Глава 9: Неловко

Его изможденный вид и обычные пустые глаза изменились в тот момент, когда он отослал своего самого надежного союзника. В них мелькнула грусть, но благоразумие не изменилось. Прошло десять лет, и он получил больше, чем заслуживал. Пора было убраться с их пути, хотя это означало, что отныне он будет сам по себе. Он принял решение в тот момент, когда понял, что является всего лишь багажом. Он не мог позволить своим самым дорогим людям носить его на себе, не зная, когда сделает последний вздох или когда в последний раз закроет глаза. Освободив их сейчас, он также снимет с них груз своей жизни. Он знал, что они могут только оставаться и наблюдать со стороны, и меньшее, что он мог сделать для них, - тихо умереть, надеясь, что это не станет для них бременем. –...Теперь ты свободен... Это все, что я могу для тебя сделать, — его взгляд немного опустился в противоположность взгляду дворецкого, который стал злобным. Голова шла кругом, пытаясь осмыслить ту чушь, которую изрекал его молодой господин. Он видел, как этот проклятый ребенок борется и растет, скрывая свою слабость, притворяясь тем, кем не является, и очень сожалел, что единственное, что он мог для него сделать, - это остаться рядом с ним. Он много раз думал, мог ли он поступить лучше, чем поступил. Может быть, если бы он рассказал об этом графу, Кейл поступил бы иначе, ведь именно его халатность довела все до такого упаднического состояния. Если его молодой господин говорит ему уйти, это может означать только отказ от жизни, и то, что он собирается оставить это в самом худшем виде. –Не думаю, что это возможно, понимаете... Я уже привязался к этому месту, — улыбка, которую можно было назвать лишь ужасающей, появилась на лице дворецкого. Ее можно было прочесть как, –Ты смеешь думать, что я тебя брошу? Кейл не мог не рассмеяться. Он был благодарен ему, но он уже давно принял решение, и присутствие Рона только помешает его планам. Он собирался отправить его прочь в любом случае, и теперь появился прекрасный шанс. Он знал, что поступает крайне эгоистично и неблагодарно, но он закончил и не хотел, чтобы его друзья были рядом, когда это произойдет. Память о нем увядала - это не то, что он хотел, чтобы о нем помнили. –Со мной все будет в порядке... к тому же он нуждается в твоей помощи больше, чем я, — сдержанно улыбнулся Кейл. К этому моменту он мог выступать в столичном театре, поскольку его навыки были непревзойденными. Однако он не мог обмануть человека, который его воспитал. –Не могу с вами согласиться. "Этот старик очень упрям!" Его мысли не совпадали со словами: он сказал то, что должен был услышать дворецкий, чтобы спокойно уйти, однако не собирался выполнять свое обещание. –Если вы так беспокоитесь... я... я расскажу об этом отцу, — избежав отводящего взгляда и сдержав необходимость скорчить гримасу, он напустил на себя озабоченный вид, –Конечно, он не позволит своему сыну умереть, верно? По его тону казалось, что он говорит о незнакомце, а не о своём отце, но Рон понимал, сколько мужества ему нужно, чтобы признаться после почти десяти лет лжи. Он принял решение, но перед своим молодым господином это казалось бесполезным. Он был рядом с ним так долго, и то же самое было верно для Кейла. Он точно знал, что хочет услышать Рон и как он может поколебать его былую убеждённость простыми сладкими словами. –Мы поговорим об этом позже... — Кейл внутренне улыбнулся, слушая Рона: у него получилось, но улыбка была не от радости, а от молчаливого облегчения. Оба обратили внимание на спящего парня на стуле: его поза была настолько неудобной, что Кейл провел рукой по шее. Но черноволосому мальчику, похоже, было комфортно, так как он громко храпел. Это был первый полноценный отдых после пережитого кошмара. Рон с Кейлом заметили, как он слегка нахмурил брови, а его глаза беспорядочно забегали по векам, явно не видя сладких снов и зная его ощущения, ведь кошмары снились ему в основном тогда, когда он не находился в сонной коме. Кейл решил, что будет разумнее разбудить его, что он и сделал. Когда Чхве Хан открыл глаза, его руки рефлекторно потянулись к клинку, и только когда глаза сфокусировались, он отпустил его. Рыжеволосый смотрел на него с каким-то неловким выражением, и, вспомнив, что он сделал прошлой ночью, он пристыженно склонил голову. Он не чувствовал сожаления, но ощущал странное беспокойство, когда столкнулся с Кейлом, как будто сделал что-то не так, кроме того, что избил отца до полусмерти, у него было ощущение, что он украл что-то ценное для рыжего. Может быть, это был хорошо выработанный животный инстинкт, потому что он действительно был на месте, даже когда он не знал о разговоре, который состоялся до того, как он проснулся. –Прости... Я не должен был этого делать, но пока я заметил, то уже успел его избить, — как и Кейл, он избегал взгляда Рона. Прошлая ночь была для него туманной, так как он был под наркотиком, и, честно говоря, когда он увидел приближающегося Чхве Хана, то подумал, что это либо сон, либо галлюцинации. В этом не было ничего необычного, так как одним из побочных эффектов наркотика были именно галлюцинации. Это помогало ему бодрствовать и работать, но когда он достигал предела, то начинал видеть то, чего не было. К этому времени он уже привык к этим ощущениям, и они больше не удивляли его, но когда он протрезвел через час, то понял, что Чхве Хан был там, и он слышал, что сказал ему Рон. По окровавленной одежде было довольно очевидно, что произошло, но Кейл не мог понять, почему он ни с того ни с сего извиняется. Он сказал, что избил кого-то, и если он был таким способным, каким казался, то, вероятно, избил того человека до полусмерти, а не только избил его. Он посмотрел на дворецкого, пытаясь понять, кто же был тем бедным ублюдком, которого побили. В поместье Чхве Хан был знаком только с Роном, Бикроксом и с ним самим, и ему было довольно сложно победить кого-либо из этого дуэта отца и сына. Рон, которого осмотрели с ног до головы, оказался невредим, так что то же самое можно было сказать и о его сыне. Чхве Хан был одет в мешковатую одежду, которая, вероятно, принадлежала Бикроксу. Никто из них не был побит, и, насколько он мог судить, Чхве Хан был не из тех, кто бьет кого-то, кто этого не заслуживает. В конце концов, он был парнем, который врывается в дом, думая, что кого-то похитили. –Кого ты избил? — не мог не спросить он. Чхве Хан наклонился вперед, как собака, опустившая уши, или ребенок, которого ругают. Он сделал то, что сделал, в горячке момента и не жалел о своих действиях. Ему скорее, было неприятно, что такой ужасный человек был отцом его друга. Подумав, что сказать, он произнес только одно слово, которое больше походило на каламбур, чем на что-то еще. –Графа, — он не сказал «твоего отца» или что-то в этом роде, потому что не считал, что человек, пренебрегающий своей семьей, может быть отцом, даже по названию. Он ожидал, что его друг начнет его ругать, но ничего не услышал. Когда он поднял голову, то увидел извращенную ухмылку, которая показывала его смешанные чувства: с одной стороны, он был виноват, а с другой - выглядел странно довольным. Почти как будто он не знал, что чувствовать. Это было внутреннее смятение, которое он испытывал каждый раз, когда упоминался его отец. Он не мог сказать точно, как он к нему относится. Кейл не ненавидел его, правда, он немного обижался на него, но это не переходило порога презрения. Когда он был младше, ему было трудно избегать графа Дерута, но с возрастом это стало почти естественным. Единственным совместным временем был семейный ужин, и теперь, когда он думал об этом, он проводил больше всего времени с Басеном из-за уроков преемника. Хотя их общение не имело себе равных, это было неоспоримо. Даже Лили иногда проверяла его на расстоянии. Она была еще ребенком, и его вынужденное скрывание давало понять, что она ищет его. Озадаченный реакцией рыжеволосого парня, Чхве Хан неосознанно наклонил голову. В этот момент Кейл успокоился: сейчас не тот момент, чтобы выяснять, как складываются его странные отношения с отцом. Главное - обеспечить другу алиби, будто его там никогда не было. –Почему ты здесь? — ему нужно было знать все: он слышал о прошлом Рона, но не мог понять, почему его друг вдруг оказался здесь и почему он избил его отца. Чхве Хан прочистил горло. Рассказ будет долгим. И когда он закончил, Кейл почувствовал тошноту и сердце сжалось. –Значит, Деревни Харрис больше нет, — в его словах чувствовалась утрата. Он почти не бывал там, и каждый раз, просыпаясь в изношенной комнате, он был все ближе к тому, чтобы никогда больше не проснуться, но за десять лет иметь безопасное место было для него очень важно, и внезапное исчезновение такого места... Это было тяжело. Снова зарывшись в свои чувства, он понял цель Чхве Хана: тот был хорошим парнем, и вместо того, чтобы выслеживать убийц, он хотел, чтобы людей, которые приняли его, похоронили как следует. Кейл подумал, что такой образ действий подходит ему больше, чем избиение людей. После короткого кивка он сказал ему, что позаботится об этом. Позже он поговорит об этом с отцом и представит парня как друга, которого он встретил в одной из своих предполагаемых поездок. Пока он размышлял, что делать, в дверь постучали, раздался легкий шум, и Кейл сразу понял, что это не служанка или слуга, так как они грубо ударили бы в дверь, словно считая зов обременительной работой, и выплеснули бы свое недовольство на бедное дерево. Кейл подал знак Чхве Хану спрятаться в ванной, чтобы его быстро не поймали, и тот послушался приказа, скрывая свое присутствие не только физически, на случай, если это солдат или стражник. Убедившись, что его не видно, Рон открыл дверь. Кейл присел на край кровати, по-прежнему одетый в пижаму, и увидел, что к нему пришла графиня Виолан. Графиня была известна как образец благородного дворянина: идеальное управление, гардероб и причёска. Всё это ничуть не напоминало её нынешний вид: мешки под глазами и беспорядочные волосы говорили о том, что она пережила тяжёлую ночь. На её мужа напали в его собственном кабинете, и преступника ещё не нашли. Их дети пока находятся под замком, так как никто не знает, действительно ли всё закончилось. Графиня была единственной, кому разрешили выйти наружу, поскольку она была представителем графа, пока он выздоравливал. Она поспешно вошла, а Рон вышел из комнаты, понимая, что она хочет поговорить с Кейлом. Он был в курсе происходящего, поскольку ему сообщили об этом заранее, но поскольку он должен был игнорировать положение дел в графстве, он начал изображать невинность, а его дворецкий подыгрывал ему. Пока что все было хорошо. Женщина, всегда прямая и уверенная в себе, казалась несколько потрясенной. Она держалась вполне достойно. Конечно, она волновалась, но сейчас ей нужно было держать свои заботы под контролем. Она должна была убедиться, что с детьми все в порядке. Она уже проверила Басена и Лили по пути сюда. Его старший сын был единственным, кто остался. Даже когда они ненадолго общались друг с другом, графиня держалась с мальчиком, который, как она знала, пытался навязать наследство своему брату и всегда пытался собрать все негативное внимание на себя. Для нее это был еще один из ее детей. Тот, кто давал больше всех и получал меньше. –Что происходит, матушка? — его глаза дрожали, а голос был надтреснутым, словно он был напуган. Он подумал, не переборщил ли он, но ему нужно было постараться выглядеть как можно более невежественным. Прочистив горло и тяжело сглотнув, она произнесла. –Кто-то проник в поместье и... — она сделала секундную паузу и подошла ближе, положив руку ему на плечо, словно утешая его... –Они ранили твоего отца. Виолан наблюдала за реакцией сына, которая стала хаотичной: он хмурился, открывал и закрывал рот, словно не мог найти нужных слов, чтобы спросить. –Ка... как он? — его запинка дала графине понять, насколько он потрясен, ведь в ее глазах Кейл всегда ставил семью на первое место, хотя и пытался скрыть это. –К счастью, он не получил серьезных ранений. Сейчас он идет на поправку. Мы вызвали целителя, так что скоро он поправится. В ближайшие дни лучше оставаться дома на случай, если нападавший вернется. Конечно, я прикажу поставить больше охранников и усилить охрану. Их разговор продолжался еще некоторое время. Она использовала эту возможность и выясняла, как дела у сына, и уверяла его, что с Дерутом все будет в порядке, что ему нужно немного отдохнуть и он будет как новенький.   Кейл кивнул в знак согласия, а затем поднял голову, словно что-то вспомнив. –Матушка, я забыл уведомить вас, мне написал друг. Он хотел навестить меня, но, поскольку ситуация сейчас такова, я не думаю, что это будет хорошей идеей, но он сказал, что дело срочное, — впервые за много лет он был похож на ребенка, который капризничает. Виолан подумала, что он милый и впервые назвал кого-то другом. Она была заинтригована тем, о ком он говорил. –Когда он сказал тебе, что приедет? –Он сказал, что приедет между сегодняшним и завтрашним днем, и это звучит довольно серьезно, и он должен встретиться с моим отцом прямо сейчас. Позже вечером Чхве Хан вошел в поместье как гость, все еще одетый в старую одежду Бикрокса и выглядящий как несведущий деревенский житель, которого сковывали все движения охранников. Конечно, мальчика не смущало множество окружающих мужчин, его больше волновал диалог, который Кейл заставил его выучить наизусть, чтобы не облажаться. Он огляделся, ведь прошлой ночью он не смог. Это действие положило конец подозрениям стражника, и его вроде как приняли. В конце концов, он был другом отброса, что само по себе не делало его гостя отбросом, но склоняло чашу весов не совсем в его пользу. Когда он шел по коридору, на него смотрели с сомнением, гадая, привык ли рыжий к таким взглядам. "Наверное, у него все еще хуже", — подумал он, покачав головой. Его провели в кабинет графини, и, будучи причиной отсутствия графа, он должен был спросить о его местонахождении. Кейл подчеркнул, что он должен звучать естественно, и Чхве Хан потел, повторяя то, что говорил все это время, пока не добрался до места назначения: внутри его ждали Кейл и графиня. Рыжая голова поприветствовала его с ностальгическим выражением лица, даже когда они разговаривали за несколько часов до этого, Чхве Хан нацепил неловкую улыбку, которая соответствовала его скованности, однако графиня объяснила это тем, что он нервничает, входя в поместье. Как только знакомство закончилось, настала очередь Чхве Хана. –Могу. Я. Спросить. Скоро. Ли. К. Нам. Присоединится. Граф? Кейл смотрел на своего друга, который умел драться, но не умел играть.