Глава 2

      Сон был глубоким, но тревожным. Немыслимые страшные монстры то и дело мелькали перед глазами, грозились клацнуть своей пастью где-то в районе шеи (там, где болит, когда засидишься над книгой долго), откусить голову и проглотить не жуя. Рейвен дёрнулась, просыпаясь от кошмара в холодном поту. Сознание по частицам собирало воспоминания о сне, закончившемся на громком взрыве бомбы, что в реальной жизни оказался камнем, попавшим под колёса их фургона.       Девушка приподнялась на локтях, обнаружив, что все остальные странные всё ещё сладко сопят. К тому моменту, когда машину здорово тряхнуло, сон отступил совсем. Странная сидячее положение приняла — спина во сне затекла до хрустящей боли. Грязные пальцы устало протёрли глаза, перед которыми тут же замаячили белые мушки. Хотелось замахать руками, отогнать мешающих тварей, но как по волшебству те испарились сами. Она впервые осталась со своими мыслями наедине, и нескольких минут им вполне хватило, чтобы довести её до полного сумасшествия. С силой закусила ладонь — хотелось кричать. Громко и истошно, чтобы услышали все, и солдаты, и тем более родители. Чтобы услышали и успокоились. Она жива. Не цела, не спокойна, но жива. Пока.       Где-то на затворках сознания послышался мужской бас. Сначала один, затем присоединился второй и третий, и вот уже одиночный голос перерос в полноценный полилог. Их грубая, не лишённая мата речь, жгла уши, и все силы ушли на то, чтобы побороть желание заткнуть их пальцами. Да так, что ещё попутно песню себе под нос напевать, чтоб уж точно не услышать ничего.       Рейв помедлила пару секунд, и тут же спохватилась. Миллард. Она не заметила его, когда обводила взглядом большой фургон. Повертела головой по сторонам, протерла даже руками глаза — всё без толку. Ничего, кроме кучки картофельных мешков возле неё, разглядеть не удавалось. Куда же его чёрт мог запропастить?.. Ладони в миг запотели. В голову лезли все самые ужасные мысли.       Идея, что всплыла в голове, показалась глупой. Что если этот дурак себя клоуном решил возомнить, спрятался под грудой мешков рядом с ней, ждёт момента, когда она полностью расслабится, и с громким "БУ!" появится, заставляя её испытать микро инсульт. Нашёл время шутить. Либо у неё точно едет крыша, тихо шурша своим шифером. Но попытка пыткой никогда не была, и потому она не нашла другого выхода, кроме как одёрнуть ворох тряпок.       Брезгливый визг застрял где-то в горле — именно там она успела его перебить, чтобы не закричать на весь фургон и не разбудить остальных. Первая мысль — сон. Она всё ещё спит. Дурацкий сон неприятным послевкусием пересказывает ей прошедший день, искажая некоторые детали до неузнаваемости. Да, пожалуй, это было самой верной версией из всех. Рейвен даже ущипнула себя для достоверности. Точечная боль сковала лодыжку, но картинка перед глазами так и не исчезала.       Она не могла объяснить груду вещей, парящих в воздухе и точно манекен лежачий облепив собой. Вот только манекена никакого и нет. Ничего нет. Абсолютно. Полнейшая пустота, окутываемая горчичного цвета джемпером поверх белой рубашки и строгими брюками. Рядом одиноко лежали очки.       — Всевышний, я окончательно свихнулась. — губы сами растянулись в шепоте, когда она одним лишь пальцем поддела рубашку в районе груди.       Сперва поддалась одна пуговица, затем вторая и третья, и вот рука скользнула уже глубоко внутрь, туда, где у мужчины располагалась бы грудь. Она чувствовала что-то твёрдое и гладкое, ну точно кожа человеческая. Она была тёплой и двигалась от дыхания, но глаза по прежнему были околдованы — никакого человека там нет и в помине.       — Извини, ты девушка, конечно, красивая, но мы с тобой едва знакомы. — раздался тихий голос, от которого Рейвен визгнула в голос. Спящие на другой странные тревожно заворочались во сне.       — М-м-м... — слова забылись, и сейчас она походила на корову немую, что даже "му-у" с трудом выговорить могла.       — Миллард. Да, это я. Забыл предупредить.       В том же моменте пустота стала исчезать. Тело начало появляться с самого низа, с ног, постепенно поднимаясь вверх. Вот материализовались пальцы, кисти, плечи. Как краской цветной обтекаемая, самой последней была голова. Все произошло в несколько секунд, но завораживающее зрелище, казалось, тянулось не менее получаса.       — Вуаля. — он с особо деловым видом надел последний элемент. Теперь очки, лежавшие всё время на полу, красовались на переносице.       — Т-ты.. как это... что вообще происходит!? — голос был нервным, и казалось, что странная была на грани того, чтобы сойти с ума. Это было одной из последних капель.       — Всё нормально! — он сразу вскинул руки. Жест такой маленький, такой милый, сразу расставил все точки, ставя парня в уязвимое положение. — Я ведь не просто так тут. Я тоже странный. Невидимка.       Глаза сузились в недоверии. Ну да, как же. А видит она сейчас проекцию его. Было бы в руках оружие — точно бы направила в его сторону, обороняясь.       — Как ты сделал это? — только и смогла выдавить. — Годы тренировок. — он пожал плечами слишком обыденно, да так, что треснуть по голове хотелось. Слишком уверенный в себе, и казалось, в завтрашнем дне. Не такая уверенность должна быть у человека, которого на каторгу везут. — К сожалению невидимость — это моё привычное состояние. Я таким родился и всегда был невидимым. Со временем только научился возвращать себе внешний вид. Но на это силы требуются, я этот образ постоянно поддерживаю будучи в уме. Во сне, сама понимаешь, облик сходит, и я становлюсь самим собой.       Несколько секунд ещё боролись в её голове мысль о том, правду ли он говорит, или тварь под прикрытием. Взгляд добрый, невинный, да и вчера он ей помог. На тварь совсем не похож. Похож на студента первокурсника — молодой, озорной, шутить постоянно пытается. И надеется. На лучшее надеется.       — Занятно. — мышцы постепенно расслабляться начали, и Мила это очень подбодрило.       — А сама-то, чем странная? — он утёр сопливый нос тыльной стороной ладони и слабо шмыгнул. Пальцы машинально принялись застёгивать пуговицы на рубашке, которые пару минут назад она расстегнула так беспардонно. Подумать только, полезла спящего лапать. Щёки налились алым.       Лицо вмиг бесстрастным стало. Глядело на него как на картину, как на портрет. Так, словно сто раз уже этот вопрос слышала. Никогда не любила на него отвечать. То ли от того, что в детстве дразнили, камнями кидаясь, обзывали "нечистой", то ли от того, что не раз уже странность её оружием обернуть пытались. И добрые и недобрые люди. Все в ней объект видели, а не девушку Рейвен.       Вспомнила, как в первый раз о странности узнала. Это был лучший и худший день одновременно. Помнила то, как неизвестная сущность рядом с ней появилась, в точности её повторяя, и как испугалась она. Родителей тут же позвала одиннадцатилетняя Рейвен, и плакалась им, и спасти упрашивала от неизвестного. А те лишь плечами пожимают, в каждую щель заглядывая. Нет никого, хоть тресни. И в помине нет. А дочь лишь кричит и плачет. Потом только, через пару месяцочков всё повторилось, но на этот раз она точно готова была, чтобы обуздать силу свою. Свой дар, своё проклятье.       Ривер опустила взгляд вниз. Дощатый пол фургона был усеян трещинами, через которые виднелась проблёскивающая местами дорога. Свет проникал ото всюду — маленькое помещение трещало по швам, — но сейчас это было на руку. Вгляделась внимательно в темень, наконец заметив отблеск Миллардовой тени. Разум успокоила, глубоко задышала — так, как учил папа. Рукой провела где-то в воздухе, и тут же тень её удлиняться начала, так гибко, так неестественно, словно щупальца монстровские. Удлинялись ровно до того момента, пока не достигли невидимки. Точнее, тени его. Пробрались чуть выше, к голове, и схватили тень за патлатые волосы, запрокидывая. Тут же сам мальчик голову запрокинул вверх, да так сильно, что малость взвыл от боли — голова гудела.       Услышав писк сдавленный Рейв тут же отпустила тень, возвращая её обратно к себе.       — Как это... — Миллард судорожно поправлял дужку очков, боялся, что вот-вот спадет с него и тот останется совершенно слепым. Крутил головой, вертел в разные стороны, но никак не мог понять в чём дело. — Ты телепат?       Впервые после пробуждения её губы растянулись в усталой улыбке.       — Нет. Тенями управляю. Моя тень только что твою за голову дёрнула, вот ты и...       — Круто-о! — он перебил её раньше, чем та договорить успела. — В жизни про такую странность не слышал. Сильная.       — Это не всё. Иногда могу тени материализовывать. Жизнь вдыхать них, такой себе Виктор Франкенштейн. Только сил это требует много, тяжело ещё. Поэтому редко прибегаю к технике...       — Ты просто представь, —казалось он совершенно не слушал того, что она говорила. Витал где-то в своих облаках, смотрел по сторонам, руками размахивая. С головой окунулся в грёзы свои, фантазёр чистой воды. — Не нравится тебе человек, а ты его на расстоянии раз... и чпокнул. Ну, по голове, разумеется. — он вновь засмущался, вновь поправил идеально сидящие очки. Нервничает, что ли...       — Да, именно так это и работает. — снова уставшая улыбка.       Пахнет сыростью и ещё чем-то новым. Чем-то приятным, что обволакивает своим уютом и заставляет зажмуриться от удовольствия. Пахнет свежевыпеченным хлебом. Желудок в моменте осознания свело — от булочки Милларда не осталось и следа. Есть хотелось так, что девушка готова была начать пилить себе ногу. В голове успела обдумать тот факт, что мясо у неё наверняка твёрдое и пресное.        Нос инстинктивно тянулся вслед за запахом, задирая подбородок куда-то вверх.       — Тоже это чувствуешь? — тихо прошипел невидимый парень, и Рейвен кивнула.       — Откуда здесь хлеб? — она не успела получить ответ, поскольку долгожданная остановка транспорта и непонятный шум снаружи привлек внимание их обоих.       Скрежет металла, раздавший откуда-то снаружи, резанул слух. Хотелось надеть беруши, проколоть барабанную перепонку, лишь бы не слышать этот душераздирающий писк, который тут же пробудил остальных странных. Небольшая кучка из трёх людей, мирно спящих друг на друге, зашевелилась.       — Миллард, что случилось? — послышался картавый голос какой-то девушки. Её длинные светлые волосы сбились в колтуны, белая рубаха потеряла привычный оттенок, превратившись в бледно-жёлтую, но её большие карие глаза, привлекающие к себе всё внимание, горели добром и страхом. Казалось, девушка заплачет вот-вот, о чём совершенно не говорил её бойкий спокойный голос.       — Мы уже приехали? — добавила другая девочка, уже младше. На вид ей было едва за пятнадцать, но короткие курчавые волосы отнимали от внешности ещё пару годиков точно.       Он не ответил ни первой, ни второй, лишь пригрозил им пальцем у рта о тишине. Худое высокое тело извернулось в неестественной позе, заглядывая в одну из самых больших щелей в стене — ту, что находилась около кабины водителя.       Мелкие пылинки, оседающие на стёклах очков, и яркий солнечный свет мешали рассмотреть картинку ясно. Ни через секунду, ни через две, не через пять. Невидимка готов был сорвать с себя чёртовы очки и выкинуть их куда-то подальше в угол, и не жалко будет, если разобьются. Зато мешать не будут. Останавливало лишь то, что без них он увидит не больше, чем кончик собственного носа.       В конце концов зрачок сузился, привыкая к вопиющему солнцу, и детали ландшафта стало возможным разглядеть. Внимание привлекли стены. Высокие каменные стены, оканчивающиеся вверху серпантином колючей проволоки. Кое-где она сменялась сеткой из такой же проволоки, но в основном создавалось впечатление того, что пункт их назначения не лагерь странных вовсе, а самая настоящая тюрьма.       Мимо взгляда прошёл человек, с ног до головы облаченный в зеленый камуфляж. На голове красовалась каска, в руках простенький автомат. Он что-то громко говорил водителю, и британский акцент был таким сильным, что невидимке не удалось разобрать ни слова. Затем он подошёл к воротам, которые всем своим существом заставляли челюсть отвиснуть.       Большая каменная арка встречала на входе всех новоприбывших. Около неё было много солдат, охраняющих вход и выход такого значимого места. Дугообразное каменное изваяние оканчивалось широкой надписью "BASTION" в самом верху. Парень подавился слюной, осознав, как сильно недооценивал масштабы этого места. Глаз в последний раз пробежался вокруг, оценивая общую обстановку, и тут же заслезился —ничего, кроме выжженной жёлтой земли, больше походящей на саванну. Совсем всё не так, как он себе представлял. Совсем не так...       — Ну что там? — снова спросила златовласка.       — Приехали. — коротко и не радужно. Он тут же сморгнул подступающую слезу. Он хотел впасть в уныние всего на секунду, которой у него не было и так. Из всех присутствующих позитив держал только он. Увидь они расклеившегося нового знакомого, и облако депрессии тут же повиснет над всеми. — Конечно, не Карлтон, но тоже впечатляет.       Рейвен угрюмо скривилась на неуместные попытки шутить. В следующее мгновение транспорт снова двинулся, но только для того, чтобы вновь остановиться (на сей раз окончательно) и заглушить мотор. Тишина, окружившая в ту секунду, стала самым большим подарком судьбы для больной от вечного шума головы. Жаль только, блаженство продлилось лишь несколько секунд.       Грохот, с которым задняя дверь отворилась, Рейв не забудет никогда. С таким же оглушительным грохотом разрушилась её жизнь, где-то... чёрт его знает, сколько часов назад. Мужчины в камуфляже, обтекаемые лучами света , переняли на себя всё внимание. Их было двое, и настроены они были недружелюбно. Об этом говорили хмурые брови, скрывающиеся под чёрными балаклавами.       — Пятеро, сэр. — сказал один из них, скрываясь из поля зрения. Второй слишком неожиданно похлопал рукой по хлипкому днищу. Он сказал что-то на другом языке —скорее всего, немецком, — и повторил уже на ломаном английском, увидев, что никакой реакции нет.       — Выходим! — речь была тверда и уверенна, несмотря на простенький голос. Совсем молодой, словно сломавшийся вот-вот. Вполне возможно что солдат был совсем юн, возможно даже в один возраст с ними. Вот только по другую сторону жизни.       Девушка на него смотрела, как змея на добычу. Хищно, прямо, не отрывая взгляда. Где-то на периферии показались фигуры двух девчонок и Милларда, медленным шагом покидающих фургон. Стоило им спрыгнуть на землю, как неизвестные руки забрали их из поля зрения. Как в дыру чёрную засосало. Как будто навсегда.       — Вам особе приглашение надо? — повторил юноша ещё грубее, и только сейчас странная заметила парня напротив себя. Он был с теми девочками всю дорогу, но Рейв умудрилась его не заметить. Должно быть из-за длинных до скул чёрных волос, тонкими змейками закрывающих глаза. Издалека приняла его за девчонку. Одет он был в чёрное, и будь Рейвен какой-то суеверной старушкой, непременно подумала бы, что за ней сама смерть явилась.       Он смотрел на военного точно также, одним своим видом презрение выражая. Рука с чёрными пятнами вдруг откинула с глаз волосы, и солнце озарило его бледное красиво лицо и серые глаза.       Из мыслей вырвали немецкие ругательства, которые юноша говорил не скрываясь, совершенно точно зная, что его не понимают. Он поднялся в фургон, и первым делом подошёл к юноше, хватая того за плечо.       Возникло желание засмеяться, когда парень демонстративно выдернул руку, за что поплатился небольшим подзатыльником. Со второй попытки его всё же удалось поднять с места.       — Прилипла, что ли? — снова на ломаном английском, на сей раз обратились к ней. Парень возвышался над ней, в данную секунду во всех смыслах. Смотрел на неё сверху вниз, как на дерьмо собачье, что к берцам прилипло. Дышал яростно, что балаклава вздымалась. Казалось секунда ещё, и пар из ноздрей повалит.       Губы растянулись в полуулыбке, и странная ни на секунду не сомневаясь, подняла вверх руку с явно оттопыренным средним пальцем. Звонкая пощёчина тут же настигла её, и Рейвен засмеялась в голос. Это всё, на что способен жалкий солдатишка, такой, как он. Он лишь шестёрка в руках крупных дядей, который не может сделать ничего, за что потом не поплатится. Возможно даже жизнью. Безмозглое существо, робот, выполняющий команды. И таких как он тут десятки, сотни, по всей стране и вовсе, миллионы.       Как сильно её забавляло то, что в ответ на посылание на хуй он не смог выдать ничего лучше, чем просто пощёчина. Яйца, видимо, продал вместе с индивидуальностью.       Он не церемонился, когда схватил её обеими руками, насильно повёл к выходу, толкая, пиная ноги, которые она нарочно не гнула. Хотел прямо из фургона вышвырнуть, так чтобы на землю свалилась, песка наелась, чтобы знала, кто она тут. Никто. Звать никак. Но нельзя. Приказ начальства.       Она вырывалась слишком сильно, и как специально, на последней ступеньке он её отпустил. Равновесие подвело, и в то мгновение она свалилась, распластавшись звездой на земле. Со сторон послышались мужские смешки.       — Рейвен! —она слышала голос Милларда, который стоял где-то недалеко, и звук, с которым солдаты оттолкнули его подальше. Она не дождалась его руки помощи, и знала, что не дождётся. Они бы не позволили. Потому что с этой секунды лишь одно правило было — она сама за себя.       Подняли с земли также — силой, и только сейчас она смогла оглядеться. Азарт прежний поутих, когда пришло осознание — не лагерь это, а самая настоящая крепость. Высокий забор с колючей проволокой, обмундированная до ниточки охрана, и огромная, просто немыслимых размеров территория. На ней было всё — от больших зданий, разбросанных по периметру, как веснушки на носу, до баскетбольных и спортивных площадок; от личных полей, усеянных культурами, до целых авто и авиа стоянок. Самый настоящий город, не иначе. А ещё странные. Очень много странных, которые были повсюду. Кто-то без стеснений глазел на новоприбывших, кому-то до них и дела вовсе не было, гоняли себе мяч на поле, громко перекрикиваясь. Рейвен подметить даже успела — странно, что все в одинаковой одежде не ходят. Ну такой, чёрно белой, в полосочку, на которой номер ещё личный обычно нашит. Под это место очень подходит.       Их было не много. Новеньких прибыло от силы человек пятнадцать, и всех в одну длинную колонну выстроили. Её поставили последней. Шла за вереницей, глядя в чей-то бритый наголо затылок. Готова была прямо сейчас из строя выйти, всех, кого успеет, раком нагнуть, чтобы тени их в немецкий флаг порвались, и тела вместе с ними. Единственное останавливало — с большей вероятностью убьют после такого. Жить хотелось не особо, но инстинкт самосохранения все же не давал пока самоубийство совершить. Не сегодня. Может немного позже.       Рейвен смотрит себе под ноги и отсчитывает каждый шаг. "Три...десять..двадцать шесть" — шепчет под нос, словно с ума боится сойти. Кругом ни одной родной души, а она тут идёт, метры считает. До чего — сама не знает. Возможно до эшафота своего личного, а возможно просто чтобы страх в груди унять. Не прекращающийся липкий страх.       Помещение, в которое всех завели, было небольшим, но на удивление уютным. Расписные ковры, любительские картины, гобелены, подсвечники — здание совершенно не казалось пустым, и уж тем более не походило на тюремный барак, каким могло казаться снаружи. Внутри было военных не меньше, чем снаружи. И каждый абсолютно был занят каким-то делом. Вскоре они вошли в дверной проём, отчего оказались в зале побольше. Он был более пуст, но не менее красив. Большие витражные стёкла играли смешанной радугой на их лицах. По середине стоял стол с молодой девушкой за ним. Красивое острое лицо было строгим, взгляд помешался на бумажках в руках.       — Мэрион, новая партия. — сказал один из провожатых, и только сейчас девушка подняла свою голову. Окинула колонну строгим взглядом, затем судорожно принялась копаться в бумажках.       — Пятнадцать? — спросила она, не отрывая взгляда от документа в руках.       — Пятнадцать.       — Спасибо, Чак. Свободен.       С этими словами мужчина средних лет отдал честь, после чего развернулся на одних лишь пятках и спешно покинул комнату.       — Блейз, командуй. — тихо сказала она высокому парню, стоящему рядом с ней.       Это был высокий, коротко стриженный парень. Совершенно безэмоциональный и строгий, такой же, как и абсолютно все здесь. И только цвет камуфляжа на нём (чёрный) отличал его от остальных.       — Партия, выстроиться в шеренгу! — не подождав не секунды гаркнул он. Голос был очень громким и грубым, некоторые, кто стоял рядом, вздрогнули. Без лишних слов парни и девушки выполнили приказ, и вот ряд странных — от мала до велика, — уже столя перед столом.       Девушка, к которой обратились Мэрион, прочистила горло, поднимая голову к ним. Губы начали мелодично зачитывать текст.       — Колфилд Миллер, Феникс Остин, Балум Элиза... — её губы были тонкой полосой с родинкой на сгибе, каштановые густые волосы собраны в тугой конский хвост, в ушах красовались серьги-кнопочки. Она была молода и стара одновременно. Так, обычно, говорят о тех, кто за короткий повидал в жизни достаточное количество дерьма.       — ... Виларель Луна... — продолжала зачитывать она, лишь изредка слюнявя палец, затем звучно переворачивая страницу. Рейв на секунду задумалась о том, является ли она странной, либо эта взрослая не по годам леди была самой обычной девушкой?       — ... Наллингс Миллард, Брантли Бронвин, Мартин Эйва, Хартинс Теодор, Рейнхард Рейвен. Чьё имя не назвала — шаг вперед.       Несколько секунд гробовой тишины прервались тихим перешептыванием. Все оглядывались по сторонам в ожидании, что какая-то заблудшая душа выступит вперед. Прошло с десяток секунд, но все стояли на своих местах.       — Отлично. — лишь сейчас девушка выпустила ворох листьев из своих рук. Встала, поправляя чёрную юбку-карандаш. Руки сцепились в замок. — Меня зовут Мэрион Уильямс, капрал пехотного отряда территориальной Уэльской армии. На данный момент я выполняю обязанности помощника командира северной части Бастиона. Многих из вас интересует вопрос о том, почему вы все здесь находитесь. — девушка расхаживала из сторону в сторону, говоря текст чётко и быстро, точно заучивала всю ночь перед этим днём. — На этот вопрос можно отвечать долго, скажу лишь то, что ваше пребывание здесь — обязательная часть жизни таких людей, как вы. Странных.       Тонкие девичьи пальцы обхватили гранёный стакан на своём столе. Сделав пару маленьких глотков, она присела обратно.       — Дорога для вас была долгой и изнуряющей. Мы ответим на все ваши вопросы, но прежде позволим привести себя в порядок, принять душ, переодеться. После вас передадут под ответственность доверенных лиц, которые будут работать с вами дальше. Блейз проводит вас до банных комнат. Прошу вас не торопиться, но действовать оперативно — день короткий, а вам надо многое успеть.       Она указала рукой позади себя, туда, где виднелась дверь в другую комнату. В следующую секунду парень, чьё имя было Блейз, буркнул неразборчивое "за мной", широкими шагами отдаляясь в сторону двери. Первыми за ним пошли самые отчаянные. Постепенно всё больше странных покидало своё место в ширенге, рассеянной толпой следуя за провожатым. Голова пошла кругом . Рейвен была почти уверена, что всё происходящее — дурной сон, из которого её, почему-то, не может вырвать ни лёгкий щипок, ни смачная пощёчина от солдата. Иначе весь этот бред с командирами, отрядами и лагерями она никак не могла понять. Глаза инстинктивно забегали по толпе, но желаемое лицо само нашло её. Обогнув несколько людей, Миллард встал рядом.       — Скажи, что ты хоть каплю понимаешь, что здесь вообще происходит. — она прошептала устало, так, словно вот-вот отключится прямо в дверном проёме. В ответ получила лишь широкую улыбку.       — Ни малейшего понятия. Но стараюсь пока в истерику не впадать. По крайней мере, пока не узнаем все подробности. — улыбка сошла с его лица, и парень тут же посерьёзнел. Руки спрятались в карманах брюк, сам он смотрел куда-то вниз, под ноги. Так внимательно, так тщательно, словно боялся внезапной подножки.       Хотелось начать истерить, но Рейнхард любезно согласилась отложить истерику на потом. Сейчас в голове плавало лишь одно:       " — Вам позволят принять душ"...

***

      В воздухе витал запах дешевого жидкого мыла, которое было одно на всех. Вода была не холодной и не горячей — ровно такая, чтобы взбодриться, но не замерзнуть. Заржавевший от времени смеситель, висящий на стене, ронял драгоценные капли на пол. Те смешивались с мыльной пеной под ногами и утекали куда-то глубоко в слив. Когда их вели принять душ, Рейвен надеялась хотя бы на ширмы, которыми будут ограждены индивидуальные кабинки. Но войдя в небольших размеров комнату челюсть отвисла — там не было даже перестенков. Лишь десять одиноко висящих леек по периметру, полочки с банными принадлежностями и до-невозможности маленькое окошко под самым потолком. Она держала себя руками за бёдра, лишь бы не взвыть...       Прохладные струи воды стекали по телу, смывая с собой дневную пыль и все проблемы. Казалось, даже мысли дурные вода была способна вымыть, ведь как иначе объяснить пустую и совершенно спокойную голову странной. Не было ни лагеря, ни солдатов этих, чтоб их... Только она, вода и свежесть ромашкового мыла.       — Извини, если ты закончила... — по плечу деликатно постучали, и девушка тут же открыла глаза. Перед ней стояла молодая странная, глядя с добродушной улыбкой. Она, стесняясь, прикрывала маленькую грудь руками, и видно было, как пыталась сформулировать мысль. — Не могла бы ты, пожалуйста, передать мыло.       Рейнхард спохватилась, как ужаленная, и тут же подняла увесистый флакон с земли. Совершенно забыла, что его тут надо передавать по кругу.       — Возьми. — голос сел, и она оставила попытки говорить, лишь также улыбнулась в ответ, разглядывая незнакомку. Длинные чёрные волосы облепили круглое лицо, делая его и вовсе походим на шарик. Глаза такого же цвета глядели куда-то внутрь, туда, где человеческий глаз увидеть не в силах.       Она обронила тихое "спасибо", прежде чем отойти на метр, возвращаясь к своему душу, и Рейв смотреть ей вслед не стала. Повернула скрипучий краник, чтобы воду выключить, а потом её же руками с мокрых волос сгоняла. Прямо так, нагишом вышла в предбанную (спасибо хоть, что разделение по полу сделали, не заставили мыться в присутствии пубертатных мальчишек), где аккуратной стопкой лежала лагерная одежда.       Болотного цвета футболка липла к мокрому телу, и пришлось усилий приложить немало, чтобы натянуть в конце концов. С шортами из плотной джинсы было полегче — те сразу как влитые сели. Волосы всё ещё мокрые, но она лишь помотала ими по сторонам, собаке подобно. Всё рано. Высохнут. А пока пусть и дальше болтаются тёмными змеями где-то на уровне плеча.       В коридоре уже ждали парни, и не мудрено было, что с душем расправились куда быстрее. В толпе она заметила Мила, но подходить не хотелось. И тот уловил словно, лишь коротко пальцами помахал, и отвернулся, начиная вести беседу с каким-то малолеткой. Он хороший. Только добрый слишком. Тяжело ему в жизни будет, об этом Рейв сразу подумала.       Снаружи здание казалось куда более маленьким. Они не могли дать объяснения тому, как в таком "сарайчике", как назвал его Миллард, уместилось сто тысяч километров коридоров. Словно по лабиринту самому настоящему водили, концом которого (наконец-то!) стала большая резная дверь.       Её отворили солдаты, подобно швейцарам, и как через арку почётную, прошла группа ничего не понимающих и наполовину мокрых странных. Ничего не понимающих, и весьма, весьма напуганных. Выход, как оказалось, привел к подобию заднего дворика. На нём было много столов с лавочками, и девушка готова была поклясться, что за такими столиками они обедали в её младшей школе. Только те были красивые, пластмассовые. Эти же были деревянные, и время их потрепало знатно.       — Пока можете присесть, сейчас подойдут ваши старшие. — кинул смугловатый парень, тут же скрываясь за ближайшим поворотом. Словно этих слов и ждали, странные тут же раскинулись на лавочках, выдыхая.       Рейнхард заняла первую попавшуюся. Ту, что к выходу была ближе всех. Ноги гудели, и хотелось упасть так, чтобы не вставать со скамьи никогда. Стоило только прикрыть глаза, как послышался характерный шорох рядом.       — Ну, что скажешь? — она спросила глаз не размыкая. Знала, кто рядом присел, больше и некому было. Руки расслабленно раскинулись по сторонам, уместив локти на столе. Ноги перекрестились.       — Не поверишь, но ничего. — голос был до-неузнаваемости спокойным, и Рейвен готова была поклясться, что её нового знакомого подменили.       — Я тоже. Хочется просто лечь спать.       — Ты же слышала сексуальную тётю, до отбоя ещё много дел.       Улыбка тут же тронула её губы, и впервые было отрадно настолько, что хотелось съязвить. В её манере. Так, как умела язвить она. Но не успела сказать и слова — голоса за поворотом были слишком громкими, чтобы их не заметить. Партия новеньких стихла лишь тогда, когда три высокие фигуры появились из-за угла. Двое активно разговаривали, третий был самой настоящей тенью.       Рейвен узнала Блейза, который, зачем-то, надел на почти лысую голову кепку. Рядом с ним стояла девушка, от одного взгляда на которую можно было порезаться. Это была именно та, которой не подходило слово "роковая" — оно её было недостойно. О таких обычно поэты стихи пишут, а люди поговорки слагают, что она на скаку коня остановить сможет, а ещё в горящий дом войти. Ну или сделать так, чтобы этот дом горел.       У неё были огненного цвета волосы и почти такие же глаза. Черты лица острые, но добрые на удивление. Губы тоненькие, сжаты в одну прямую линию, которая постепенно переходила в улыбку. Так, обычно, от неловкости улыбаются люди. Она была одета также, как Блейз — чёрная футболка-камуфляж, светло коричневые мешковатые штаны и берцы. Единственное, что приковывало к себе внимание — пара длинных кожаных перчаток, скрывающих женские руки.       Девушка обвела толпу взглядом, и теперь улыбнулась более искренне. Махнула волосами, собранными в высокий хвост, и начала говорить удивительно громким голосом.       — Всем привет и добро пожаловать в Бастион. Будьте готовы к тому, что это место теперь будет для вас домом, так что пожалуйста, давайте никто не будет плакать на второй день о том, что он хочет домой, к мамочке. Мы в свою очередь постараемся сделать так, чтобы ваша акклиматизация прошла успешно! — она небрежно взмахнула руками по сторонам. — Хочется сказать сразу, что мы — точно такие-же странные, как и вы. Нас тоже привезли сюда когда-то, и мы тоже учились жить заново. И с уверенностью можем сказать о том, что это возможно. Если смогли мы — сможете и вы.       Она сделала пару шагов в сторону, сцепив руки в замок перед собой.       — Меня зовут Оливия Аброхолос. Можете называть просто Оливия, мне не принципиально. Я являюсь одной из старших — тех странных, которые провели в этом лагере времени чуть больше, чем другие. Здесь мы в почёте, поэтому имейте это в виду, если встретитесь с кем-то из наших в повседневной жизни. — Она хохотнула слишком наигранно.       — Если кто-то забыл, представлюсь снова. Меня зовут Блейз. — парень, что всё время стоял в тени, сделал пару шагов вперед. — Я один из старших и по совместительству доверенное лицо командира лагеря, так что всеми вопросами на уровне партий заниматься буду именно я. Советую запомнить в лицо. Дважды не представляюсь.       Грубость его голоса граничила с грацией движений, и Рейвен никак не могла понять, как относить к этому персонажу. Положительная или отрицательная сторона перевешивает? Она пока не разобралась.       — Может хоть представишься? — девушка, что назвалась Оливией, небрежно пнула сапогом ногу второго парня. Юноша умудрился скрыться в тени навеса. Опираясь бёдрами на стол и скрестив руки, молча наблюдал за происходящим. Рейвен — да и другие, в прицнипе, тоже, — даже не заметили его присутствия.       — Избавь. — коротко сказал он, прожигая девушку взглядом. Та лишь передернула плечами, выходя из тени.       — А это... — она большим пальцем махнула куда-то за спину, точно попадая на силуэт парня, не сдвинувшегося с места. — Енох. Он не столько старший, но и доверенное лицо местного офицера. Мальчик он у нас опасный, поэтому советую его как минимум жаловать. Любить не надо. Особенно девчонкам.       Сзади послышались кокетливые смешки, и Рейвен закатила глаза с Енохом почти одновременно. Хотелось прекратить эти пафосные речи и скрыться где-нибудь, там, где не будет никого. Где будет тишина и спокойствие. Хотя бы минут на пять. Вместо этого приходилось смотреть на лица, одни из которых были уж слишком перевозбуждены, а другие... Забили на происходящее настоящий хрен.       — После обеда у нас будет вводный курс, на котором мы расскажем о нашем укладе подробнее. Сейчас все пойдём есть. — девушка хлопнула в ладоши, но кожаные перчатки звук заглушили.       Все новенькие повставали с мест, следуя туда, куда рукой указала Оливия. Рейвен поднялась нехотя, почти через силу, но есть действительно хотелось, а потому послушно шла за всеми. Хотелось даже с кем-то диалог завести, пока не почувствовала до тупой боли сильный толчок. Он пришёлся куда-то в плечо, отчего девушка чуть не свалилась с ног.       — Аккуратнее, ты! — она крикнула наотмашь в отдаляющуюся спину, и лишь подняв взгляд заметила чёрный камуфляж и такого же цвета кудри. Тот, кого назвали Енохом не то что извинился — даже не обернулся на звук. Шёл молча, грубо.       Злость закипала на уровне солнечного сплетения, но ей удалось подавить её просто невиданным усилием. Не время. Ещё не время. Рейвен тяжело вдохнула.       День обещает быть долгим.