Глава 11: Узнать правду

Его тело было на месте, но сознания не было. Он дышал, и каждый вдох мог стать последним. Его тело было слабым, настолько ужасающе слабым, что он почти походил на дышащую куклу, а не на человека, и неважно, сколько отец его двигал, он не просыпался. Графиня Виолан уже бежала за врачами, которые были наготове, и привела их так быстро, как только смогла. Она сразу поняла, что состояние ее сына ненормально. У него не было никаких других симптомов, таких как жар или видимая боль, скорее на его лице было мечтательное выражение, которого она никогда не видела. Он не потел и не задыхался. Его тело словно медленно, но верно отключалось, каждая необходимая функция уменьшалась, пока в конце концов не прекратилась. Лили, которую попросили остаться снаружи, не могла скрыть своего беспокойства. В отличие от матери, она не знала, что происходит. Она еще не видела брата, и наблюдение за бегущей матерью встревожило ее. Ее мать хранила грацию в каждом своем движении, и для нее потерять спокойствие было странно. Что-то происходило, и это мгновенно изменило всю атмосферу. Слухи распространялись как лесной пожар слугами возле покоев Кейла и теми, кто помог выбить дверь. Вскоре по всему особняку зазвучали слова «молодой господин мертв» или «молодой господин покончил жизнь самоубийством», и хуже всего было то, что их слышала Лили, которая шла позади матери, так как не могла войти в комнату брата, и лучшим вариантом было спросить Виолан. Но слушать, как неосторожные слуги радостно говорят о неопределенном состоянии ее брата, доводило ее до слез. "Они ничего не знают! Да еще и смеют!" Ее разум кричал, чтобы они замолчали, но так как они были ее единственным источником информации, она продолжала слушать, клянясь запомнить их лица. Они не заметили ее, иначе они бы захлопнули свою ловушку раньше. Дурные слова о благородной семье могли считаться клеветой и даже, в зависимости от тяжести, изменой, и это могло быть наказано казнью. Однако она знала, что ее отец был благосклонен, и это закончилось бы только их немедленным увольнением. До этого случая она никогда не слышала, чтобы хоть один слуга плохо отзывался о ее брате. Они были умными крысами, которые скрывали свое презрение от семьи и выказывали его только перед Кейлом. Короче говоря, у них было два лица: одно, которое искренне служило графу, и другое, которое бросало яд и осуждало каждое действие Кейла, превращая его в еще большую насмешку или неодобрение. Они никогда не знали ни истинных намерений Кейла, ни его мягкого характера. Но Лили была в курсе. Однажды она набралась смелости и заговорила с ним. Но брат, который всегда выглядел измотанным, не оттолкнул ее, а молча слушал с озадаченным выражением лица, которое со временем превратилось в мягкую улыбку. Она знала, что даже когда Кейл отрицал это, он часто посылал ей конфеты или другие вкусные десерты. Она знала, что Кейл подарил брату Басену ручку и кожаный блокнот, который он хотел. Она знала так много, но в то же время не знала ничего. Она думала, что ее брат любит проводить дни на улице, но после того, как она услышала, что слуги говорили о нем, она задумалась. Не проводит ли ее брат большую часть времени на улице, потому что убегает от этой токсичной среды? Эти разговоры продолжались несколько минут, и Лили задавалась вопросом, как им удается без остановки сплевывать слюну и проявлять агрессию по отношению к человеку, который, несомненно, их раздражал, но слуги ненавидели его так, словно он совершил самый ужасный поступок. Люди, несомненно, непонятные существа. Им нужно выплеснуть накопившееся разочарование, и одним из самых распространенных методов был выбор цели. Неважно, сделал ли этот объект что-то лично им, достаточно было если он был уязвим или имел недостатки, которыми можно было легко воспользоваться. Кейл как нельзя лучше соответствовал обоим этим качествам: его воспринимали как черную овцу семьи, и его обычные вылазки только подогревали их комплекс превосходства - "Если бы я был на его месте, то смог бы сделать это лучше" - их ревность и постоянную потребность выпустить пар. Со временем их первоначальные беспочвенные действия превратились в то, что они воспринимали все как приятное занятие для сотрудников, но, возможно, благодаря душевной стойкости Кейла, неважно, как старались горничные и слуги, им так и не удалось пробить его образ. Он просто слушал и отпускал, что в итоге злило их еще больше. Правда, были и те, кто сохранял нейтралитет, например Ганс. Он несколько недолюбливал своего молодого господина и до работы с ним считал его алкоголиком, но, подойдя ближе, обнаружил, что тот сложнее, чем он думал. Однако его первая гипотеза оказалась не совсем неверной: он был алкоголиком и даже принимал наркотики, но каждый раз, когда он оглядывался по сторонам, чувствовал непонятное давление. А то, что его главный дворецкий обращался с ним как с драгоценным стеклянным изделием, снова навело Ганса на некоторые мысли. Но все же это было в основном его собственное восприятие, поэтому он никогда не сообщал графу ни о чем другом и докладывал о том, что делает, как ему было велено, и думал, что даже если он не высказал свои опасения вслух, граф наверняка знает, что с его сыном что-то не так. Наслушавшись всякой ерунды, Лили вернулась в спальню брата. Ее сердце бешено колотилось, а когда она дошла до зала, где находилась комната, то увидела, что перед несуществующей теперь дверью стоит ее мать, а за ней спешит личный медик, и, запыхавшись, они начинают оценивать состояние своего молодого господина. На первый взгляд его тело казалось здоровым, но после двухдневного голодания он заметно похудел, под глазами появились глубокие мешки, которые делали скулы более заметными, а губы потрескались. Как уже доказал отец, он не реагировал на внешние раздражители. Его фарфоровая кожа стала еще белее, на предплечьях проступили вены, но не потому, что они выпирали, а наоборот, потому что его кожа стала как никогда бумажной. Виолан крепко обняла Лили, они оба были напуганы, но молились о лучшем исходе, и, успокоившись, Виолан решила отправить Басену сообщение в их столичную резиденцию. Если ситуация обострится не в лучшую сторону, будет лучше, если вся семья соберется вместе. Кроме лекарей в комнате был только Дерут, он велел Виолан ждать снаружи на случай возвращения Лили. Он знал, что его младшая дочь способна ворваться без колебаний, она была молода, но полна рыцарского потенциала, что делало ее храброй и более хитрой, чем ее братья, но все же она была ребенком и в эмоциональном плане не была готова к сильным переживаниям. Пока что она росла защищенной и любимой, как младшую девочку в семье, ее баловали больше всех, но она не была высокомерной или грубой, и это подпитывало желание баловать ее. С другой стороны, Басен хорошо разбирался во внутренних и административных делах. Он работал над собой, чтобы окружающие приняли его как члена семьи, у него был серьезный характер, но с точки зрения старшего брата он был просто ребенком, который хотел признания и заслужил его. Его также считали следующим графом. Он не хотел, но люди относились к нему так. Тогда как Кейл был самым бесталанным. Как уже говорилось, он был черной овцой, но довольно умной. Он вытеснил себя из линии наследников и скрывал свое состояние более десяти лет, и теперь это было известно только из-за желания Кейла умереть. Ему не нужно было больше скрывать это. Дерут наблюдал за тем, как его сын ни на что не реагирует, и его сердце замирало все глубже, во рту пересохло, и он не мог скрыть дрожащие руки. Лекари были потрясены: состояние молодого мастера можно было описать только как странную и почти мифологическую сонную болезнь. Пока было слишком рано выносить вердикт, но вероятность этого была высока: с его органами все в порядке, у него не было ни внутренних, ни внешних ран, он не реагировал на боль, как и не проявлял признаков ее ощущения. Книги объясняли эти симптомы как признак того, что мозг и тело испытывают разрыв, и если пациент получал лечение и правильный уход, то функции организма могли продолжать работать как положено, в противном случае тело отключалось через несколько дней, поскольку разум был вовлечен в то, что они называли галлюцинациями, для пробуждения требовалась способность отличать реальное от вымышленного. С помощью магических средств жизнь человека можно было продлить, находясь в состоянии сонной комы, однако эта болезнь оставалась загадкой и была неизлечимой. Прочистив горло, главный врач спросил. –Не было ли у молодого мастера недавно травмы или тяжелого повреждения головы? — с клинической точки зрения, это были основные причины, приводящие к подобным бедствиям. Дерут покачал головой: он прекрасно понимал, что недавнего происшествия недостаточно, чтобы получить травму, и, по информации Ганса, Кейл никогда не получал сильных ударов, напротив, Ганс отметил, как слишком опекает Рон его сына, он бы этого не допустил. –Тогда может быть, он уже испытывал нечто подобное? Глубоко задумавшись, Дерут кивнул, вспомнив давнее происшествие. –...Он пролежал без сознания два дня, когда ему было около восьми лет. Лекари, которых я тогда привел, сказали, что это было вызвано стрессом, который он пережил после потери матери, моей жены и бывшей графини... Может ли это быть связано? — его голос терял силу с каждым произнесенным словом, пока последний вопрос не прозвучал как безнадежный шепот. Группа врачей задумалась: случаи, когда приступы были так далеки друг от друга, были неслыханны, обычно промежутки становились короче, но поскольку болезнь была непредсказуемой, ничего нельзя было утверждать наверняка, однако вероятность того, что через десять лет у него случится второй приступ, была невелика, и, чтобы подтвердить все правдоподобные сценарии, он задал еще один вопрос. –Часто ли он исчезает? Я имею в виду, часто ли он уходит без предупреждения? На этот раз Дерут ответил сразу. –Да, раз или два в год, он любит путешествовать и обычно берет с собой Рона и Бикрокса. После тяжелого молчания люди в белых халатах мрачно посмотрели друг на друга: если их гипотеза верна, то их молодой господин все это время скрывал свою болезнь, что объясняло его замкнутое поведение и близость с Бикроксом и Роном, которые были его друзьями по путешествиям, и глава группы с чрезмерным и пустым выражением лица поделился своей диагностикой. Дерут рухнул на колени, глаза его были широко раскрыты, а в голове царил хаос. Он не был тупым, он уже слышал о сонной болезни, но, соединив точки, пришел к тому же выводу, что и врачи: десять лет, десять лет, а он ничего не заметил, он знал, что личность его сына изменилась на сто восемьдесят градусов, радостный ребенок превратился в серьезного и измученного молодого человека. Но он так хорошо играл свою роль, что для людей, наблюдавших за ним, он был просто бездумным транжирой и отбросом графской семьи. Отец также верил, что его поведение было направлено на то, чтобы продвинуть Басена по линии наследников, даже в самых смелых кошмарах он не мог ожидать, что его сын будет болен и будет скрывать это много лет, теперь же каждое действие Кейла рассматривалось в новом свете, он намеренно вычеркнул себя из семьи, готовясь к тому, что в конце концов исчезнет. Дерут осознавал, насколько самодовольным он был до сих пор. После того как сын переступил черту, он решил, что должен ограничиться наблюдением за ним издалека. Годы шли, а пропасть между ними увеличивалась день ото дня, их немногочисленное общение стало неловким, почти как разговор со странным соседом, а не беседа отца и сына. Однако Дерут всегда беспокоился и посылал Ганса присматривать за ним, Рон тоже сообщал, если ему приказывали, он считал, что его сын побагровел и ему нужно время, чтобы исцелиться, и с его высокой загруженностью работой он не замечал, как его сын медленно тонет, и решил плыть по течению и позволить темным волнам поглотить его целиком. Если вспоминать, сын постепенно терял вес, на его деньги покупались алкоголь и другие легальные наркотики, оба стимулятора, чтобы поддерживать ум в тонусе. Оглядываясь назад, можно было понять, как он мог так долго оставаться в неведении. У них были свои проблемы, и их отношения не были такими гладкими, как ему хотелось бы, но с детства Кейл всегда заботился о других, а не о себе, поэтому Дерут считал, что никогда его не потеряет, и неважно, насколько разрушатся их отношения, он всегда будет рядом с ним, как делал это до сих пор, но был ли Дерут рядом со своим сыном? Нет, не был, его внимание переключилось на новую семью и работу, и он решил, что Кейл всегда будет рядом; он бросил его, доверившись кровным узам, а не его реальной потребности в связи. Дерут легко поднял Кейла и нахмурился: сын почти ничего не весил, комната была пыльной, и он собирался перенести Кейла в другую, чистую комнату. Виолан и Лили стояли снаружи и ждали, глядя на обмякшее тело Кейла, и Лили начала плакать: она ожидала этого или хотя бы догадывалась благодаря слухам, но созерцание такой сцены было хуже того, что она слышала; Лили с первого взгляда решила, что брат мертв, и чуть не упала в обморок. Следуя полученному совету, Дерут отправил людей в город, чтобы собрать дорогие магические инструменты, которые обещали поддерживать жизнь его сына в течение нескольких месяцев, ведь Рон и Бикрокс делали это без магии, просто при должном уходе, и каждый раз им удавалось вернуть его, а с большими ресурсами они могли бы продлить его жизнь, даже если бы он спал годами, он не хотел смотреть правде в глаза, но было возможно, что его сын никогда не проснется. Граф был не в лучшем расположении духа, он не скрывал своих передвижений, даже когда у него не было много политических противников, так как он сохранял нейтралитет, было разумно скрывать личные слабости или вещи, которые могли бы вызвать панику среди населения, слова о предстоящей войне уже были слышны, и когда простые граждане наблюдали, как несколько солдат быстро собирают магические инструменты, их воображение разбушевалось в соответствии с предыдущими слухами, по прямому приказу пять солдат двигались быстро, получая все, о чем их просили. Неделю спустя слухи о болезни старшего сына графа стали медленно распространяться, Басен уже прибыл в столицу и сразу же узнал о сообщении матери, решив, что будет помогать на банкете принца и вернется сразу после него, но после того, как северо-восточные дворяне представят ему предложение о развитии морской линии, он продолжит свой быстро составленный план и позже будет благодарен за это. По следам в столицу Роана вошли пять человек в черных мантиях, трое из них - черноглазый Чхве Хан, мастер убийств Рон и его сын Бикрокс, двое других - красивая рыжая девушка и высокий молодой человек, друзья, которых они завели по пути, затаили обиду на тайную организацию, и, объединившись, они стали искать этих ублюдков, и через два дня им удалось остановить десять магических бомб, которые не взорвали площадь Славы королевства Роан.