Глава 10: Слишком поздно

На секунду спокойное выражение лица графини сменилось озабоченным, что заставило Чхве Хана усомниться в правильности своих рассуждений. По крайней мере, его жена беспокоилась, но это не отменяло того факта, что он не годится в отцы. Возможно, он действительно заботился о своей семье, и поступок Чхве Хана был результатом неверной оценки, но потом он вспомнил пораженную реакцию Кейла, когда тот признался ему в содеянном, и отпустил этот вопрос. После нескольких разумных оправданий и объяснений, что с ним произошел несчастный случай на лошади, они продолжили разговор без присутствия или даже упоминания графа. Виолан была актрисой высочайшего уровня, и Чхве Хан почувствовал, что ему только артистизма и не хватает. Отодвинув горькую неудачу, он объяснил графине ситуацию дрожащим от гнева голосом. Выслушав его до конца, Виолан лишь тяжело кивнула, решив, что слово «срочно» не подходит для описания столь ужасной ситуации. Изучив поведение Чхве Хана и Кейла, она заметила жалостливый взгляд сына: он действительно дорожил деревней Харрис и единственным другом, которого там завел. Не задумываясь, графиня Виолан отправила небольшой отряд, чтобы проверить историю и начать процедуру погребения, если она подтвердится. Поскольку Чхве Хан был свидетелем того, что произошло, дальнейшее расследование не требовалось, а глядя в глаза молодого парня, который был одного возраста с ее сыном, она поняла, что его главной целью было дать им достойное прощание, а не продлить процесс. Черноволосый мальчик дважды моргнул. Он не мог поверить, как быстро все происходит. Конечно, если бы он был незнакомцем, а не близким другом ее сына, Виолан не торопилась бы расследовать все это, но поскольку Кейл поручился за него, а ее собственная оценка была положительной, в этом не было необходимости. Даже если это могло бы выглядеть как злоупотребление властью, она доверяла своему мнению и семье более чем достаточно, чтобы принять меры по этому вопросу. Встреча закончилась через час. Чхве Хан стал немного светлее и почувствовал облегчение от того, что ситуация с раненым графом не была упомянута. Он не смог бы сохранить покерфейс, если бы это начали обсуждать. Выйдя на улицу, он зашагал рядом с Кейлом. Графиня разрешила ему остаться на столько дней, сколько потребуется, и хотя он собирался уехать сразу же, решил остаться еще на один день, чтобы ответить на ее гостеприимство. Они шли к выходу, когда Чхве Хан почувствовал на себе злобные взгляды. Но ни один из них не был направлен на него, как раньше. Все взгляды были устремлены на рыжеволосую голову, когда он рассмотрел его лицо вблизи, то понял, что тот заметил недобрые взгляды в свой адрес, но продолжал делать шаг за шагом, как будто они были пустяком, показывая, как он привык получать их циничную и бурлескную критику. Он был бельмом на глазу у всех работников, за исключением Бикрокса, Рона и некоторых слуг, однако, как бы сильно они ни хотели его изгнать, они были простыми служащими, и самое большее, на что они были способны, - это сквернословить о нем. Несколько лет назад они держались в тени, но теперь это выглядело как соревнование в том, кто выдумает самый странный слух или кто больше высмеет его. Тем не менее эти отбросы, конечно, были засранцами, но не имбецилами. Они держали язык за зубами в присутствии благородной семьи, но когда он оставался один в поместье, они обнажали клыки, чтобы он признал, что его не принимают в собственном доме. Но для молодого господина это было спокойным напоминанием, что он не оставит затянувшейся привязанности, когда его не станет. Чхве Хан же воспринял презрительный взгляд как личное оскорбление, оскалился в ответ и, словно испуганные животные перед хищником, прислуга бросилась прочь в холодном ужасе. Кейл усмехнулся. Его друг, несомненно, был удивительным. –Спасибо. Черноволосый юноша невинно улыбнулся, и Кейл подумал, что это вполне соответствует его характеру, но не его злобным навыкам и убийственной ауре; от одной этой мысли он рассмеялся еще громче, на какое-то время отбросив все заботы. Слуги ушли, и теперь две маленькие фигурки следовали за ними с блестящими глазами. Чхве Хан почувствовал их и позволил им остаться, они были неопасны. Позади них, в углу зала, стояли Лили и Басен. У обоих было ошарашенно-радостное выражение лица. И это было не просто так, ведь они впервые слышали, как смеется старший брат. Они сомневались в том, что слышали, но он точно смеялся и демонстрировал нехарактерное поведение. Вчерашний хаос был еще свеж в памяти, но когда они услышали, что его брат привел кого-то, им стало слишком любопытно, чтобы оставить это без внимания и не улизнуть, чтобы взглянуть. –Ты одет немного... Слишком броско... — Чхве Хан заметил, что одежда Кейла была разноцветной, и по одному только виду можно было сказать, что она дорогая. В отличие от темных и трезвых цветов, которые он носил, когда бежал в деревню Харрис, эта броская одежда ему очень шла. Все подходило к красивому лицу, но его личность не отражалась на ней. –Тебе это не нравится, мне тоже, — ответил Кейл, горько усмехнувшись. –Тогда... –Это отпугивает людей, или, по крайней мере, раздражает их, избавляет меня от необходимости общаться. Так как это показывает статус и характер, никто не хочет приближаться ко мне. Он не был одет как клоун или что-то в этом роде, но он был модным без координации, и, как он сказал, можно было поверить, что он высокомерный аристократ и отметить дистанцию. Кто в здравом уме приблизится к кому-то с явной отметкой «экстравагантный и хлопотный»? Было время, когда Кейл хотел иметь друзей, но с возрастом он решил отдалиться от других для безопасности. И он неосознанно привык к одиночеству больше, чем должен был. Кейлу велели проверить состояние отца. Они шли к его спальне, где тот отдыхал и приходил в себя. Несколько ребер и одна рука были сломаны во время избиения. К счастью, обошлось без смертельного исхода или серьезных травм, иначе все могло бы закончиться катастрофой. Дом Хенитьюзов был известен как один из самых богатых нейтральных домов в королевстве Роан, поэтому неудивительно, что они могли сразу же прислать квалифицированных целителей. Чхве Хан прекрасно понимал, куда они направляются. На задворках сознания он держал враждебность к человеку, сделавшему его друга несчастным, но не мог позволить чувствам взять верх. Он уже сомневался в своих действиях из-за явного страдания графини, вдыхал и выдыхал, остывая, он собирался прислушаться к общению между отцом и сыном, а затем прийти к выводу. Графские покои отличались от покоев Кейла, комната была строгой, но роскошной и хорошо обставленной. Кровать стояла посередине, прикрепленная к стене, и имела по ящику с каждой стороны, как и у его друга. Однако у него была крошечная гостиная с различными рабочими принадлежностями, включая письменный стол и небольшой столик для приветствия гостей и обсуждения необходимых вещей. Казалось, он работал даже в своей комнате. Его комната была устроена скорее как второй кабинет с кроватью, чем как удобное место для отдыха. Граф сидел, опираясь спиной на кровать, и ждал визита сына. Его сломанная рука была туго перевязана бинтами. Целители уже вылечили ребра, поскольку они были сломаны аккуратно, и им не составило труда их восстановить, но поскольку рука была несколько серьезнее, на ее лечение потребовалось два сеанса, и, если не считать остаточной боли, он был в порядке. Он неловко улыбнулся, заметив обеспокоенное выражение лица Кейла, а затем улыбнулся яркой улыбкой: знание того, что с его семьей все в порядке и что он - единственная жертва, успокоило его. Их разговор крутился вокруг того, как он себя чувствует, нет ли необратимых повреждений и как ему нужно быть осторожнее в будущем. Все темы затрагивались в веселой манере. Атмосфера оставалась неуютной, изображая их отношения, и после затянувшейся болтовни о здоровье Дерут наконец задал вопрос о личности Чхве Хана, что напрягло черноволосого парня, однако Кейл был спокоен, как будто его друг не был причиной того, что он лгал. Он продолжил и рассказал о его личности, и при слове «друг» выражение лица графа стало еще более светлым. После выхода из комнаты Чхве Хан опустил глаза и пожал плечами, сжимая кулаки. Он не был отцом-мусором, как он полагал, и не хотел использовать своего сына, он был просто очень трудолюбивым и самодостаточным отцом. Это не было преступлением, достойным избиения, возможно, только предупредительной пощечины и контроля, а не нескольких сломанных костей. Заметив его беспокойство, Кейл похлопал его по плечу, пока они шли к месту назначения. Чхве Хана поселили в пустой комнате рядом с комнатой Кейла, и он оценил этот жест. Даже когда он сказал графине, что не собирается оставаться надолго, она приготовила для него целую комнату со всем необходимым: чистой одеждой, полотенцами и одеялами высокого качества, которые он не смог бы себе позволить в ином случае. Кейл велел ему немного отдохнуть и сообщил, что работы по погребению начнутся на следующий день: разведгруппа, посланная графиней, вернулась с плохими новостями и подтверждением истории Чхве Хана. Однако они предпочли начать раскопки средь бела дня, поэтому вернулись до захода солнца. В его комнате Рон ждал своего молодого господина, ведь хоть они и говорили утром, им все равно было о чем поговорить. Упрямый старик не хотел оставлять его просто так. Он считал его своим младшим сыном и предпочел бы остаться с ним, заботясь о нем и сохраняя ему жизнь, чем добиваться долгожданной мести, но у Кейла был хорошо подвешенный язык, и он уже давно принял решение, а появившуюся возможность нельзя было упускать. Он уже пообещал поговорить с отцом, потом предложил Бикроксу приезжать раз в год и сообщать ему о его состоянии и заверил Рона, что не собирается умирать, пока их не будет, - ложь, которая его ничуть не трогала. Он думал, что даже если он умрет, они продолжат жить и в конце концов забудут о нем. Он понимал, что теряет кого-то дорогого, но не мог признать, какое эмоциональное бремя это накладывает на других, даже когда сам нес это бремя почти десять лет. Он знал, что своим присутствием привязывает их к себе и в конечном счете становится ненужным, и, добавив к этому свою обычную усталость, Кейл пришел к выводу, что это правильный ответ. Он больше не боялся умереть. Его что-то удерживало, а изнурительные поиски цели или причины приводили его в уныние - у него не было ни цели, ни желания ее искать. Он покончил со всем. Он давно сдался. Когда Рон услышал его слова полные решимости, он захотел поверить ему, не зная, каковы его истинные намерения. В конце концов он согласился уехать с Чхве Ханом на условиях, что тот расскажет все начистоту и будет использовать Бикрокса в качестве посыльного. Но вместо того, чтобы проверять его ежегодно, он будет приезжать раз в четыре месяца. И это не вызвало у Кейла протеста, он знал, что без должного ухода он не протянет и двух недель, если заснет. Теперь, когда он думал об этом, он так долго продержался благодаря усилиям Рона, Бикрокса и даже Чхве Хана. Он внутренне улыбался. Они были так добры к нему, что он был благодарен. Но на этот раз он будет эгоистом. Чхве Хан пробыл у них шесть дней, и это был лучший подарок на прощание, о котором Кейл мог бы попросить. Дни стали приятными, ему не нужны были наркотики и алкоголь, чтобы не заснуть. Это было приятное ощущение - наслаждаться жизнью в трезвом виде. Благодаря черноволосому мальчику Кейл освободился от пристального внимания слуг, и вскоре поместье вернулось к прежней спокойной обстановке. Слуги продолжали говорить за его спиной, но это было неважно. Ему было легче, благодаря присутствию Чхве Хана. По мере приближения дня отъезда Кейл начал сомневаться в правильности своего решения. Может быть, если он уедет с ними, все наладится? Но, размышляя, он снова и снова приходил к одному и тому же выводу: он был обузой, багажом, даже мертвым грузом. Он не мог просить их таскать его за собой. Он сам решил освободить их, и теперь не следовало сомневаться. Он остался при своем мнении и наслаждался их последним временем вместе в полной мере, ни о чем не жалея, даже не отпуская их. Он прощался со звонкой улыбкой, которая, по мнению Бикрокса и Рона, будет ждать их снова, когда они закончат, но они ошибались. Несколько дней спустя Дерут объявил о помощи Басена в качестве своего представителя на предстоящем мероприятии принца Альберу, и им сказали, что это что-то важное. Когда Кейл увидел, что его полностью вычеркнули из списка преемников, его губы удовлетворенно приподнялись. На следующий день Басен уехал в столицу. Кейл был уверен, что Басен станет следующим графом. Теперь, когда его никто не защищал, злословие и прочие дрянные действия против него возобновились, но Кейл оставался легкомысленным. Поскольку дни шли, он знал, что это приближается. Внезапная сонливость и оцепенение были близки, как ребенок, который устраивает шалости, не будучи пойманным. Он уединился в своей комнате с детской улыбкой и приготовился никогда больше не открывать глаза, облегчения от окончательного отдыха было достаточно для него. Он удобно устроился в своей постели, положив сплетенные пальцы на колени, и подумал, как удачно он выбрал свою последнюю позу, и вскоре после таких детских мыслей утонул в своем последнем желании, закрыв глаза навсегда. Прошло два дня, как он не выходил из своей комнаты, а еду, доставленную ему к двери, всегда забирали нетронутой. Лили поспешила в кабинет отца. Она была обеспокоена, как и мать. Обе они наблюдали за Кейлом издалека. Ганс, заместитель дворецкого, получил отгул из-за нападения, и после внезапного исчезновения Рона его никто не обслуживал. Он был один в своей комнате и ничего не ел, однако слуги говорили, что у него приступ, и он запирался на ключ. Дерут возвращался после однодневной поездки и ничего не знал, пока его дочь не пришла и не рассказала ему, что происходит. Озадаченный, он побежал к покоям сына, ударил в дверь и несколько раз позвал его по имени, но ответа не последовало. Прошло несколько часов, они искали мастер-ключ, но не могли его найти. После продолжительных безответных зовов они решили выбить дверь. С резким звуком она упала, и когда пыль осела, Дерут вошел, почти спотыкаясь, за ним Виолан, оба попросили Лили остаться снаружи. Они не знали, что случилось с Кейлом, но лучше быть готовым ко всему. Кейл лежал с сонным выражением лица. Он не шевелился, а его дыхание было настолько слабым, что они сначала подумали, что он мертв. Сердца их бились аритмично, когда они пытались его разбудить. Дерут тряс его в истерике, но сколько он ни пытался, ничего не получалось. Было уже слишком поздно, Кейла больше не было.