Глава 19

      Даже с наличествующим опытным главой селения, спасенным моими усилиями, следующие несколько недель были полнейшим переполохом. Несмотря на то, что благодаря тщательно отработанным на учениях планам эвакуаций и широкой сети убежищ человеческие потери были не так уж и велики, в деревне все еще было предостаточно разрушений. Все-таки на территории городских кварталов проходили сражения ниндзя, а тут без этого никак. Даже в битвах моих клонов, несмотря на все их старания было приведено в полную негодность, а то и вовсе сровнено с землей несколько десятков зданий.       Всего же в селении таких зданий было сотни. И под многими из руин находились входы в эти самые убежища. Так что множество шиноби, в том числе и я, сразу после окончания боевых действий были мобилизованы для разбора завалов и спасательных операций. Тут я уже клонов не использовал. В штате Конохи было множество шиноби способных к Дотону и немало шиноби-сенсоров, так что подобное мое выступление особо не ускорило бы работу, но помешало бы остальным ниндзя получить должную благодарность, привлекая внимание очередным подвигом по расходу чакры. Благодарность же обычных жителей по отношению к шиноби Листа очень важна. Если каждый горожанин будет знать, что все как один ниндзя Конохагакуре не только встанут на защиту, но и помогут в нужде, то это сделает деревню единой, как никогда.       После окончания разбора завалов, естественно, надо было возводить новые здания. Это уже были не мобилизационные мероприятия, как в случае со спасательными операциями, а обычные миссии, субсидируемые администрацией. Тут я тоже не остался в стороне. Было интересно, хотя и непривычно, применять ниндзюцу для созидания, а не разрушений и убийств. Благо что техники для возведения стен и перекрытий были достаточно просты, чтобы я почти мгновенно перенял их у других членов сформированной строительной бригады, что уже имели подобный опыт.       До текущих событий я особо не обращал на это внимания, но почти все массовое жилье в Конохе было построено подобным способом. Кроме клановых кварталов и нескольких особо дорогих районов почти все здания в деревне были цельнокаменными коробками с плоской крышей. И только элитная недвижимость строилась из пиломатериалов, обладая соответствующей стропильной системой, а значит и косые крыши.       Также естественно шиноби ничего не смыслили в проводке и сантехнике, так что Конохе пришлось выкинуть кучу денег, привозя соответствующих спецов из соседних городов Страны Огня. К счастью, те отработали свою цену сполна, сделав свежеотстроенные каменные коробки пригодными для жизни избалованных цивилизацией горожан.       Как итог подобных усилий и затрат, уже через две недели после нападения все лишившиеся жилья жители смогли переселиться обратно из временных лагерей и убежищ в новенькие здания со всеми коммуникациями. Им осталось только закупить новую мебель взамен утраченной, а все остальные работы были осуществлены за счет деревни.       Стройка, конечно, не была единственным последствием вторжения. Несмотря на то, что нападение было отбито сравнительно легко, человеческих жертв было все равно немало, и в основном они состояли из шиноби. На третий день, когда все тела уже были найдены и опознаны, были проведены торжественные похороны. Очередной мемориал был поставлен на кладбище деревни, и все разошлись, чтобы вернуться к своей жизни, оставив только несколько сотен людей безутешно рыдать над надгробиями. Это душераздирающее зрелище на несколько минут выбило меня из колеи. Сколько из этих могил никогда не было бы вырыто, если бы я поступил по-другому? Смог бы я улучшить ситуацию, если бы помешал вторжению состояться, или Орочимару бы просто сделал что-то еще более гнусное? Надо ли было мне пожертвовать своим послезнанием, чтобы спасти эти жизни, или преимущество в дальнейших перипетиях этого мира куда важнее? Наверно, эти вопросы навсегда останутся без ответа. Так что не стоит расклеиваться из-за чувства вины.       Между тем Коноха возвращалась в своему обычному функционированию. В основном это было хорошо, но были и темные стороны. Например, вернулась так ненавидимая мной бюрократия. Неочевидным последствием моей эскапады с массовым участием клонов в обороне было то, что с меня потребовали письменный отчет за действия каждого из них. Нескольким десяткам моих двойников пришлось работать целый день, чтобы перенести все события того дня на бумагу. По итогу, результат их трудов был подшит папку, толщина которой не уступала пресловутой «Войне и миру».       

*****

      Закономерным итогом сбора и агрегации всех точек зрения на ситуацию стало вынесение дипломатических решений против Суны. Конечно, по итогам прошедшего времени уже было ясно, что никакой войны не будет, иначе наши силы выдвинулись в Страну Ветра уже вечером того же дня. Но у Конохи все еще было право сильного и множество заложников, чтобы стребовать с Суны огромные репарации, или какие-то другие уступки, что еще больше разрушат экономику бедствующего селения.       Однако администрация Хирузена проявила настоящее чудо милосердия в этом жестоком мире. Коноха официально признала Суну такой же жертвой действий Орочимару, как и сама Деревня Скрытая в Листве. Благо что совет Суны быстро нашел документальные доказательства того, что Раса явно намеревался отказаться от плана Орочимару, перед тем как резко переменить свое решение. Такая перемена легко объяснилась найденным в пустыне телом Казекаге, чье время смерти точно совпадало с данным событием.       Как итог, тела павших песчаников были возвращены на родину в сопровождении пленённых шиноби под обещание выслать дипломатическую делегацию сразу, как будет выбран Пятый Казекаге. Одной из главных причин подобного снисходительного отношения, естественно, было чувство вины Третьего, что не мог себе простить нынешнее состояние своего ученика. Второй же было то, что главным кандидатом на пост нового правителя Песка был Гаара.       После того, как было решено, что активных боевых действий против Суны предприниматься не будет, Хирузен и Джирайя (я был ассистентом!) модифицировали печать красноволосого, чем-то похожим на очень усложненный и усиленный Метод Запечатывания Зла. Данная модификация позволяла избавится от сводящего с ума постоянного влияния Шукаку, давая возможность Гааре черпать чакру хвостатого зверя только во время битв.       Однако даже без этого тот Гаара, что я застал в камере под подавляющими печатями на следующий день после нападения, не был похож на Гаару во время экзамена. На место холодному садисту, прерывающемуся только приступами агрессии, пришел сломленный и печальный парень, что не мог понять, кто он такой. Мне удалось поговорить с ним наедине и обсудить эти перемены, благо что Гааре явно было нужно выговориться, а моя личность джинчуурики давала ему некоторое чувство общности, пусть я и не переживал то, что он.       Как и в каноне, переломным моментом в жизни Гаары, который рос добрым и тихим мальчиком стало нападение Яшамару, навсегда убедившее парня, что никто не заботится о нем в этом мире. А значит, что и он не должен ни о ком заботится. Подобный менталитет подкреплялся пагубным воздействием безумного биджуу и длительной депривацией сна, что помутняли его рассудок.       Однако во время вторжения, после того как он был тяжело ранен атакой Саске, его брат и сестра выносили Гаару из Конохи и даже их сенсей помог им, явно нарушая приказ Казекаге. Ведь даже из раненого Гаары можно было высвободить Шукаку, следуя плану нападения. Однако при таком развитии событий Гаара непременно умер бы, а они не смогли смириться с этим. Когда Канкуро выносил его на своих руках, а Темари, почти рыдая, упрашивала не умирать, мировоззрение Гаары было разрушено.       Как мне рассказали Саске и Сакура, в свое безумное неистовство, почти высвободившее Однохвостого, красноволосый впал, когда подумал, что Канкуро был убит, а не просто парализован и обезчакрен.       Подобные перемены впечатлили не только меня, но и Хирузена. Новый Гаара был скромным и, не могу подобрать другого слова, мирным. С таким правителем можно было действительно ожидать, что Суна будет надежным союзником, а не подавляемым младшим партнером. Причем у Суны не было особых вариантов, кого сделать пятым Казекаге. На данный момент в Деревне Скрытой в Песке было, наверное, больше десятка шиноби, что сильнее нынешнего Гаары. Тот же Баки, например. Но ни у кого из них не было потенциала выйти на уровень Каге, а у Гаары был. Если они сейчас сделают Гаару Каге, то уже через 3-5 лет он не будет смотреться бледно среди коллег, а вот если они выберут просто какого-то элитного джонина, то его недобор по силам будет бить по престижу деревни весь срок правления.       

*****

      Помимо дипломатических решений, по итогам обработки всех отчетов о событиях администрация принимала не только дипломатические решения, но и внутренние. Провинившиеся получали втык, который мог быть как просто выговором, так и понижением в звании и даже тюремным заключением, в зависимости от степени вины. Отличившиеся получали премии и награды.       Особо приятным для меня лично было, когда всех участвовавших от Конохи в третьем этапе наградили званием чунина. Кроме Неджи. В отличие от Чоджи и Шино, парень, лежа в отрубе в медпункте, не принял участие в отражении вторжения. А в поединке против меня вместо тактического мастерства показал в основном неуравновешенность.       Если честно, меня тоже могли прокинуть по этой причине, несмотря на победу, но огромный вклад, внесенный мной во время вторжения, сильно перекрывал любую несерьезность во время поединка. Да и того же Неджи таким образом просто пожурили. Он все равно получит свой жилет в ближайшие полгода – уж больно силен, но часть спеси с него такой провал точно собьет.       Чоджи, Шино и Сакура, как я уже сказал, были отмечены за действия во время вторжения, хотя и не смогли проявить себя во время третьего этапа по разным причинам. Ли, Саске и Шикамару, вероятно, хватило бы для повышения их выступления на турнире, но они все равно отличились не меньше первых трех.       Ну и я, конечно. После того, как всем были вручены бронежилеты и новые документы, Хирузен попросил меня задержаться и вручил личную награду. Как он и обещал, свиток с методичкой по Хирайшину! С таким приобретением было еще приятнее идти праздновать с одноклассниками повышение.       

*****

      Самой неприятной после массовых похорон частью этих двух недель я бы без раздумий назвал разговор с Кьюби. Конечно, глупо было бы надеяться, что я смогу избегать этого разговора вечно, но откладывал я, как мог.       — Итак, что это было? — по окончанию вторжения сразу начался разбор завалов и прочие спасательные операции. Потом я хотел повидаться со всеми важными для меня людьми, чтобы убедиться, что они в порядке. Так что до самого этого момента я ни секунды не был один, что заставляло Лиса тактично молчать. Но стоило мне только поздней ночью заползти в собственную берлогу, как вопрос раздался в моей голове.       — О чем ты?       — Вторжение. Ты готовился заранее, — не повелся Кьюби на мою уловку, — Тот барьер. Заученные карты опорных точек и критической инфраструктуры. Это ни на что другое не спишешь. У тебя шпион в стане этого змееныша? Как ты от меня это скрыл? Или мы работаем против Конохи? Тогда ты мог бы сказать. Я бы был только рад.       Ну да, мой жилец явно не дурак. И не то, чтобы у меня были шансы скрыть от него приготовление. Один только барьер требовал тщательной отработки для столь быстрого выполнения. А без предварительного составления плана участие моих клонов в обороны не было бы и в половину таким эффективным. Если вне контекста подобные занятия были не особо интересны, то при появлении контекста почти безальтернативно наталкивали единственного свидетеля на определенные мысли.       Да и в любом случае, при последующих событиях скрывать свои знания о будущем стало бы еще более накладно. Все равно Лис сидит внутри меня и не может никому проболтаться, или поменять из-за этого будущее. Но объяснить что-то подобное все равно сложно. Во многом, потому что я сам нихера не понимаю. Да и мысль о нереальности этого мира становится все более неприятной с каждым другом, которого получается завести, и даже с каждым успехом, что требовал тяжелого труда.       — Знаешь, это не так уж легко объяснить.       — Ну так постарайся. Ты уж точно это умеешь. К тому же, если ты каким-то образом скрываешь от меня часть своего восприятия, то это как минимум нарушает дух нашего договора, если не букву.       — Эм… Когда мне было шесть, что-то произошло. Я думаю, это пробуждение воспоминаний из прошлой жизни, или что-то подобное. Я получил знания о 53-х годах жизни в совсем другом мире. И вместе с этим мне достались знания о некоторой версии прошлого и будущего этого мира. С самого того момента я знал, кто мои родители, знал обстоятельства твоего освобождения из моей матери и именно поэтому не держал не тебя зла. Но также я знаю и невероятные опасности, с которыми придется столкнуться в будущем.       — Докажи! Это всего лишь пустые слова! — в голос Лиса проникла злоба от моей, казалось бы, глупой лжи.       — Я не могу гарантированно предсказать какие-то будущие события. Слишком большое влияние уже было оказано, слишком большие изменения внесены, — на этих словах от Кьюби донесся презрительный фырк, явно показывающий, что он думает о таких провидцах, — НО. Я могу доказать свое сверхъестественное знание прошлого. Например, я знаю, что тебя и восьмерых других создал из разделенной чакры Десятихвостого Отсутсуки Хагоромо, также известный, как Рикудо Сеннин. И что он нарек тебя именем Курама, — если бы я не знал, что такое невозможно для живого сгустка чакры, запечатанного в моем животе, то поклялся бы, что Лис закашлялся от удивления.       — Так, это разговор не на пять минут. Спускайся сюда и поговорим нормально, — после этих слов мой жилец замолчал, а мне не оставалось ничего кроме как отправиться совершать вечерний моцион перед отходом ко «сну».       

*****

      Разговор с Курамой затянулся на всю ночь, помешав мне нормально выспаться, но с гордостью могу сказать, что под утро мы разошлись в лучших отношениях, чем накануне вечером. Я рассказывал ему о варианте будущего, а он мне о подробностях из прошлого, которых не было в моих «видениях». Мы вместе обсуждали возможные планы и решения проблем.       Лис был неслабо напуган перспективой быть поглощенным демонической статуей для последующего возрождения Джуби. А новость о существовании Черного Зецу, что намерен посредством этого возродить Кагую неслабо вывела Лиса из себя, заставив попеременно материть собственного создателя и его мать. По итогам я получил куда более надежного и мотивированного союзника, нежели у меня был раньше.       Стоило мне только проснуться и позавтракать, как в мою дверь позвонили, и находящийся за ней АНБУ сообщил, что меня вызывают к Хокаге. Изначально непонятная ситуация стала понемногу проясняться, когда оказалось, что кроме Хирузена в его кабинете меня ждет Джирайя. Причем даже без чувства негативных эмоций Курамы легко можно было понять, что оба мужчины сильно недовольны друг другом. Последующий разговор оправдал мои подозрения.       — Привет, Наруто, — начал Хирузен, когда я отчитался о прибытии. Джирайя лишь хмуро кивнул, — У меня есть для тебя и Джирайи особо важное задание. На вчерашнем собрании Совета мне выдвинули ультиматум. Мое возвращение на пост после смерти Минато должно было стать временным, но, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Однако все подходит к концу. Шиноби Листа больше не считают меня способным править деревней. И во многом я с ними согласен. А значит мне нужен преемник. Так как этот великовозрастный ребенок скорее удавится, чем возьмет на себя хоть грамм дополнительной ответственности, — старик махнул рукой в сторону Джирайи, что ответил ему хмурым взглядом, — То вам придется отыскать и вернуть в деревню следующего очевидного кандидата. Мою третью ученицу и внучку Первого.       — Но почему сейчас? Вторжение было отбито практически беспрецедентно удачно, — я наполовину ожидал, что полностью разрушил политическую карьеру Цунаде своим вмешательством, о чем немного жалел.       — Именно что удачно, — Хирузен тяжело вздохнул, опираясь лбом на руки, — Многие уверены, что если бы не моя мягкая политика, то его бы и вовсе не произошло. Не говоря уж о том, что именно я упустил Орочимару живым, позволив ему стать нукенином. Все начинают вспоминать конец Третьей Мировой… истребление Учих… То, что я позволил Суне уйти после вторжения без каких-то серьезных контрмер, стало последней каплей. Ни кланы, ни обычные шиноби больше не хотят, чтобы я был Хокаге. И я тоже больше не готов им быть… — голос старика практически превратился в шепот к концу этого монолога.       — Если это хоть как-то поможет, то я считаю, что вы поступили правильно с Суной, Хокаге-сама, — я поклонился, выражая поддержку и уважение человеку, что стольким пожертвовал ради селения.       — Спасибо, Наруто-кун, — часть морщин на лбу старика на мгновение разгладились перед тем, как сойтись обратно, — А теперь идите. Мне надо многое обдумать, — Хирузен снова опустил уткнул взгляд в стол, незряче уставившись в лежащий перед ним документ, а мы с Саннином постарались побыстрее выскочить за двери, чтобы его не тревожить.       — Старик совсем плох, — бросил Джирайя, — Не будем медлить. Встретимся через час у Северных Ворот. Возьми припасов на пару недель. Поиски могут затянуться, и мы не всегда сможем переночевать в городах, — Джирайя тоже был не в настроении для разговора, так что, выдав указания, он сразу исчез, размываясь в шуншине.