Глава 21: Пробуждение

Бикрокс прибежал, когда услышал новость, Эрухабен сам передал ее всем соответствующим лицам, присутствовавшим в замке, и в данный момент он был ближе всех. Чхве Хан, Лок и Розалин отправились помогать в этой войне, а Рон собирал информацию с помощью своей личной сети отставных убийц, которую он собрал после начала войны. В настоящее время в дворце остались только Бикрокс, Альберу и Эрухабен, и поскольку Эрухабен всегда оставался в одной комнате с Кейлом, единственным, кто мог немедленно прибыть, был Бикрокс, поскольку Альберу был сейчас занят государственными делами, но как только у него появится перерыв, он тоже поспешит к Кейлу. Бикрокс ворвался в комнату, ожидая увидеть своего пробудившегося молодого господина, однако он увидел, как тот извивается в постели с закрытыми глазами, тяжело дышит и постоянно задыхается, его лицо покрыто холодным потом, во всех отношениях он выглядел так, как будто ему было очень тяжело. Шеф-повар обработал то, что он видел, затем повернулся к древнему дракону в поисках ответов, но затем вздрогнул. Древний дракон стоял рядом с кроватью, излучая нечто похожее на страх дракона, он хмурился, стиснув зубы, но, заметив настороженный взгляд Бикрокса, он взял себя в руки и вернулся к своему спокойному и мудрому поведению. – О, ты здесь, — сказал он небрежно, садясь обратно и стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Бикрокс поприветствовал его легким поклоном, прежде чем задать вопрос. – Эрухабен-ним, я думал, вы сказали, что он проснулся, почему он выглядит так, будто ему больно? — его лицо было серьезным, но голос немного дрожал, когда он смотрел то на Кейла, то на Эрухабена. Эрухабен насмешливо фыркнул, снова привлекая внимание Бикрокса. – Ты думал, что он проснется, как в других случаях? На этот раз его «я» ушло далеко и отключилось от его чувств, конечно, это будет больно, после почти двух лет без стимулов все возвращается сразу, ему просто нужно перестроиться, и, очевидно, это будет для него тяжело, — губы Бикрокса дрогнули, заставив Эрухабена взглянуть на него, прежде чем продолжить: – Однако факт остается фактом, он проснулся, в конце концов, я сам это видел. И пока они разговаривали, стон заставил их посмотреть в сторону кровати. Кейл немного успокоился. Он все еще чувствовал, как его тело пронзают иголки, но это становилось терпимым. Сначала он слышал все усиленно, от чего у него болела и кружилась голова. Но через некоторое время он к этому привык. Однако любой сильный шум мог вывести его из равновесия. Это было ошеломляющее ощущение. Его когда-то притупленное восприятие вернулось в норму и принесло ему невообразимое страдание, а также странное чувство утешения, которое давало ему понять, что он жив. Его глаза не привыкли к свету. Он продолжал щуриться, но хотел видеть. Он приветствовал свет, когда его охватило неизвестное ему чувство. Был ли он счастлив, что выжил? Или разочарован, что ему придется продолжать жить? Он не мог понять. Единственное, что он знал, это то, что он очень скучал по своим чувствам. И даже если сейчас они причиняли ему боль, он предпочитал, чтобы так и было. Особенно после того, как, казалось, прошла целая вечность, погруженный в ничто, он почувствовал облегчение от того, что снова мог чувствовать. Как иронично. – Молодой господин! — глаза Бикрокса наполнились слезами, но он сдерживался как мог, ведь он не мог смотреть на плачущего Кейла, однако то, что он почти расплакался, показывало, насколько он желал этого момента, до такой степени, что почти думал, что он никогда не вернется. Если бы кто-то спросил его об отношениях с Кейлом, он бы отстранился словесно, но в глубине души он всегда считал его своим проблемным и несчастным младшим братом. Было много случаев, когда Кейл полагался только на него и Рона. И в этот момент не имело значения, что он эгоистично оттолкнул их. Это уже не было так важно. Просто наблюдать за его реакцией и движениями снова значило все для этого старшего брата, который терпеливо ждал раз за разом. Все накопившаяся обида и вина растаяли. Он отложил в сторону свои упреки на потом или просто мог поручить эту задачу своему отцу, у которого наверняка было много чего сказать этому рыжеволосому хулигану. Прежде чем он успел протянуть руку, чтобы дотронуться до него и убедиться, что это не иллюзия, его остановила рука. Эрухабен довольно грубо оттолкнул его руку, а затем повернулся к нему с выражением недоумения на лице. – Поскольку он все еще адаптируется, лучше оставить физический контакт на потом. – ...Ах, — с понимающим звуком он пододвинул еще один стул и сел напротив блондина-эльфа. Хотя он не мог прикоснуться к нему, это не означало, что он просто бросит его. Будучи в восторге, Бикрокс не заметил, как Кейл вздрогнул, когда он радостно позвал его, но Эрухабен ясно это увидел. Он хранил молчание и ожидал, что другие поступят так же. Он смотрел на шефа, пока не почувствовал его взгляд на себе, и оглянулся. Тогда древний дракон приложил указательный палец к губам, давая знак молчать, на что Бикрокс кивнул. Тонкая белесая пленка покрывала его глаза, как будто он был слеп, и хотя он мог видеть сквозь нее, он видел высококонтрастный свет, смешанный с двумя заметными тенями рядом с ним. Он не мог разглядеть в них людей, но по привычке попытался их окликнуть. – ...Рон? — имя, вырвавшееся из его уст, прозвучало хрипло и прерывисто. Бикрокс почувствовал комок в горле. И после того, как Эрухабен слегка кивнул, он ответил почти шепотом: – ...Отец скоро придет. Кейл попытался повернуть голову в сторону источника голоса, он понял большую часть предложения и узнал человека, который говорил. Забавно, что при слове «отец» он сразу подумал о Роне, а не о своем собственном отце, но это было логично, поскольку он сначала спросил о нем, а был только один человек, который так называл Рона, поскольку тот был его единственным ребенком, по крайней мере, по крови. – Би...крокс? – Да, я здесь, — он сумел тихо ответить, хотя хотел кричать от радости. Кейл был в ужасном состоянии, и это было еще мягко сказано. Но, услышав Бикрокса, его губы дрогнули вверх, изогнувшись в ностальгической улыбке, и он отчаянно искал его взглядом. Он мог видеть его силуэт, но этого было недостаточно — он жаждал увидеть лица, о которых не знал, что скучал по ним. Но он все еще мог разглядеть лишь смутные очертания. Ему понадобится еще некоторое время, чтобы вернуться к нормальной жизни, и это не включая повседневные движения, которые потребуют много усилий и реабилитации мышц. Правда, он был в стабильном состоянии, и его тело не ухудшилось так сильно благодаря огромной силе людей и магии, вложенной в него, а также благодаря любопытству древнего дракона и ежедневной заботе, его тело, казалось, проспало только девять месяцев вместо восемнадцати, однако было вполне естественно, что он был в плохой форме, в некоторых аспектах это было похоже на перерождение, его чувства и тело тоже должны были адаптироваться. Рыжеволосый напрягся до такой степени, что у него закружилась голова, но он продолжал держать глаза открытыми так долго, как мог, пока холодная рука не легла ему на лоб, и сонливость овладела им, и он крепко заснул. Эрухабен, заметив его борьбу, решил, что лучше дать ему отдохнуть подольше, ведь он спал долго, но это был не такой восстанавливающий сон, как сейчас. Бикрокс с изумлением наблюдал за тем, как нежен был дракон. С момента входа в комнату он заметил его странное поведение, ведь до этого Эрухабен относился к Кейлу скорее как к объекту исследования, чем к пациенту, конечно, не переходя границы дозволенного. Но сейчас в его глазах светилась нежность, которую он никогда раньше не видел. В лучшем случае дракон проявлял интерес или веселье, но это не шло ни в какое сравнение с этим внезапным проявлением эмоций. Под созерцательным взглядом Бикрокса древний дракон прочистил горло и прикрыл рот кулаком, прежде чем вернуться к своему обычному спокойному состоянию, а затем отвернул голову, чтобы избежать его взгляда. – Я видел это, — тихо сказал он. Озадаченность Бикрокса после его заявления не изменилась, на самом деле она только усугубила его недоумение. Он хотел спросить, о чем он говорит, но Эрухабен сам пояснил, что имел в виду. – Я говорил вам, что его «личность» или «эго», как вы там это называете, ушла год назад, и что было маловероятно, что он проснется после потери себя, однако, когда он пробуждался, его «я» и чувства сразу же вернулись к нему, его опыт, его чувства и все то, что делает его им, — Бикрокс кивнул, это все еще не отвечало на его вопросы, но давало ему представление о том, что он «видел», и вскоре Эрухабен подтвердил его подозрения, – Пока это происходило, можно сказать, что его воспоминания вытекали, как переполненная река. Я мог бы просто игнорировать их, но мне было интересно. Почему человек, которого любят все вокруг, решил покончить с жизнью? Тогда я, естественно, все увидел, я был бы бездушным, если бы не проявил ни малейшего сочувствия к этому несчастному ублюдку. Но дело не в этом, я не только видел его борьбу, я ее чувствовал. Его сконцентрированные эмоции поразили меня, и тогда я понял, что он любил так же сильно, как его любили, по-своему он показал, как сильно он заботился о тех, кто заботился о нем. Да, он пришел к неприятному выводу, что он был просто препятствием для счастья других людей, и он отпустил вас всех, чтобы «освободить» вас. Сначала он был зол. Потом он испугался. В конце концов он просто почувствовал облегчение. Драконы не очень общительные существа, знаешь ли. С момента рождения мы вполне способны позаботиться о себе, и единственные значимые отношения, которые у нас бывают, — это отношения с родителями в течение короткого периода времени, поскольку мы достаточно сильны, чтобы почти ничто не угрожало нам в повседневной жизни, поэтому нам не нужна помощь других. В этом аспекте люди отличаются: с момента рождения вы боретесь с собой и другими, чтобы выжить или найти свой путь в этой короткой жизни, но в конце концов вы полагаетесь друг на друга, вам нужно устанавливать отношения, чтобы чувствовать себя признанными, защищенными или даже нужными. В некотором смысле вы забавная и непонятная раса. Бикрокс сидел, застыв. Это было много для одного раза, но он снова решил, что будет держаться за Кейла, даже если ему это надоест.

***

Среди жаркого поля битвы Розалин получила сообщение, и со скоростью света она передала его содержание тому, кто был как жнец для вражеской армии. Чхве Хан знал, что ему нужно быстро покончить с этим, и Лок и Розалин тоже это понимали. С новой силой они разрывали своих врагов быстрее, чем когда-либо, и в мгновение ока батальон, а также ландшафт превратились в пыль.