Глава 13. Ничего, кроме горя, обратившегося в ярость

Тусклые колосья задевали кончики его пальцев. Форд осмотрелся: разрушенный портал в отдалении, почерневший корабль с разорванным парусом, качели. Как он оказался в этом месте? Последнее, что он помнил — дети задремали, пока смотрели телевизор вместе с ним: Мэйбл держалась за его руку, а Диппер зарылся носом в ткань его свитера и чихнул, прямо как котёнок. «Ещё немного, — решил тогда Форд, с улыбкой слушая тихое сопение, — ещё пару минут, и я отнесу их в комнату.» Ах, вот оно что. Он тоже уснул. Форд ждал. Сейчас он покажется. Он не может долго находиться в закулисье, он слишком любит купаться в ослепительном свете следящего прожектора, он любит трепет, который вызывает его появление. По воздуху раскатился электрический смех, от которого тошнотворным теплом закололо кости. — Так, так, так, так, так, так, так! Форд закатил глаза. — И не надоело тебе? — Ну тебе ведь не надоело эти тридцать лет толкать огненные речи о том, что ты меня остановишь! Золото комедии, серьёзно! На затылке заскреблись пауки, цепкая лапка скользнула по скальпу в области, где находилась металлическая пластина. Форд отшатнулся, поворачиваясь лицом к Биллу. Он знал, что должен оставаться хладнокровным, но не мог. Как неразумная рыба, которая снова проглатывает крючок, хотя у неё уже изорван рот. — Однажды я был близок к своей цели, — процедил Форд. Билл схватился за несуществующий живот и перевернулся в воздухе, дрыгая ногами от смеха как маленький ребёнок. Вот почему его злейшим врагом не мог оказаться кто-нибудь менее инфантильный, способный поддерживать серьёзный тон дольше двух секунд. — Ты просто прелесть, Форди! — Билл щёлкнул его по носу, заслужив свирепый взгляд. Под подошвой что-то хлюпнуло. Откуда-то из недр на поверхность земли просачивалась бурая жидкость — кровь, это была кровь — в которой увязали ноги. Она уже жадно облизывали мыски его сапог и с каждым мгновением наползала выше и выше, а воздух увяз от металлического запаха. Внезапно Билл вцепился чёрными когтями в его запястья и дёрнул на себя. Ноги Форда скользнули, и он бухнулся на колени, но подняться уже не мог, будто увязшее в болоте животное. Стремительно теряя малейшие крохи контроля, он попытался вывернуться из стальной хватки и зарычал, щеря зубы. Глаз Билла насмешливо изогнулся. — Собираешься уподобиться волку, попавшему в капкан? Форд представил, как огромная волна поглощает Билла. Кровь начала двигаться, но так же быстро успокоилась снова. — Ц-ц, ты же знаешь, что во снах меня не обыграть, я на них собаку съел. — Билл перехватил его руки, соединяя ладони вместе в пародии молитвенного жеста. — Услада глаза моего. Напоминает старые-добрые времена, а? — Я был… — Ты думаешь, что изменился с той поры, перестал «быть наивным глупцом», но на самом деле твой мозг лишь сменил инструмент своей страсти. Любишь ты меня или ненавидишь значения не имеет — всё в твоём разуме посвящено мне. Сколько раз мысль о том, что меня нужно убить, позволяла тебе вырвать свою жизнь из челюстей смерти? Я не лгал тебе, Стэнфорд, ты действительно особенный. Кто ещё из мясных мешков так много думал обо мне и при этом умудрился сохранить ясность ума? Не здравость, конечно, но уже кое-что! В моих ногах тебе самое место. Билл ослабил хватку, и не ожидавший этого Форд с плеском упал на четвереньки. Кровь жадно сглотнула его ладони из виду, он не мог пошевелить ими, сколько бы ни дёргался. Унижение и ненависть ошпарили грудь. Билл впился когтями в язвы на душе, и всё то, что Форд глубоко презирал в себе, выволок наружу, чтобы безжалостно высмеять. — Ты можешь использовать силу, — процедил Форд, проглотив горечь, — но добровольно… Нет, никогда больше. Не стоишь ты того. — Ах, эти признания в ненависти! Не менее романтичны, чем признания в любви. Твой никчёмный братец шутил, что ты мне душу продал, знал бы он, как близок к правде. — Билл спародировал его голос тридцатилетней давности: — «Прошу, возьми всё, что у меня есть! Я даже научусь разговаривать с девушками, чтобы завести первенца и отдать его тебе!». Но хватит об этом, мой дорогой друг, давай лучше поговорим о нашем общем знакомом. Мне отрадно видеть, как вы сблизились с Сосенкой. Огонь выжег нутро Форда. — Только посмей тронуть его! — взревел он. — Бинго! Острая боль пронзила губы, от одного уголка рта, до другого. Форд затряс головой, попытался что-то сказать, но вырвалось лишь мычание. В кровавом отражении он заметил блеск золотистой нити, сшившей его губы вместе. — И-и-и мы собрали бинго героических реплик! Без обид, но я сомневаюсь, что тебе пропишут какие-то оригинальные фразы, а повторение — смерть очарования, знаешь ли. О чём это я? Рядом с Биллом вытянулась сосна, на которую тот взглянул с наигранным любопытством. — Ах да! — он щёлкнул пальцами, и сосна с криком загорелась. — Он полностью тебе доверяет, как слепой котёнок своей мамаше. Уже успели обменяться секретиками? Представляю, как это мило! Сосенка ноет, что я его обидел, хотя благодаря мне он наконец распознал удовольствие боли, а ты в ответ… В воздухе материализовались знакомые гобелены с его изображением, золотая статуэтка, стеклянные пирамидки, которые когда-то Форд использовал, чтобы связываться со своим гением. Небо расчертили символы, которые одинокий человек был когда-то готов высечь на себе, чтобы доказать свою дружбу. На предплечьях, на спине, на запястьях, у шеи, где бился пульс, на груди прямо над сердцем. Невидимый коготь невыносимо медленно воспроизводил эти рисунки, вспарывая кожу. Форд затряс головой, силясь открыть рот, из-за чего нити впились в губы, как колючая проволока. Как же он ненавидел своё положение в этот момент, эту беспомощность, собственную неспособность сохранить достоинство. Но Диппер умнее, он не будет слушать Билла. — А я и не собираюсь его убеждать, — сказал Билл в ответ на его мысли. — Я позволю его самому додумать всё, что нужно. И тогда мы с тобой как следует повеселимся! В его руках появилась Трещина, из которой вырвались потоки света. Стекло разбилось, вокруг поднялся жар и многоцветный огонь, сжигающий воздух. Билл исчез в водовороте света. Челюсти ужаса сомкнулись на горле Форда. Он не мог позволить правде раскрыться. Только не так. Форд выдохнул и резко согнул локти с коленями, позволив крови забить ему нос, рот и рвануть в лёгкие. Его тело сопротивлялось недолго. Он проснулся, резко сгибаясь пополам из-за кашля. Дети тоже проснулись, разбуженные содроганием его тела. Кто-то из них включил свет, и когда Форд оторвал ладони от рта, все увидели на них кровь. — Я за Стэном, — сказал Диппер. — Сткх-хой! Он снова закашлялся, проклиная всё на свете. Мэйбл успела сбегать на кухню и принести оттуда смоченное полотенце вместе со стаканом воды, который Форд с благодарностью принял. — В чём дело? — Мне нужно… Кха… Что тебе снилось? — Эм, — Диппер растерянно моргнул, но послушно задумался. — Ничего? — Уверен? Возможно, ты забыл этот сон. Если ты начнёшь вспоминать его, скажи мне, хорошо? Это очень важно. — Ладно, но зачем? — Ко мне явился Билл. Он хочет запугать нас, поэтому критически важно не поддаваться его россказням, не верить снам и тому, что видишь в них. Диппер явственно побледнел, и Мэйбл взяла его за руку, с воинственным видом топнув ногой: — Пусть только сунется к нам, я опять закидаю его котятами или защекочу до смерти! — Хороший настрой, — серьёзно кивнул Форд. — Но ещё лучше заранее защитить ваш разум от проникновения. Так он хотя бы не сможет получить информацию о вас или что-то изменить в голове. Идёмте, дети, я покажу вам одно устройство. Он отвёл их в комнату, где находился проект «Mentem», способный шифровать мысли, и объяснил принцип его работы. Диппер, казалось, не очень комфортно чувствовал себя от того, что его мысли будут транслироваться на экраны, и первой пошла Мэйбл. «Хе-хе, этот шлем как будто обнимает мою голову.» Форду пришлось ненадолго оставить детей, чтобы спуститься в подвал и забрать футляр с Трещиной. От самой мысли о том, чтобы оставить её без присмотра, его бросило в холодный пот. — Как ты впервые встретился с Биллом? — спросил его Диппер по возвращении. — Ты ведь заключал с ним сделку? — Когда я узнал про «великое всезнающее божество», я призвал его в надежде получить ответ на корень всех странностей в Гравити Фолз. Билл заявил, что они проникают сюда из другого измерения, потому что в этом месте неустойчива ткань материи. Он предложил мне построить портал, и я согласился. — Но что он хотел взамен? Диппер смотрел с подозрением или Форду всего лишь почудилось? Что крылось за этой настойчивостью — простое желание разобраться или ростки недоверия? Успел ли Билл что-то ему рассказать? Форд силой остановил начавшуюся дрожь в руках, судорожно выбирая ту часть правды, которая не подорвёт доверие Диппера. — Он сказал, что ему интересны ощущения реального мира, которых он лишён по своей природе, поэтому он хотел… иметь возможность на какое-то время вселяться в моё тело. — О-о, — Мэйбл поморщилась, — ты не подумал, что это жутко? Разве это не напомнило тебе всякие демонические штучки? Экзорцизм, всё такое? Форд не успел открыть рот, как Диппер бросился его защищать: — Это кажется очевидным со стороны, но когда ты находишься в моменте, бывает сложно осмыслить ситуацию. Судя по записям в дневнике, он притворился твоим другом? — Да, — ответил Форд. — Спасибо за эти слова, мальчик мой. Знаешь, Мэйбл, я и сам иногда задавался вопросом, как я мог так просто довериться ему. Увы, такого рода вещи становятся очевидны слишком поздно. Мэйбл потянулась к нему, игнорируя провода, и Форд быстро оказался рядом. Мэйбл смущённо улыбнулась и взяла его руку. — Я не хотела тебя обидеть, честно. Я знаю, что это Билл придурок. Но мы с ним справимся все вместе, правда? — Теперь, когда вы двое тоже включены в дело? — Форд поманил к себе Диппера и положил руку ему на макушку, — Обязательно. В коридоре раздались шаги и громкий голос Стэна: «Умни-ик! Ты здесь? Голос из стены сказал мне спуститься сюда, и я не знаю, какой вариант хуже: что у меня едет крыша или что в вентиляции кто-то живёт.» — Это восковая голова Ларри Кинга, — сказал Форд, открывая дверь, чтобы впустить Стэна, — волноваться не о чем, я попросил его позвать тебя, когда ты вернёшься из своей загадочной поездки по делам. — Записку оставить слишком просто?.. Это ещё что такое? Стоило мне ненадолго отлучиться, как ты уже подсуетился и начал высасывать мозги у детей? И почему ты в крови? Стэн указал на брызги крови на воротнике и лацканах плаща. — Не волнуйся, это моя. — И мне от этого должно стать легче?! — Почти закончили, 98%, — позвал Диппер, проверяющий показатели. — Прекрасно-прекрасно. Стэнли, это устройство шифрует мысли, защищая разум от проникновения Билла Сайфера. Тебе тоже нужно будет пройти эту процедуру, тем более, что Сайфер уже был в твоей голове. К сожалению, проект «Mentem» не защищает сны от вторжения. Но я нашёл решение! — Форд достал второй дневник. — Вокруг дома можно установить поле, которое не пропустит демонов. Все необходимые ингредиенты у меня уже есть… Кроме, конечно, самого сложного. — Он раскрыл дневник, демонстрируя присутствующим рисунок: — Волос единорога. Мэйбл издала пронзительный визг, заставив всех присутствующих скривиться. — И после этого она ещё что-то говорит про мой восторг при встрече с Автором, — пробормотал Диппер. Он попросил у Форда позволения взглянуть на страницы поближе и с интересом начал читать, получив дневник в своё распоряжение. — О божечки, прадядя Форд! Ты пойдёшь к единорогам? Здесь есть единороги? Я с тобой! — Это слишком опасно, Мэйбл. — Пф-ф, я кучу раз была в лесу. — Но не ночью, — внушительно сказал Форд. — Ночный лес — совершенно иное место. Путь к единорогам лежит в самую чащу леса, где обитают отвратительные создания, которых даже свет солнце пренебрегает касаться. Поэтому я пойду один. — Эм. Нет? — произнёс Стэн. — Ты тоже никуда не идёшь, а ждёшь утра. — Я не хочу зря тратить время. И я провёл тридцать лет, борясь за свою жизнь, Гравити Фолз и близко не так опасен, как многие из тех измерений, где мне довелось побывать. — Напомни, кого нам с Мэйбл пришлось спасать от чокнутого колдуна из настолки? — Надеюсь, ты помнишь, по чьей вине он появился. — По вине того, кто таскает с собой опасные шмумбы-юмбы, которые легко активировать. — Многогранник был со мной около десяти лет, и ни разу ничего не случилось. Но как только ты приложил свою руку… — Хватит! — крикнула Мэйбл, взмахнув руками. — Мэйбл права, нам нужно перестать ссориться и сосредоточиться на главном. Прадядя Форд, мы не умрём от того, что не сможем поспать эту ночь, а Билл ведь только в этом случае опасен. Никто из нас не собирается заключать с ним сделку. И, ну, я бы тоже не отказался увидеть единорогов. К тому же, тут сказано, что они помогут только тем, у кого чистое сердце? Без обид, но… — Я единственный подходящий кандидат в этой комнате, — уверенно заявила Мэйбл. — Как ты вообще собрался просить у них что-то? Форд хотел было продемонстрировать пистолет, но передумал и прочистил горло. — …дипломатия? Стэн насмешливо фыркнул, проигнорировав раздражённый взгляд Форда. — Дипломатия ничто по сравнению с чистотой моего сердца! — Я всё же боюсь, что единороги тебя сильно разочаруют, как и меня в своё время. — Что в них вообще хорошего? Это всего лишь разноцветные лошади с палкой на башке, — сказал Стэн. Мэйбл это не убедило. Спустя несколько минут упрашиваний, а также драматичной клятвы Мэйбл заколоть себя кинжалом в случае, если ей не дадут увидеть единорога, Форд всё-таки сдался. («Если я осознаю, что поддаюсь на манипуляцию, — подумал он, — то она нивелируется до добровольной сделки.») — Так и быть. Выс… — Я хочу сказать! — перебила Мэйбл, но её локтем ткнул Диппер. — Я тоже! Я мечтал об этом с шести лет! — Ладно, давай вместе. Они оба встали в героическую позу и одновременно произнесли: — Выступаем на рассвете. Форд покачал головой, но не стал рушить торжественность момента. Когда пришло время Дипперу шифровать свои мысли, он поначалу замялся, кидая косые взгляды на Стэна, а потом по его просьбе мониторы, на которые транслировались мысли, были занавешены тканью. — Не знаю, — сказал Стэн, складывая руки на груди, — мне, конечно, не нравится идея того, что треугольник влезет в чью-то голову, но что такого он может сделать? — Найти информацию, чтобы использовать её против нас. Манипулировать нами. Сводить нас с ума бесконечными кошмарами. Возможности безграничны! — нервно воскликнул Форд, вскидывая руки. — Вы как хотите, а я это пыточное устройство на голову не надену. — Ты не осознаёшь, какую опасность несёт Билл? Почему ты никогда не воспринимаешь мои слова всерьёз? — Потому что ты параноик. — То, что я параноик, далеко не означает, что никакой опасности нет! — Да ладно. Открыл я портал — и что? Где твой конец света? Даже старуха Хижина всё так же стоит на месте. Казалось бы, зачем я собирал консервы всё это время… Стэн показательно закатил глаза, и последняя ниточка терпения Форда с треском лопнула. — Она до сих пор стоит на месте, только потому, что я смог вовремя обезвредить межпространственную трещину! Он раскрыл футляр, и на мгновение в комнате воцарилась тишина — внимание трёх пар глаз было приковано к Трещине. И неудивительно. Хотя Форду довелось повидать множество удивительных вещей, она всё равно пленяла его, живая и пульсирующая, наполненная первобытным сиянием уже несуществующих звёзд. Это была красота вулкана, уничтожившего Помпеи, красота формулы водородной бомбы. — Что это? — спросил Стэн. — Это — последствия твоих действий. Мы находимся в месте, где материя, разделяющая измерения, особенно тонка. Портал создаёт в ней дыру, и хватило запустить его всего три раза, чтобы в материи образовалась несрастающаяся Трещина. Когда я только обнаружил её, мне пришлось действовать быстро, я схватил первую попавшуюся под руку ёмкость, позднее лишь немного её доработав. Но этого недостаточно. На стекле уже образовался первый скол. — И что случится, если Трещина расколет ëмкость? — тихо спросил Диппер. — Конец света. Крышка футляра громко захлопнулась, и Форд спрятал Трещину себе за пазуху. Он встретился взглядом со Стэном. — Об этом я и писал в дневниках. — Невидимыми чернилами. — Раз ты смог запустить портал, предупреждения ты тоже видел. — Хочешь сказать, я должен был просто оставить тебя там?! — Да! Неужели так сложно это понять? Конец света это тебе не сопротивление воздуха в задачке по физике, чтобы этим пренебрегать! Ты поставил весь мир на грань! — Да плевать мне на весь мир! — И на них тоже? — Форд махнул рукой в сторону притихших детей. — Предположим, что тебе плевать на огромное множество невинных людей (как это на тебя похоже), но эти дети… Как ты мог? Стэн отшатнулся, бросив быстрый взгляд на детей, словно пойманный в ловушку. И он сделал то, что вероятно, делал всю свою жизнь, когда оказывался в западне. Он сбежал. Мэйбл бросилась за ним, проигнорировав окрики. Стоя спиной к Дипперу, Форд впился ногтями в ладони, закрыл глаза и использовал дыхательную технику, чтобы успокоиться. Ему было неловко за устроенную перед детьми сцену, но в момент ярости он мало соображал. — Прадядя Форд? — тихо спросил Диппер. Судя по звукам, он заёрзал на стуле. — Ты ведь знаешь, как удержать Трещину? — Я экспериментирую с материалами, но пока не достиг особых успехов. Но я что-нибудь придумаю, обещаю. — Хорошо… Знаешь, я был против, когда узнал, что под Хижиной находится портал, думал, что из-за Стэна нас ждёт апокалипсис, и я пытался помешать ему довести дело до конца. Если бы не Мэйбл, скорее всего, мне бы удалось. Но когда я узнал, что он хочет спасти брата… Форд обернулся. Диппер закусил губу, дёргая плечами. — Я уже не мог на него злиться. Не представляю, что бы чувствовал я, если бы Мэйбл оказалась там. Особенно, по моей вине. Я бы сделал всё, чтобы спасти её. Разве-разве ты не сделал бы то же самое для Стэна? — Диппер, что важнее человеческой жизни? Ответа не последовало. Конечно, Диппер понял, что вопрос задан не просто так. — Две человеческие жизни. Улавливаешь, к чему я клоню? Поблагодарить Стэна за спасение, как он настаивает, значит признать, что я важнее нескольких миллиардов человек. Которые заслуживают жить, любить. Я не могу принять это массовое жертвоприношение. — Но Стэн не мог думать рационально в такой ситуации! Он волновался за тебя. Никто в реальной жизни не высчитывает, кого лучше спасти от вагонетки! — Поначалу не мог, это можно понять. Но прошло тридцать лет. У него появились вы с Мэйбл, Зус. — Значит, ты не стал бы спасать Стэна? Кажется, в его голосе скользнуло разочарование, и оно задело Форда сильнее, чем он мог себе представить. Тем не менее, он не подал виду. — Я высказал свою позицию на этот счёт. Диппер промолчал. К сожалению, пока что он не мог понять всю моральную тяжесть поступка Стэна, он ещё слишком юн. Но однажды он осознает, что Форд прав, как бы жестоко ни звучали его слова. Чтобы чем-то занять себя, Форд проверил показатели «Mentem» и заметил кусок сползшей ткани с экрана. Судя по мелькавшему тексту, Диппер активно размышлял. Форд поправил ткань, ненароком уловив строчку, которая пригвоздила его к месту: «…кто-то один всегда любит больше.»