Глава 12. Мой добрый друг

Где-то не так далеко прозвучал взрыв хохота и голоса подростков, скандировавшие: «МакГакет! МакГакет!» Форд поспешил на звук. — Да ладно, парни, хватит уже, — кто-то неуверенно проблеял. — Какой же ты нытик, Томпсон. Чего МакГакет не реагирует, как думаете? — Он вообще какой-то скучный в последнее время. Когда я кидал в него водяными бомбочками, он всегда начинал визжать, что захлебнётся, а в последний раз просто выжал бороду и пошёл дальше. — Что, если мы… — А ну вон отсюда! — гаркнул Форд, со свирепым видом приближаясь к кучке молодых парней. — Ещё раз хоть одного здесь увижу, шкуру спущу! Этого хватило, чтобы подростки дали дёру. Убегая, один из них, паренёк в теле, споткнулся, но его друзья даже не обернулись на его крики. — М-мы не хотели, сэр, — проныл парень, и по голосу Форд распознал в нём Томпсона. — Нет, хотели. Во всяком случае, они хотели. — Он вздëрнул Томпсона на ноги. — Мой тебе совет: найди друзей получше. А теперь — брысь! Под тяжёлым взглядом Форда Томпсон поспешно закивал и сделал ноги. — Хорошо ты их, хе-хе. Из чего-то напоминающего пещеру в горе мусора появилась маленькая сгорбленная фигурка. Форд почувствовал, как что-то в нём умирает. Невозможно было подготовиться к тому, чтобы увидеть вживую эти воспалённые глаза, всклокоченные седые волосы, лохмотья, грязные бинты… Как безобразно обглодало безумие его доброго друга. — Фиддлфорд. — Давненько меня так не звали. Ты что за чудик такой будешь? Форд снял капюшон с очками и поднял ладонь, демонстрируя шесть пальцев. В этот же момент Фиддлфорд отшатнулся, его глаза расширились. — Стэнфорд, — он звучал, как ворона, захлебнувшаяся в крике. Правильным ли решением было вообще приходить к нему, бередить старые раны, тащить за собой кошмары, которые его друг так жаждал забыть? Что, если Форд сделает только хуже? — Я ненадолго. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я лишь хотел попросить прощения. Выражение лица Фиддлфорда сделалось совершенно беспомощным. Форд был не в силах смотреть ему в глаза. — Ты был прав во всём, а я был слишком глуп и тщеславен, чтобы прислушаться к тебе. Я страшно виноват перед тобой. Твоя карьера, семья, жизнь — всё разрушено. Из-за меня. Я сожалею, что втянул тебя в этот кошмар. Клянусь, если бы я только мог исправить… Вселенная, да хоть что-нибудь! Все эти годы я не раз вспоминал тебя, я надеялся, что в твоей жизни всё наладилось, что ты счастлив, — его голос дрогнул и погас до шёпота, — счастлив где-нибудь подальше отсюда. Мне так жаль, Фиддлфорд. Так жаль. Осторожное прикосновение к руке заставило Форда прервать поток извинений, которые сыпались из него, как стеклянные шарики. — И я рад видеть тебя, старый друг, — Фиддлфорд улыбался, и от уголков его глаз разбегались морщинки. Он раскрыл руки, но Форд оцепенел. — Почему?.. Почему ты так легко прощаешь меня? — Не бери на себя всю ответственность за случившееся. Ты не желал мне зла, это просто — просто череда обстоятельств, несколько ошибок. — И сколького это стоило!.. — Но ты искренне сожалеешь об этом. Не так давно я смог сделать кое-что очень сложное — простить самого себя. Как мне тебя не простить? Давай уже обнимемся, а то я стою здесь, как огородное пугало. Он не мог отказать ему в этом, даже если глубоко внутри знал, что не заслуживал тепла былой дружбы, которым так великодушно готовы были его одарить. Пришлось присесть, чтобы обвить руками худые острые плечи, а ведь раньше Фиддлфорд всё время подшучивал над тем, что Форд ниже него на десять сантиметров. Как всё это неправильно. — Ну и кто из нас теперь Леголас, а кто Гимли, — словно прочитав его мысли, хихикнул Фиддлфорд. — Хотя-а-а, ты больше тянешь на назгула в этом балахоне. — Как м-меня сегодня только не называли, — слабо улыбнулся Форд и, к своему смущению, всхлипнул. — Ты чавой-та? Надеюсь, это от радости? — с притворной строгостью спросил Фиддлфорд, в то время как у него самого на глазах выступили слёзы. — Прости меня. — Ну хватит, дружок, я же сказал. Молоко уже пролито, неча тут киснуть. Пойдём лучше ко мне в гости. Хотя Форду хотелось расспросить подробнее о его жизни, о сыне, у него не хватило духу прервать восторженные рассказы Фиддлфорда, который хвастался своими изобретениями и спрашивал его мнение, как в старые времена. Сердце всякий раз сжималось, когда Форду удавалось уловить в поломанном старике проблески молодого мужчины с открытой чистой душой и бесконечной изобретательностью. Когда Форд беспардонно будил его ночью, не в силах отложить на утро обсуждение невероятной идеи, пришедшей ему в голову, Фиддлфорд ворчал, но неизменно подключался к разговору, и через пять минут они уже сидели на одной кровати в окружении раскиданных листков бумаги, открытых книг, возбуждённо перебивали друг друга, а при расхождении во взглядах начинали драться подушками или бросаться бумажками. — Потрясающе, — выдохнул Форд, осматривая валявшиеся в беспорядке многочисленные чертежи, детали и прототипы. Он бережно, чуть ли не с трепетом прикасался к ним, оценивая практичность, красоту, а также тот факт, что всё это было собрано из мусора. — Да-а, мой котелок, может, и дырявый, — Фиддлфорд постучал себя по голове, — но кое-что в нём ещё можно сварить. — Ты всегда был прекрасен в инженерии. Я рад, что твой гений остался нетронутым, несмотря на… На все обстоятельства. Я хотел спросить. Почему ты живёшь здесь? Я слышал, Тейт тоже находится в городе. — О-хо-хо… Он переехал сюда, когда я уже превратился в бездомную собаку, пытался вразумить меня, но я был буйный, постоянно сбегал, и в конце концов он, наверное, разочаровался. — Ты говорил с ним после того, как начал восстанавливать воспоминания? — Не могу я так просто заявиться к нему. — Почему нет? Фиддлфорд растерянно, по-детски улыбнулся, показывая кривой ряд редких зубов. Его колено задёргалось, старая привычка, говорящая о том, что он нервничал. — Стыдно. Страшно, — он невесело хихикнул, отводя затуманенный взгляд. — Хочешь жить у меня? — после паузы нерешительно спросил Форд. Он не мог вернуть украденные тридцать лет его жизни, не мог вернуть его семью — но должен же он был попытаться сделать хоть что-то. — Я не хочу тебя здесь оставлять. Тебе нужен дом, хорошая одежда, горячая пища. Я понимаю, что у тебя неприятные ассоциации, но дом сильно изменился с тех пор, как там поселился Стэнли. А с детьми он совсем даже неплох. Портала больше нет. Пожалуйста, пойдём со мной. — Я в порядке, я справлялся и с меньшим количеством осознанности, знаешь ли. — Знаю. Но позволь мне помочь. Хоть как-нибудь. — Спасибо, — Фиддлфорд сжал его локоть. — Но я сам. Правда, Стэнфорд. — Может, ты согласишься хотя бы на ужин? Пожалуйста? — Другое дело! Идём, заодно расскажешь, где тебя черти носили всё это время. Форду не особо хотелось поднимать эту тему, но он всё же заставил себя пересказать произошедшее, начиная с момента, когда он узнал истинные намерения Билла, и до самого падения в портал. Фиддлфорд с широко распахнутыми глазами схватился за его руку. — Тридцать лет? Я сошёл с ума, оказавшись там на минуту, а ты провёл тридцать лет?! — Билл говорил мне, что его настоящая форма находится за гранью человеческого разума. Он ожидал испытания портала, но не предполагал, что сквозь него заглянет человек. Так что… ты застал его врасплох. Не каждому это удаётся. — Какая честь, скажите пожалуйста. Что с тобой-то было? Как ты смог вернуться? — Фиддлфорд резко остановился. — Кто-то запустил портал. Конечно. — Я был против этого! — зачастил Форд, защищаясь. — В моём дневнике были предупреждения, но Стэнли просто их проигнорировал! — Вы, Пайнсы, безрассудная порода, — проворчал Фиддлфорд, нервно скребя ногтями костяшки. — Этого не должно было произойти. Если бы он просто забрал дневник… — Ой ли, Стэнфорд? А тебе не приходило в голову самому просто сжечь дневники? — Веришь ли, это было первой моей мыслью. Уничтожить дневники, переехать, забыть всё, как страшный сон. Но во мне взыграла гордость. Как же, думал я, избавиться от всех моих трудов, потому что Билл хотел использовать меня. Это было делом принципа, и поначалу я надеялся придумать налëжный план. Но чем дальше… Тем сложнее мне было мыслить рационально, — Форд самоуничижительно усмехнулся. — Билл знал, кого выбрать себе в качестве инструмента. — Но он ведь просчитался, Стэнфорд. И то, что наш мир до сих пор стоит на месте — явное тому доказательство. Ему хотелось возразить, напомнить — снова — о своих грехах, но от доброго взгляда Фиддлфорда сжалось горло. На лужайке перед домом дети играли в гольф, но они мгновенно переключили своё внимание, едва завидев, кто к ним идёт. — Наконец прадядя Форд начал приводить гостей, — радостно поприветствовала их Мэйбл. — Надеюсь, вы не собираетесь прятаться в подвале? — Нет-нет, — быстро сказал Форд. — Вообще-то, я пригласил Фиддлфорда поужинать с нами. — Думаю, прадядя Стэн не будет против, он сегодня какой-то особенно довольный. Но не говорит, почему! — Мы думаем, он кого-то обставил или что-то удачно украл, — добавил Диппер. — Надо же, — сдержанно отозвался Форд. Он спровадил Фиддлфорда в душ, а сам решил поискать для него одежду поприличнее, что было несколько затруднительно, поскольку их параметры сильно отличались. Диппер предложил использовать уменьшающий фонарик, и после нескольких попыток штаны, старая рубашка Форда и ботинки были подогнаны по размеру. Попросив детей предупредить Стэнли, Форд с одеждой и аптечкой вернулся к Фиддлфорду. Он уговорил его сменить бинты и как следует обработать различные повреждения. Одежду Фиддлфорд принял, но от обуви категорически отказался. Впрочем, в молодости он её тоже не особо жаловал. Мэйбл ахнула, увидев белоснежную бороду Фиддлфорда, и настояла на том, чтобы произвести косметические процедуры. Вместе с Диппером вся четвёрка расположилась в комнате Форда, и пока Мэйбл творила, он вслух зачитывал записи из дневников, которые вёл во время учёбы, показывал фотографии и вырезки из газет, а также делился историями. — …таким образом Фиддлфорд доказал, что банджо это ещё и ударный инструмент. После этого случая в университет запретили их проносить. — Неплохо для сковородки со струнами… — отсмеявшись, прокомментировал Диппер. — Э-э, без обид? — Многие недооценивают банджо, — с умудрённым видом ответил Фиддлфорд. — В том числе их ударную силу, хе-хе. Ты должен научиться играть на нём, у тебя природный дар. — Но я ни разу не держал в руках банджо. — Готово! — воскликнула Мэйбл, нацепив последнюю заколку, и поднесла Фиддлфорду зеркало. — Все бабули этого захолустья теперь твои! — Ах ты ж лягушонок мой полевой, — растроганно пробормотал Фиддлфорд, аккуратно ощупывая сияющую от лака, блёсток и заколок бороду, из которой к тому же задорно торчало пять косичек. Стол на кухне с треском вместил к себе ещё одного человека. Стэн не особенно возражал и даже великодушно поинтересовался, бывают ли у ботаников смешные истории из студенческой жизни. Фиддлфорд хехекнул себе в бороду и взял слово. — Возвращались мы как-то вечером в общежитие и наткнулись на группу студентиков в коридоре, один из которых разглагольствовал о какой-то теории и неверно её интерпретировал. Стэнфорд, естественно, встрял, так, слово за слово, они ввязались в ужасно громкий спор. Стэнфорд брякнул на весь этаж, что покажет, у кого здесь ушной узел вместо мозгов. Влетел он значит в нашу комнату, стал искать одну книжонку, чтобы доказать свою правоту, — и вспомнил, что недавно вернул её в библиотеку! А время позднее, библиотека закрыта. Представив, что ему придётся объяснять всё это самодовольной морде из коридора, Стэнфорд наш бледнел и зеленел. — Откуда ты берёшь эти художественные подробности? — вмешался Форд. — Цыц! Я говорю так, как помню. Чтобы не посрамить свою честь, Стэнфорд решил вломиться в библиотеку. Я, конечно, как и следует верному другу, пошёл за ним… — И чуть не подставил нас, до того громко ты гоготал. — Пусть тот, кто не стал бы, первый бросит в меня камень! — воинственно выкрикнул Фиддлфорд. — Кхе-кхе, задача состояла в том, чтобы влезть в окно на высоте второго этажа, пришлось мне Стэнфорду подставить дружеское плечо. «Прекратишь ты наконец?», — шипел Форд, соскальзывая с трясущихся от смеха плеч Фиддлфорда. Он знал, что это гордость завела его в это нелепое положение, но сдаваться не собирался. Мысленно умоляя библиотекаря простить его, Форд попытался разбить окно камнем. Спустя пару неуверенных попыток, Фиддлфорд встряхнул его: «Да вдарь ты как следует!» И Форд вдарил. Через дыру в стекле он потянул за ручку, но поскольку окно распахивалось наружу, Форду пришлось отклониться, чтобы открыть его достаточно широко. Не ожидавшего такого манёвра Фиддлфорда повело в сторону, и он свалился на пятую точку, не переставая хихикать. В свою очередь, Форд совершил поистине захватывающий бросок вперёд, больно ударяясь корпусом об оконный отлив. Голова его была внутри, руки вцепились в подоконник, а остальная часть тела беспомощно свисала вниз. Форд попытался подтянуться, но мокрые от волнения руки не позволили. «Фиддс! — позвал он сдавленным голосом. — Фиддс, подтолкни меня! Господи, я тебя ненавижу. Ты знаешь, что я тебя ненавижу?» Фиддлфорд поднялся на ноги и сделал, как просили. Форд с коротким воплем завалился внутрь и пару мгновений неподвижно лежал на полу, размышляя над решениями, которые он принимает в своей жизни. Потом он заметил, что одна его нога почему-то осталась без ботинка. Стараясь избегать осколков, Форд высунулся из окна, чтобы сообщить об этом Фиддлфорду, но не успел ничего сказать. — …А как Форду в одном ботинке-те? Я и закинул его в окошко. У него потом след от подошвы полчаса сходил. Фиддлфорд захихихал, прерывая рассказ. Мэйбл давно уже смеялась в голос, Диппер сполз под стол и сдавленно подвывал там. Что касается Стэна, то он не сдерживаясь хохотал, стуча кулаком по столу. Форд с каменным лицом стоически ждал, когда же всё это кончится. — Достал он книжку свою, значит, — продолжил Фиддлфорд. — Возвращаемся в общежитие, в коридоре ни души. Стэнфорд стал стучаться во все двери, чтобы найти того несчастного, и выяснил, что он где-то зажимается с подружкой. На этом моменте ваш покорный рассказчик пожелал прекратить весь этот идиотизм и пойти спать, но поскольку Стэнфорд понятия не имел, где студентики обычно зажимаются друг с другом, он уговорил меня показать ему эти места. Ну-у, что. Нашли мы этого несчастного на лавочке в кустах, и ему было совсем не до научных споров. Я это понимал. Стэнфорд… — Я думаю, на этом можно остановиться, — опомнился Форд, но он забыл, что друзья в таких случаях не знают милосердия. — Стэнфорд торжественно открыл свою книжонку, включил фонарик и разливался в аргументах и остроумных замечаниях несколько минут, пока обескураженный противник не понял, что обречён на поражение, и ему не оставалось ничего, кроме как уподобиться варварам. Во всяком случае, так это интерпретировал Стэнфорд, после того, как ему врезали по лицу. Оппонент, тем не менее, сбежал, прихватив даму сердца, так что победу всё-таки можно засчитать Стэнфорду! А в конце всё-таки выяснили, кто влез в библиотеку. И никто нас не сдал, между прочим. Просто Стэнфорд, как любой порядочный человек, вписал своё имя и книгу, которую он взял, в библиотечную карту. На этом моменте Мэйбл свалилась под стол к Дипперу, а Стэн согнулся пополам, рыдая от смеха. — Какой мы делаем вывод, Стэнфорд? — Библиотеки должны работать круглосуточно, — пробормотал Форд, краснея до кончиков ушей. А он-то думал, что в его возрасте такое уже невозможно. Когда Фиддлфорд засобирался домой, Мэйбл сказала, что он может оставить заколки себе, потому что они нашли своё место в жизни. Форд попытался ещё раз убедить его остаться, но получил всё тот же мягкий отказ. Они уговорились встретиться через несколько дней, и Форд вручил ему сумку со старой одеждой, куда он смог подсунуть несколько полезных вещей. Вместе с детьми он стоял на крыльце, наблюдая за удаляющейся маленькой фигуркой, освещённой оранжевым закатом. Фигурка помахала им, прежде чем окончательно исчезнуть за поворотом. — Мистер МакГакет очень милый, — улыбнулась Мэйбл. — И забавный, — согласился Диппер. — Здорово видеть, что к нему возвращается адекватность. Столько эмоций одновременно свивалось и закручивалось в груди Форда, что поначалу он не мог ничего сказать. — Прадядя Форд? Он опустился на колени, сгребая в объятия растерявшихся детей. — Спасибо, что вернули его. Спасибо, что дали шанс всё исправить. Славные, удивительные дети. Вы не перестаёте восхищать меня. Что я могу для вас сделать? — он отстранился, поочерёдно глядя на них с улыбкой, от которой сводило щёки. Мэйбл снова кинулась к нему и обняла за шею, заставив Форда рассмеяться. — Это вовсе необязательно! Мы просто рады, что ты счастлив. — И я стану ещё счастливее, если смогу что-то сделать для вас. Я могу что-то изобрести, построить… Ну, что вы хотите? Всё, что угодно, пожалуйста! — Это… может быть что-то из научной фантастики? — с надеждой спросил Диппер. — Разумеется. — Боже, потрясно! А что я хочу? Что если… Или… Нет-нет, лучше… Ты сможешь сделать световой меч? Как в «Звёздных войнах»? — Их ещё не изобрели здесь? Странно. Конечно, я сделаю тебе. Мэйбл, а ты?.. — ХОЧУ, ЧТОБЫ НА АБОРДАЖНОМ КРЮКЕ ИГРАЛ САУНДТРЕК ИЗ ПИРАТОВ КАРИБСКОГО МОРЯ! — Это какой-то фильм, да? — Ты не смотрел?! Ты должен посмотреть с нами. Ты ведь никогда не был на нашем киновечере. Диппер, скажи, он должен посмотреть с нами фильм. — Да-да, обязательно. Ты не пожалеешь! Пока дети активно обсуждали подготовку к киновечеру, Форд поднялся и только сейчас увидел, что Стэн стоит в дверях дома, опираясь на косяк, и с лёгкой улыбкой наблюдает за происходящим. Форд смущённо прочистил горло. — Спасибо, что подвёз, Стэнли. — И мне перепало «спасибо»? Что за аттракцион невиданной щедрости? — Прадядя Стэн! — хором возмутились дети. — Эй, я не зря старел, чтобы мне тут запрещали ворчать. — Не ты ли мне говорил, что молод и находишься в самом расцвете сил? — напомнил Форд. — Это было чёрт знает когда. — Сегодня утром. — Именно. А я ведь не молодею. К разочарования детей (и Форда) Стэн сообщил, что у него назначена деловая встреча, и он не сможет составить им компанию в просмотре кино. Когда Форд спросил, связано ли это с мопсами, Стэн изобразил непонимающий взгляд и ушёл собираться. Дети торжественно усадили Форда в потрёпанное кресло перед включённым телевизором, и Мэйбл сразу забралась к Форду на колени. Она позвала Диппера, но тот нерешительно мялся и собирался уже сесть на пол, когда Форд подвинулся, освобождая место рядом с собой, и приглашающе улыбнулся. Диппер залез туда, уютно умостившись у Форда под боком. — Предатели, — бросил Стэн, проходя мимо с какой-то сумкой. — Прадядя Стэн?! — Мэйбл драматично округлила глаза. — Если ты здесь, то кто это? — Мы должны были догадаться, что это не Стэн, он совсем не ворчливый, — подхватил Диппер. — Не стоит упражняться в остроумии, если твой завтрак зависит не от тебя, — Стэн взъерошил волосы одновременно им обоим, наклонившись через спинку кресла. Потом его рука скользнула в волосах Форда, быстро потрепав их. Тот успел только растерянно вскинуть голову, но Стэн уже продолжил свой путь к двери. Форд расслабленно откинулся в кресле, согретый смехом и любовью. Впервые за долгое-долгое время в его душе воцарилась безмятежность.