по лицу хорошо ей приложился, стараясь доставить мне ещё больше увечий и боли. - Он ещё и пытал меня генитально, зажимая мой член в тисках, думая, что я буду выть и умолять его о помиловании. - Конченный урод! Говорил мне Ивор, рассказывая о том, какими методами пытал его Хайнце. - Господи, бедный ты мой, натерпелся в этой камере пыток с этим припадочным ублюдком!!! Произнесла я, вздрагивая от ужаса, приподнимая руками голову Ивора, прижимая к своей груди, жалея и гладя его по лицу. - Хайнце дубинкой бил меня регулярно по гениталиям. - И как раз в тот последний день, что ты меня спасла, украв с лаборатории, он собирался меня кастрировать. Произнес Ивор, по нём было видно, что ему не по себе от воспоминания о пройденных им пытках, которые он испытал на себе. Хоть мне было не удобно говорить о таком интимном, но я таки спросила. - Скажи мне, Ивор, сейчас ты чувствуешь свой член? Если он травмирован, то его тоже надо лечить. - Иначе ты не сможешь писать и заниматься половым актом. Покраснела я опять, заливаясь пунцовым цветом, как сваренный до пива рак. Во взгляде Ивора, устремленном на меня, смешалось смущение и тревога. - Я не знаю, Джесс... Вообще не чувствую своего малыша. - В начале было очень больно и странное ощущение тяжести и онемение в той зоне. А сейчас как бы словно пустота или дыра там. Проговорил Ивор, стараясь быть спокойным. - Ладно... Придётся мне стать ещё и твоим урологом. Хочешь ты этого или нет, Ивор, но нужно мне осмотреть твоего, кхем, кхе-е-ем, малыша, или как ты там называешь свой пенис. - Я не спец по мужским писям, и тем более инопланетным писям. - Но под моим руководством будем лечить твой перец, так как ты знаешь, как он должен выглядеть в нормальном состоянии и по ощущениям, - произнесла я, хватая подушку в руки и перекладывая на неё голову Ивора. - Иду, подготовлюсь к следующему медосмотру. Так что ты тоже готовься, - предупредила я его, прокашлявшись в кулак, разглядывая перекошенное выражение его лица, жалобный взгляд и подрагивающие от волнения мандибулы аттури. - Блин, Ивор, ты меня очень даже смущаешь своим сконфуженным видом. Добавь немного свирепости своему лицу, а то непривычно на такого тебя глядеть, - сказала я ему, подымаясь на ноги. - Не могу добавить свирепости... Ты меня ещё более смущаешь, Джесс... Потому что будешь осматривать и лечить мой член. И мне от этого не по себе. - Знаешь, я хоть пробовал мутить со шлюхами, у меня сразу и вис он. - Это одно... - А на тебя член у меня вставал даже в лаборатории... - ответил поспешно Ивор. - Да, ну... Неужели? Так ты же думал, что это всё наркотики, а не твои настоящие ко мне чувства. Не так ли? - подколола я его, разряжая напряженную обстановку. Ивор фыркнул, щёлкая мандибулами. - Могло быть и воздействие наркоты, ты согласись с этим. А я страховался, не хотел давать тебе лживые надежды. Я знаю, что самки очень доверчивые глупышки, легко влюбляются в самцов и верят в любую сладкую пургу, что им там самцы гудят на ушки, только чтобы вставить в их щель свой жезл, кончить и улизнуть с концами, - не выдержал Ивор, разойдясь передо мной с откровениями. Слушая его откровения, я зауважала его ещё более. Он всё говорил в точности, как оно и было в жизни. — Интересный он самец, однако, — подумала я, направившись в другую комнату, где я собрала все мамины ящики в одно место. Выбирая из коробки на свой поднос подходящие бинты и медикаментозные мази от воспаления и ударов: диклофенак, ибупрофен и гепарин тоже подойдёт от гематом. Разница только в том, что я буду лечить член, к тому же инопланетный. — Малыша, как называет его Ивор, — подумала я, хмыкнув. — Неужели писюн у него такой маленький?.. Раз такая кличка. — Ладно, увижу уже и познакомлюсь с малышом, — стараясь не выдавать своё волнение и смущение от предстоящих манипуляций. Взяв одноразовые перчатки и поднос с необходимым в руку, направилась к Ивору. Он лежал, вжавшись в свою постель, с ещё более кислой миной на лице. — Джессика, ну может, в жопу этот член? — начал он, замявшись... — В жопу будешь долбить, когда оклемаешься, дорогой, — вырвалось у меня. У Ивора от удивления отвисли мандибулы, и больной глаз нормально открылся. — Я, я не это имел в виду, не близость, Джесс а то, что, может, он сам заживет у меня? — пробурчал он, следя за тем, как я, одевая на свои руки перчатки, дезинфицирую их. — Слушай, Ивор, тебе нужны проблемы? Импотенция, бесплодие, трудности с мочеиспусканием в "лучшем" случае. А в худшем — заражение или гангрена? — спросила я, строго окидывая взглядом Ивора, напряженного всем телом и жалобно вжавшегося передо мной ещё сильнее в постель. — Нет, конечно же, нет, — буркнул он, хмуря брови и сглотнув комок, застрявший в горле. — Мне ведь тоже стыдно, Ивор, не думай, что только ты такой. Я вообще-то девственница. Ты у меня первый мужчина, с которым я близко контактирую и нормально говорю. — Так что мне тоже впервые всё это, к тому же с инопланетянином, — созналась я Ивору, успокоив его немного своими словами. — А со шлюхами ты тоже смущался, когда за дело брался? — спросила я у аттури, стараясь снять хоть до половины с него одеяло, но у меня ничего не вышло, так как в него обеими руками нервно вцепился Ивор. — Если бы мог, то ещё бы и клыками ухватился за одеяло, — подумала я. — Нет, со шлюхами было легче, потому что без эмоций и без чувств. Я их не знал. И меня они тоже, — ответил мне Ивор, поняв, что я не собираюсь с ним воевать из-за одеяла, дальше пытаясь стащить его с него, а просто взялась за одеяло с другой стороны и сложила одеяло в пополам, открывая ноги Ивора и то, что мне было нужно. Его пах, прикрытый набедренной повязкой, сделанной из очень мягкого и приятного материала, чёрного цвета с серебристым изображением головы хищной птицы. - Красиво, подумала я. - Твоё имя Ворон, а почему у тебя повсюду изображения хищных птиц, похожих на орлов? - спросила я у Ивора, поглядев на него. - Потому что это вороны, они живут в лесистых горах, возле Храма Тёмных Жнецов. Название птицы - моё имя, ну и мой символ, - ответил Ивор, вздрагивая и плотно прижимая свои бивни к клыкам, когда я положила свою руку в перчатке на его ногу, чувствуя своей ладонью тепло, исходящее от его кожи. - Ясно с птичками У нас похожие на ваших птицы называются орлами. А ещё скажу тебе, Ивор, что у тебя очень красивые ноги, такие в меру накаченные, и кожа на них красивого чёрного цвета, с красными пятнышками по внешней стороне ноги от колена до бедра, - произнесла я, скользя своей ладонью по его ноге, начав исследование от голеностопа и заканчивая на бедре, заметив, что Ивор уже менее напряжённый, чем был. - В лаборатории не было времени разглядывать тебя так детально, как это можно сделать в спокойной обстановке тут, дома, - добавила я, выглаживая его неспешно по ногам руками. Думаю, что всё делаю правильно, ведь надо мне немного расслабить его, прежде чем нагло сунуть свои руки под его паховую повязку к сокровенному месту. Ивор лежал молча, только прикрыл свои глаза. - Ладно, приступаю к осмотру, уже более-менее расслабила его. Затягивать с любыми травмами нехорошо, - подумала я, убрав рукой себе за ухо упавшие на лицо волосы и, ещё раз продезинфицировав свои в перчатках руки, лихо убрала в сторону с его паха набедренную повязку, еле удержалась на ногах, чтобы не сесть с изумления на свою задницу. Член аттури отличался от человеческого своими внушающими размерами даже в спокойном состоянии, обтянутый в чёрную крайнюю плоть, по которой бугрились змейки кровеносных сосудов. - Капец "малыш";...!!! Интересно, какой он у него размером, когда встанет? Вряд ли такой огромный член влезет в мою киску. Всё разорвёт на фиг, - подумала я, чувствуя, как по мне пробежался холодок сомнений. - Ну, от я так и думал, что ты испугаешься его размеров и не захочешь принять меня. - Подпрыгнула я от неожиданности, услыхав голос Ивора, нарушивший тишину. - Конечно, что испугалась, Ивор. Похожий член по размерам только у самцов лошадиных. - А так, вообще-то, у тебя бомбезный пенис и очень красивый по форме. - Напоминает, на первый взгляд, большую нераскрывшуюся розу на толстом стволе. - И с чего ты вдруг взял, мой красавчик, что я не захочу принять тебя? - Что за сомнения такие? - Ты мне очень нравишься, мой аттуриец, я полюбила тебя, Ивор, и твой большой размер члена не преграда нашим отношениям, - заявила я, осмелев. - К тому же, я мечтала всегда о муже, таком крутом инопланетном самце-пришельце с большим размером члена, - созналась Ивору я о своих мечтах. Пробуя ладонями лобковую зону Ивора, заметив, что температура его лобка с пахом разительно отличалась от других частей тела, на которых была более-менее одинаковая температура. А от самого члена вообще разило жаром. - А я мечтал в прошлом, в юности, о самке иного вида, фантазируя, как мы в различных позах занимаемся соитиями. Во сне мне приснилась уманка, но лицо у неё было мутным, расплывчатым. - Но те ощущения, что я испытывал с ней, были просто сногсшибательные и неимоверные. Помню их по сей день. Я запомнил на ней только одну мелкую деталь - А ну, заткнулся быстро! Иначе я тебя возьму и просто подушкой придушу! - перебила я его, сердясь, зашипев, как змея от ревности. Неприятно мне было слушать про потрахушки того, которого полюбила, с какой-то там курвой в его сне. - Иизвини, я не хотел тебя обидеть - произнес Ивор, потупив свой взгляд, снова комкая в руках одеяло. - Да, ладно. Не важно, - буркнула я, тряхнув головой, успокаиваясь. И, выжав с тюбика себе на ладонь Индовазин, начала очень осторожно наносить гель кончиками пальцев на его воспаленный пенис, размазывая по всей длине. Чувствуя, что Ивор весь снова, как комок голых нервов, напрягся и дрожит. Мне снова стало его жалко. - Ты уже его чувствуешь, своего малыша, Ивор? - спросила я, сделав перерыв, убрав свою руку с его члена. А то и у меня рука начала дрожать от нервов. - Чувствую боль. Сняв с рук перчатки и кинув их в мешочек для мусора, сказала Ивору: — Буду часто наносить гель на твоего малыша. Думаю, что гель тебе поможет. Погладила сочувственно рукой его по дрожащему колену. — Хорошо... как скажешь. Не думал я, что глупый член так может, по-блядски, болеть. Что мне выть охота. Произнес Ивор, сдавлено рыча, закидывая вверх свою голову. — Ну, выть не надо... Ты уже перенес самый главный кошмар и боль. И держался молодцом. Похвалила я Ивора, потому что это действительно было так. — В этой области паха просто больше, чем в других местах, нервных окончаний у земных самцов и уманов. И у тебя тоже так. Это же член и ты самец. — А Хайнце в этот центр нервов колошматил тебя. Погладила я Ивора по внутренней стороне бедра, чувствуя, что успокоила его своими касаниями. После этого опустила на место его паховую повязку, расправив рукой материю с изображением серебристого ворона со злыми алыми глазами, изогнутым приоткрытым хищным клювом. — Вот, кстати, а как называется твоя повязка? Может, начленник? Спросила я, разрядив неловкую обстановку шуткой, укрывая одеялом ноги Ивора, бережно его укутав по шею. — Называется юса. В ней уютно ходить по каютам. И отливать тоже удобно. Проинформировал он меня о своем интимном белье. Люстра под потолком начала моргать, напоминая мне, что генератор в сарае хочет кушать, чтобы вырабатывать новое электричество. — Ты куда? Спросил у меня Ивор, обеспокоившись, увидев, как я заметушилась по комнате, убирая всё за собой и наводя порядки. Только вещицы Ивора пока не трогала. Так и оставила их лежать на полу рядом с ним. Мне очень понравилось, что Ивор обо мне начал беспокоиться, ещё и интересовался, куда я иду. — Я быстро, выйду только на секунду во двор, и сразу в сарай. Надо мне подлить генератору бензина в бак и масла, а то прибои пошли с электричеством. Уже вечер настал. — А я ведь хочу ещё принять душ и скинуть с себя перепачканный твоей кровью шмот. — И одеть взамен чистое белье. Ну и, само собой, пожрать перед сном надо. Это святое! Хлопнула я себя по тощему животику ладошкой. Ивор, смотря на меня, вскинул одну бровь чуть ли не на свой костяной гребень. Люстра снова моргнула и, как назло, погасла, погрузив всё в темноту. И я медленно двинулась по памяти к направлению тумбочки, где лежал фонарь. – Ну, от блядь, мне надо фонарь взять, а не синяки новые набить себе! – Буркнула я, шипя и матерясь, натыкаясь в сумраке комнаты на мебель. – Джесс, прямо иди, от так, и сейчас немного влево, – произнес Ивор, подсказывая мне путь. Я в шоке обернулась, увидев в темноте комнаты его два горящих красным цветом глаза. Ух Мощь Картина как с фильма ужасов про нечисть какую-то, – подумала я. – Но всё равно, какие глаза красивые у него! Просто одно умиление. А ещё и один радостный факт, что уманские компрессы на глаз ему помогли. – Ты видишь в темноте, Ивор? – восхитилась я. – Да, конечно. Без проблем вижу во тьме, так же как и днем. У меня зрение такое от природы. Переключается само, адаптируясь под время суток, когда надо, – пояснил он. – Стой! Не двигайся, ибо снова попробуешь на прочность мебель! – Руки свои держи на уровне пояса, вытяни и поищи ими перед собой. Слушаясь его указаний, я быстро нашла на тумбочке фонарик и включила его. – Спасибо, мой Иворушка! Спас меня от новых синяков. Чудо ты мое, – поблагодарила его я, накидывая себе на плечи куртку и запихивая ноги в дворовые калоши. – Нет за что, Джессика – проурчал он. Войдя в сарай, я выключила уже немного остывший генератор. Подлила ему масла и залила с канистры бензина. Осветив фонариком помещение, посмотрела, сколько у меня ещё есть в запасе бензина. И удовлетворенно крякнула: хватит надолго, до самого апокалипсиса. Прежние владельцы дома, видно, были фермерами, о чем говорил инвентарь сарая: с мотыгами, лопатами и плужками до трактора. Они и оставили после себя неплохой запас бензина в канистрах и бочках. Запустила стартером Гену, чихнув пару раз, генератор заработал. Лампочка зажглась, освещая мрачноватое помещение сарая, которое я никогда не осматривала: не хватало времени. Выключив лампочку и включив фонарик, я пошла к дому, светящемуся во мраке подкравшейся ночи, словно маяк на море. Сняла куртку с себя и повешала её на вешалку в коридорчике. Возле умывальника в ванной помыла руки. Критично рассматривая свою рожу в зеркало, я фыркнула своему отражению. На меня смотрела нервная дама с большими серыми мешками под глазами и расфуфыренной прической на голове, словно кто вилами ковырял копну сена. -Тьфу Ну и вид! Кукурузное чучело красивее меня выглядит! Пробурчала я себе под нос. Ещё "удачно"; вспомнила о сне Ивора, где он трахался с какой-то сучкой и ещё так возвышенно рассказывал об этом. Ну да ладно, он-то в этом не виновен: мало что может присниться. Мне-то он хоть приснился во сне. Вздохнула я. Спустившись в подвал, врубила котёл. Включив на всякий пожарный отопление в нашей комнате. Тут осенью ночи были холодные. Ивор лежал, прикрыв глаза, дремал, смешно сопя. - Как твое самочувствие, Ивор? Может, ты хочешь спать? - спросила я у него, сев рядом и поправив подушку под его головой. - Уже намного лучше, чем был до этого. - Усну, когда ты будешь рядом, Джессика. Пока не могу спать, ещё мои нервы шалят Закрываю глаза, только подремать немного, и лаборатория сразу мерещится мне, и мерзкая рожа Хайнце в моих глазах так и пляшет, он ржет с меня и снова мучит меня Это такой дурдом. Сознался он, откидывая свою голову на подушке, вытянув резко свою руку из-под одеяла, он скользнул когтями по полу, пытаясь удобнее лечь в постели. - Ну, не надо так резко, ты что Осторожней, Ивор. Я же возле тебя, рядом, чтобы помочь. Не забывай этого. Положила я мягко ладонь на его лоб, поглаживая нежно аттурийца. Мне нравилась его кожа на вид и на ощупь, такая приятная, гладкая и шелковистая. - Я не забываю, я ценю это. Ты делаешь возле меня всё возможное и невозможное уже целые сутки и ещё даже не отдыхала, а мне от осознания этого очень неприятно. - Грустно смотря на меня, произнес Ивор, мне от его слов стало тепло на душе. Он переживает за меня тоже, как и я за него. - Конечно, что делаю всё для тебя. - Ты же истощен пленом, экспериментами, пытками, ещё после ранений огнестрелом и моих манипуляций над тобой. - И буду дальше стараться над тобой. А как иначе добиться положительного результата? Надо ведь прикладывать ещё больше усилия для положительного показания. - Я очень хочу тебя вылечить и облегчить твою боль, Ивор. - А отдыхать будем потом вместе, как того ты и хотел. А сейчас скажи мне, что тебе надо? - спросила я, погладив пальцем по отросткам его кустистых трёхцветных бровей, под цвет его валур, разглядывая его внешность и подмечая, что у него всё так красиво и гармонично подобрано природой. Лучше и не придумать. - Немного хотел вверх подтянуться на подушке. Кажись, немного вниз сполз. - Наверное, мои яйца с членом меня перевесили и стащили вниз. Юморнул Ивор с серьёзным видом на лице, рассмешив меня. - Тебя твои член и яйца перевешивают, а меня моя задница, но бывает, что и сиськи тянут меня вперёд, - добавила я, сознаваясь ему в этом, и тоже с юмором. - Главное, чтобы перевес был туда, куда надо, - стрекотнул Ивор, щёлкая мандибулами над моей и собственной шуткой. Встав за изголовьем Ивора на колени, я, нагнувшись над ним, руками взяла его под мышки и, осторожно приподняв над подушкой, подтянула его выше, замерев в таком положении. Потому что аттури откинул свою голову мне на плечо, щекоча мою шею и лицо своим дыханием, шумно вынюхивал меня, щекоча своими мандибулами. Не выдержав, я начала хихикать, хоть мне было очень приятно от такого, ощущать его лицо так близко к своей шее. В моем животе закружились в диком танце бабочки, всё стремительнее набирая быстроту и высоту, распространяя по моему телу странный жар. - У меня такое впечатление, Джесс, что я знаю тебя очень давно - прошептал мне на ухо Ивор, немного волнуясь. Что-то влажное и шероховатое приятно скользнуло вдоль по моей шее и щеке. Я поняла, что он меня лизнул своим языком, и мне захотелось ещё и ещё таких волнительных касаний его языка к своему телу и коже. Но я приструнила свои страсти, которые накалялись и ещё были не к месту. - Это мне так знакомо - проурчал Ивор. Лучше его не провоцировать, он и так слаб, и пока волнение - это для него лишнее. - Давай-ка ложись на подушку, Ивор, я тебя подняла уже выше. Как тебе так? - И хочу ещё тебе намазать твой перец гелем на ночь. Это надо делать почаще, - напомнила я ему о необходимой лечебной процедуре, убрав от него свои руки и отвлекая от витания в облаках и страстного обнюхивания меня. Он с неохотой послушался и оторвался от меня и, вздохнув, произнес, хмуря брови: - Да, так лучше стало. Но на тебе лежать - ещё то удовольствие, - добавил Ивор, не переставая урчать. - Ага, конечно, ты это лучше меня знаешь. Но лечение тоже важно для тебя. - Да, мой малыш - важная персона. Перебил меня Ивор, щёлкая своими бивнями. Я только не поняла, шутил ли он на сей раз или включил сарказм. - Лечение тебе важно, Черныш, ты кусок. - Слушай, а почему ты свой совсем не маленький по размеру член называешь малыш? - задала я наконец интригующий меня вопрос, отойдя к столику, чтобы взять с него тюбик. Ивор посмотрел на меня, задумавшись. - Это то, что я запомнил, когда появился в мир. Голос моей мамы, словно из тумана: "У него малыш между ножек" И с того времени так и повелось с кличкой для члена Точнее, прицепилось... Хоть и глупо, но смешно. Фыркнул Ивор, давая мне уже спокойно снять с себя одеяло. - Ясно с кличкой твоего перца, - улыбнулась я, к серьёзному аттури, погладив ладошкой его по ноге. - А в том вашем городе, где ты родился, наверное, много самок, так как самцов забирают Жнецы? - полюбопытствовала я у Ивора, аккуратно рукой убирая в сторону его юсу, открывая доступ к члену. - Я не знаю, Джесс... Больше не возвращался туда ни разу. Просто раз слышал от Волка, что там решили проблему в недостатке самцов - гаремы. Ответил Ивор, прикрывая глаза. - Ничего себе, прям как тут на Земле! Гаремы были и остались как часть традиций стран Востока, - воскликнула я с восхищением, закатывая глаза, от чего Ивор с удивлением на меня вытаращился. - Ага, это такая очень сладкая романтика, дальше некуда Особенно для ревнивых самок, - протянул он с сарказмом, фыркая. Я, поняв его намёк, промолчала. - Сам же не мёд с этим, - подумала, вспомнив его угрозы и обещания. Аккуратно наносила Индовазин с тюбика на свою ладонь, размазывая осторожно пальцами по всей длине его члена, боясь нажимать сильнее на его воспалённый орган. – У тебя такой прикольный член, чёрный и красные пятнышки по коже. Хмыкнула я, чувствуя, что краснею так, что аж полыхают не только мои щеки, но и уши. – Это крайняя плоть такого цвета, член спрятан внутри, под ней. И он совсем иного цвета. Не зелёного, как некоторые самки думают. Ответил Ивор, намекая на меня. – Неужели он мысли может читать? Проник знак вопроса в мою голову. А Ивор спокойно продолжил: – Когда член встает от возбуждения, крайняя плоть соскальзывает с его головки, освобождая её, и член готов к работе. Спокойно пояснил мне Ивор, просвещая такую девственницу, как я, в интимные подробности, иногда вздрагивая от моей руки, легко скользящей по его члену, блестящему и влажному от геля, как и моя рука. Подняв глаза на Ивора, произнесла грустно: – Извини, Ивор, если я сделала тебе больно своим неосторожным движением, должна же всюду нанести на него гель. – Ты же не виновата в этой боли, милая моя Джесси. Это всё так званная дрессировка того урода наделала. Зарычал Ивор, сжимая руки в кулаки. – Завтра положим на твоего малыша компресс, чтобы не мучить тебя лишними процедурами. Мне приходится его сдвигать в стороны для нанесения геля по верху, бокам и снизу. Хорошо, что урод хоть до твоих маракасов... не добрался. Пробурчала я, чувствуя на своей ладони увесистый вес большого члена Ивора. Член лежал на моей скользкой от геля ладони, напоминая дремлющую змею, которая положила свою голову на мою руку. – Какие такие эти маракасы? Что это? – изумился Ивор, поглядев на меня со своей подушки, немного уже приподнимая голову самостоятельно. – Ну, твои эти, что под членом двое прятались, мягкие шарики, орешки. Яички, одним словом. А маракасы – это ударно-шумовой музыкальный инструмент, тип, разновидность погремушки, народный инструмент индейцев. Снова покраснела я, чувствуя его теплые яички под своей рукой, потому что мне ощущать их было приятно в руке. – Понятно... Но если бы он приложился мне по маракасам своей дубинкой, музыки бы не было. Разве что яичница, – ответил он, вздрагивая, представляя в своей голове такую картину в целом. – Перестань, пожалуйста, Ивор, твои нервы мне передаются. Хоть ты и не виновен в этом, что этот урод тебе психику нарушил своими долбанными пытками, – попросила я аттурийца, ещё хорошо нанеся и осторожно растирая Индовазин в область всего паха. – Хорошо, я постараюсь это недоразумение исправить, – ответил он, с пониманием посмотрев на меня. – Вот пока у нас с тобой и все на сегодня, – заявила я, вытирая руки от геля об влажную салфетку, чтобы накрыть его пах юсой, а самого Ивора – одеялом. Потрепав его по щеке рукой, он, с урчанием прикрывая глаза, потерся о мою руку скулой. – Ивор, я сейчас пойду принимать душ. Ну и после душа ещё слопаю тушёнку, и можно будет нам заваливаться спать. А ты, кстати, сам-то не голоден? – спросила я, наклонясь ниже над его лицом, заглянув в его глаза красного цвета, проверяя свою работу. Левый глаз был ещё не такой яркий и немного мутноватый, но он уже хоть его открывал спокойно и видел им. – Хорошо, я подожду, моя малышка, ты очень замоталась возле меня. Освежишься хоть в душе. И ты должна хорошо покушать, набрать сил, – ответил он, разглядывая мое лицо над своим с каким-то голодным, более хищническим выражением в глазах. - Конечно, что я голодный, мне охота тебя съесть. - Ты так вкусно пахнешь... Как это мне знакомо... Заурчал он. - Целиком съесть, упиваясь твоими соками. Произнес он, и пока я в полнейшем шоке зависла над ним. То, что Ивор называл меня своей малышкой, это очень радовало меня, взрывая мои мозги. Но то, что произнес потом... Это вообще был какой-то вынос мозга. Ивор, урча, высунув гибкий розовый длинный язык, немного заостренный к концу, начал им лизать мое лицо. Отойдя от шока, я постаралась поймать его за юркий язычок пальцами, но он уже спрятал его в своем клыкастом рту. Положив на его ротовую полость ладонь, я произнесла: - Мной ты не наешься, Ивор, костями подавишься. - Я у тебя серьезно спрашивала, голоден ли ты?! Пробурчала я, чувствуя под своей ладонью концы его острых бивней, горячее дыхание и протестующее мычание. И убрала свою руку с его рта. - Я и ответил целиком серьезно, по-мужски, что хочу тебя! А ты приняла то, что я сказал, за каннибализм чистой воды? - ответил шокированный Ивор, растерявшись и вгоняя меня в краску. - Ну, не обижайся Ладно, красавчик? Оно так прозвучало от тебя Хищно очень. Я же не в курсе таких интимных дел. Нагнувшись, поцеловала его в лоб. - Чтобы отлизать у самки языком между ножек, члена не нужно. Потому что хватит и моего языка. Произнес Ивор, облизывая клыки своим языком. Слушая его речь и смотря на то, как он облизывает себя, я думала, что сейчас вообще под землю провалюсь. - Целка целкой. Но всё же опростоволосилась я. От только моя киска от его слов начала пускать слюни. Зачесалось ей сразу. - Ладно, Ивор, когда оклемаешься, тогда делай со мной что угодно. Ляпнула я, поспешно вставая на ноги, чтобы он не учуял мою влажную киску, и направляясь бегом в душ. - Это же надо такое ему сказать? Я стаю смелее. О Боги! И всё же ближе к мечте и своему сну. Подумала я, поспешно раздеваясь от испачканной одежды в ванной, оставив двери приоткрытыми. - Я хочу тебя по-мужски! - припоминала я его обжигающие слова, подставляясь под прохладные струи воды. - Хоть и слаб же ещё, глупыш черныш. Но уже хочет. Когда Джессика ушла принимать душ, я лежал в постели, слушая из ванной шум воды, обволакивающий её тело, и жалел от того, что пока я не могу быть с ней рядом, помыть ей спинку и страстно вылизать горячее местечко между ног. Начавшее сводить меня с ума своим таким знакомым до боли и головокружения запахом, преследующим меня ещё с дней моей юности. Да, и ещё я понял наконец и признал это, что люблю её всем своим сердцем и темной душой ассасина. Вода перестала течь в слив. И за минуту с душа вышла она, нагая Джессика; по её мокрому соблазнительному телу стекали капельки хрустальной воды. — Ивор, это ничего, что я нагая? Блин Я, знаешь ли, просто склерозная жопка, забыла взять со шкафа свой банный халат, — прощебетала она мне сконфужено, направившись к шкафчику, встроенному в стенку комнаты. Повернувшись ко мне спиной, на её плечике горела такая знакомая мне наколка с моих юных лет — алая роза, объятая пламенем. То, что преследовало меня в моих фантазиях и снах, воплотилось в реальность, приобретая черты Джессики. Я почувствовал, что сгораю в пламени пожара, как и эта роза на плече моей любимой. — Это всегда была ты Моя Джесс Я знал это! — произнес я, чувствуя, что меня всего трясёт. Выбравшись с душа, я поняла, что забыла взять с собой халат. И, бодро проинформировав Ивора, со своего места, смотрящего на меня странным потемневшим взглядом, о том, что я склерозная жопа, направилась нагишом к шкафу, не особо волнуясь из-за этого. Потому что его я видела целиком голым. Сама раздевала его. И справедливо будет, когда и он меня увидит голой. — Это всегда была ты Моя Джесс! Я знал это! — услышала я его странное, хоть и отчетливое, бормотание и повернулась к нему, почувствовав что-то неладное. Кинув на пол халат, я бегом кинулась к Ивору, напоминающему мне в этот момент эпилептика в припадке конвульсий. Обхватив аттурийца руками, уложила к себе на колени, но, поняв, что этого недостаточно, обняла его, прижимая к себе, выглаживая его по валурам, лицу и плечам. — Ивор, ты пугаешь меня, глупенький аттури. Вроде всё было с тобой в норме, пошла, приняла душ, пришла к тебе, а тут непонятно, что на тебя нашло. Говорила я, взяв руками его лицо с прикрытыми веками глазами, покрывая его всего поцелуями. Чувствуя, что после каждого моего поцелуя его лицо и меня обжигает пламенем. Даже как-то уже и не странно стало, что Ивор успокаивается, расслабляясь в моих руках, как по мгновению волшебной палочки. – Я я не глупенький И я не делал ничего такого, чтобы напугать тебя специально, Джессика. Случилось то, что и должно было случиться. Произнес он мне загадочно, немного охрипшим голосом. Ему удалось вытянуть ко мне свою руку и обнять меня, его прерывистое дыхание обжигало мою грудь и шею. – Ну, я все равно пугаюсь за тебя, Ивор, ты же весь горишь, ты словно огонь. Надо что-то с этим делать. – И припадок, что был у тебя, ты случайно не эпилептик, Ивор? Пробурчала я, дрожащей рукой выглаживая его горячую щеку и лоб. – Нет, я не эпилептик. И не надо ничего делать. Я в порядке. Против этого нет лекарств, Джесс, разве ты сама этого не понимаешь, что со мной? – То, что во мне живет и сжирает меня изнутри своим пламенем всё больше, оно не становится меньше. Я с изумлением уставилась на него, смотря в горящие пламенем глаза Ивора, с щемящим сердцем смутно догадываясь, что с ним такое. – Ты же этого хотела, Джесс, или разве не правда? Ты хотела, чтобы я горел к тебе. Вот я и горю. – Да. Мы с тобой сгорим вместе, Джессика, в этом пламени, потому что я люблю тебя и любил ещё тогда, когда увидел тебя в своих снах. Помнишь, я хотел тебе рассказать свой сон не так давно? Но ты меня не выслушала до конца, сказав мне, чтобы я заткнулся, иначе ты меня задушишь подушкой. Говорил Ивор, распаляясь всё больше. – Нет, нет, не надо ничего мне говорить Послушай меня, Джесс, – проговорил он, положив мне свои дрожащие пальцы на губы. – Знаешь, я очень хорошо запомнил из этих сновидений твой запах, ни с чем и ни с кем больше не сравнимый. Как и эту твою татуировку розы, охваченной пламенем, на плече. Сразу узнал её, как только увидел. Хоть твоё лицо в прошлом моё подсознание почему-то шифровало от меня в моих сновидениях Видно, оно хотело, чтобы я до сути сам докопался. Я и докопался наконец-то! Проговорил Ивор, урча от того, что я взяла его слабеющую руку в свою, зажимая легко его пальцы в своей ладони, смотря на него и чувствуя, как меня разносит изнутри от бушующих, словно волны в штормовом океане, эмоций к нему. – Я не сомневалась в тебе ни на секунду, Ивор, ещё с лаборатории. – Как не сомневалась в том, что ты любишь меня. Я чувствовала любовь от тебя. – Да, мой любимый Ивор, я готова гореть вместе с тобой в пламени страсти и любви и разжигать это пламя ещё больше. Проговорила я пылающему жаром Ивору, приступив от слов к действию. Нагнувшись к его лицу, обхватив руками его, я страстно поцеловала Ивора между его мандибул в клыки, воинственно проникая в его рот своим языком. Поиграв языком по его длинным клыках и ребристому небу, я начала засасывать его язык в себя. Моя атака поцелуем выявилась для Ивора ещё одной приятной неожиданностью, у него от моей напористости перехватило дыхание. Я уже обрадовалась, что всё шло по моему сценарию. Но тут случилось неожиданное По бокам моего лица сомкнулись его мандибулы, осторожно, но ощутимо. Руками он обнял меня, прижимая к своей горячей груди. И в ответ на мой поцелуй Ивор задал мне перца своим длинным языком, исследуя мой рот чуть ли не до самой глотки, после чего, пользуясь моим замешательством, бодро взял инициативу на себя, захватил мой язык своим шероховатым языком, утащив его в себя, словно старался высосать меня в себя целиком до дна. Не знаю, сколько мы по времени между собой страстно сосались и лизались, словно приросши ртами друг к другу, но я всё больше чувствовала, что моя голова вскружилась от него и от его бурной ответной страсти так, словно после катания на быстрой карусели. Он ослабил захват своими мандибулами моего лица, нежно захватив между клыков мою нижнюю губу. Что не помешало мне кончиком языка пощекотать его за десна. Ивор заурчал, разжав свои клыки и лизнул меня по губам. - Башка моя пошла гулять лесом Сказал он, разжимая свои объятия, чтобы перевести дух, лёжа на моих коленях, прикрывая глаза. - И моя голова тоже кружится, как и твоя, - ответила я ему, положив ладонь на его голову. - Потому что ты целуешься, Ивор, очень горячо и так страстно, - погладила я его нежно по лбу рукой. - Джесс, я люблю тебя! - прошептал Ивор, смотря на меня, и его взгляд словно пронзал меня насквозь. - Я тоже тебя люблю, мой хороший, - поцеловала его между глаз с нежностью. - Это так приятно: любовь, чувства. Ощущать их в себе и от тебя их чувствовать в ответ, ещё больше башку мне сносит. - Чувства такие яркие, прелестные. Намного ярче, чем в моих снах, и сильнее. Проурчал Ивор, лизнув меня по губам. Притрагиваясь своими немного дрожащими пальцами к моей щеке, вызвав во мне улыбку, поцеловала нежно его в руку, заметив не без гордости: - Ты у меня молодец. Уже немного руками пользуешься. Оправляешься. Он застрекотал, ответив: - Твоё лечение и любовь ко мне, старание надо мной, даёт чудесный результат. Ответил он, смотря на меня с теплотой. - Да, это приятно видеть и осознавать, Ивор. - Но только знаешь, любимый, меня будоражит одна мысль: я не думала, что твоя любовь ко мне так проявит себя, погрузив тебя в какой-то лихорадочный припадок. Я так напугалась за тебя, мой дорогой Ивор. Говорила я, перебирая в руке его длинные косы. - Извини, моя любимая, я не мог с собой ничего поделать в этот момент, даже твоя татуировка мне шибанула по башке так, аж дух с меня чуть не выбило Проурчал он, стараясь поднять голову и лизнуть меня. Я ему не дала этого сделать, строго положив руку ему на голову. - Мой бедняжка, мой хороший Ивор, лежи лучше, набирай сил, хватит сегодня с тебя потрясений. Наклонив к нему лицо, сама дала лизнуть себя по губам. - Ладно. Согласен, дорогая. — Зато ты уже в курсе, мой птенчик, как пылко проявляется любовь самца аттури к своей нежной самочке уманочке. И ты знаешь, как успокоить меня, на какие точки нажать. Так что всё нормально, — проговорил Ивор. — И я помню, что ты хотела подкрепиться какой-то тушёнкой. Только из-за меня забыла это сделать. Ага, и ещё одно, моя любимая Можешь дать мне воды попить? Ну и если тебе не трудно, Джессика, радуй мои глаза и сердце дальше, не облачайся в одежду. Хорошо? Или я слишком наглею?