Часть 3

Очнулась я спустя почти сутки. И сперва мне показалось, что я снова вернулась в то состояние, когда не могла шевелиться. Но нет, могла, просто все тело было ватным, даже мысли перекатывались в голове еле-еле. Когда я повернула голову, увидела спящего в кресле дядю Олега. Попыталась позвать его, но смогла только что-то прохрипеть. Он сразу встрепенулся и подбежал ко мне. - Лена, что с тобой было? Ты не представляешь, как нас всех перепугала. – Я не смогла ничего ответить, только уткнулась ему в плечо и снова зарыдала. В таком состоянии я провела неделю. Мне постоянно что-то кололи, и я слышала предложения перевести меня в психиатрию. Мне было все равно. Дядя проводил у меня кучу времени, пытался разговорить, выяснить что произошло. А что я ему могла сказать? Что рыдаю от понимания, что лучшее, что у меня было в жизни на самом деле не существует? Собственно, это и пришлось сказать, так как подслушанный в один из редких моментов просветления разговор про то, что они уже выписывать домой хотели, а теперь в психушку надо переводить, все же вернул меня к действительности. Как бы не было хреново, но лучше я буду лежать и оплакивать произошедшее в своей родной квартире, чем в псих больнице. К сожалению, я там побывала уже, после смерти родителей, к счастью, только в виде дневного стационара и недолго, но воспоминаний хватило на всю жизнь. Пришлось объяснить дяде и врачу психиатру, с которым он пришел, что же со мной приключилось. Не знаю, что они поняли из моего сбивчивого, прерываемого слезами и кашлем рассказа, но, вроде, забирать меня в психушку передумали. Даже, кажется, чуть-чуть выдохнули. Объяснили, что это один из видов нормы, что реальные сны во время комы бывают у многих, надо отпустить это, забыть, вернуться в реальность. Договорились мы до того, что родная обстановка может мне помочь в этом и как только я более-менее стабилизируюсь, меня все же выпишут домой. Так что надо взять себя в руки и думать о своей реальной жизни, чем буду заниматься дальше и т.д., а не о снах и сказках. Я кивала и пыталась подавить желание заавадить этого психиатра, который с таким пренебрежением говорил о моей прекрасной жизни в волшебном мире. У меня получилось. Не сразу, но в конце февраля мне дали добро на выписку. Два раза в неделю к ним на осмотры, куча лекарств, но все это мелочи. Я наконец-то покину это казенное учреждение. У больницы меня встретила Олеся. - Как я рада, что ты поправилась! Не представляешь, как меня Олег Львович напугал рассказами, про твое состояние после нового года. Меня же и навестить не пускали. - Да, я не в состоянии была общаться. - Расскажешь, что случилось тогда? - Конечно, но чуть позже, мне надо это до конца пережить и успокоиться. Не хочу снова к мозгоправам попасть. - Конечно, конечно, когда посчитаешь нужным. – За разговорами мы дошли до остановки и на трамвае доехали до нашего дома. С Олесей мы жили в одном подъезде с рождения. И как познакомились в песочнице, так и дружили всю жизнь, в один сад ходили, в одну школу. И до этой злосчастной аварии я рассказывала ей все, абсолютно. Но сейчас.… Как это можно рассказать? Как? - Лен, понимаешь, тут такое дело… - замялась подруга на подходах к дому. - Не пугай меня, что случилось? - Пока ты была в коме, я твою квартиру как швейную использовала. Ты ведь помнишь, я на заказ шила. Вот за эти года развернулась, заказов много, я у тебя обосновалась. Я за квартиру платила, ну и заодно она жилой выглядела, а то ведь знаешь, посмотрят так, свет никогда не горит и грабанут. Прости, что так… - Фух, я уж подумала, что-то случилось. – Прервала я подругу. – Ну и молодец, рада за твой бизнес. И спасибо, что платила по счетам, я боюсь представить, что сейчас там было бы. – Олеся явно выдохнула. - Там один манекен остался, мне его вообще разместить негде, можно я тот наряд у тебя закончу? Два дня всего, он почти готов и отдавать заказчице пора. - Конечно. - Спасибо! И вот мы зашли в квартиру. Она действительно выглядела жилой, ухоженной. Я порадовалась, так как сил приводить жилье в порядок точно не было. На кухне даже был готовый обед, в холодильнике продукты. В ванне набор мыла, шампуня и прочего. - Того, чем ты пользовалась раньше, я не нашла, видимо, уже не выпускают, вот новинки, попробуй. – Я просто обняла ее. Как приятно вернуться вот так, в теплоту, в заботу. И то, что она будет тут работать ближайшие пару дней меня подбадривало. Ночь продержусь на таблетках, значит, а днем буду не одна. Может и получится не думать ни о чем. Мы поели, потом Олеся занялась работой, а я сидела рядом с ней, восхищалась ее подросшим мастерством и слушала последние новости. Начало темнеть и Олеся подорвалась, поняв, что заработалась и заболталась и опять опаздывает за сыном в сад. Я улыбалась. Ничего не меняется, она всегда была такая, вечно везде летела, опаздывала. От приглашения на ужин я отказалась, сославшись на усталость, и мы распрощались до завтра. Как только за подругой закрылась дверь, я поняла, что впервые осталась совсем одна. Прошла еще раз по квартире, все осмотрела, потрогала. И пошла в маленькую комнату, которую Олеся, по ее словам пыталась максимально не трогать, так как знала, что я не люблю там посторонних людей. Моя мастерская. Я открыла двустворчатые двери и вдохнула полной грудью самый любимый на свете запах. Запах краски. Раньше это была моя детская, когда я стала жить одна, сделала из нее мастерскую. Небольшая, но полностью пронизанная светом, за счет углового расположения, это было сердце моей квартиры. До глубокой ночи я проводила ревизию в своей вотчине, проверяя краски, кисти, реанимируя засохшие, раскладывая, записывая, что надо приобрести, параллельно обдумывая, где взять на это денег. Когда силы окончательно меня покинули, я могла сказать, что в мастерской был порядок и в целом, большинство красок себя хорошо чувствовали, и ими можно было писать, что радовало. Уснула я мгновенно, едва коснувшись лицом подушки. Но проспала недолго. Кошмары. Они были каждую ночь. В основном там был Руди, которого убивали на моих глазах со словами, что он все равно ненастоящий. Часто убивал его тот врач психиатр, который курировал меня в больнице. Я никогда не говорила ему про мои сны, боялась, что он спровоцирует мое подсознание на что-то более страшное, ведь именно его слова звучали в моей голове каждую ночь «их нет, и не было, это все ложь, игра вашего подсознания, сотрите их оттуда и вам станет легче». Я приняла успокоительное и снотворное. Так будет легче, но ненадолго.