Часть 58 (18+)

      Северус рывком распахнул двери своих комнат и отступил в сторону, пропустив вперёд себя семенящую за ним Гермиону.       Расправив плечи и сложив руки на груди, она прошла вперёд, всем своим видом демонстрируя оскорбленную гордость. Окинув быстрым взглядом решительное личико ведьмы, Северус против воли усмехнулся, опустив голову.       Гермиона замерла посреди комнаты, ощущая, как стены его личного пространства смыкаются вокруг нее, одновременно пугая и даря неожиданное чувство защищенности. Медленно скинув с плеч сюртук, Снейп заговорил, неторопливо шагая вперёд и не спуская с неё внимательного взгляда.       Он пересказывал слова Дамблдора ровным лекционным тоном, рассуждая о любви как о силе, способной расщепить самую темную магию и уничтожить крестраж. Гермиона слушала его и ощущала, как сердце сжимается от бесконечно сложной смеси эмоций и чувств.       Как можно полюбить то, чем стал Гарри? Как достучаться до него? Как отыскать его душу в том океане тьмы, который теперь клокотал внутри Поттера? А что если… осколок души… стала неотъемлемой частью Гарри, сросшись с его душой?       — Как можно полюбить чудовище? — будто вторя её мыслям, голос Северуса стал тише, превратившись в опасный, обволакивающий шепот.       Он был уже так близко, что Гермиона видела игру света на его бледной коже, тонкие морщинки у глаз, затаенную боль в их глубине.       — Как найти в себе чувство к пустоте, которую он теперь собой представляет? Как любить оболочку, наполненную тьмой?       Его пальцы, длинные и удивительно ловкие, коснулись её плеча, одновременно обжигая холодом сквозь тонкую ткань джемпера и вызывая волну жара, прокатившуюся по всему телу.       Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как её разум начинает затуманиваться. Стараясь сохранить ясность рассудка, она проговорила, медленно прикрывая глаза.       — Любовь — парадоксальное чувство. Зачастую, мы любим «вопреки», храня в памяти воспоминания о том, каким был человек и сознательно не принимая во внимание, насколько сильно его изменило время или обстоятельства. Любим… потому что готовы принять его даже изменившимся.       Он медленно расстегнул пряжку пояса её джинс. Руки Северуса скользнули под ткань джемпера. Он мягко стянул его, позволив тому упасть на ковер.       — Профессор… вы не помогаете думать… — проговорила ведьма сдавленным, хриплым от нахлынувших чувств голосом. Она не могла и не хотела противиться его прикосновениям и этому методичному, отчасти ритуальному раздеванию.       — Я не обещал вам помогать, — тихо усмехнулся Снейп, в то время, как его ловкие пальцы уже освобождали Гермиону от хлопкового бюстгальтера.       — Вы получили информацию. Теперь ваша задача — проанализировать её и поделиться умозаключениями…       Он наклонился и его губы опалили кожу у виска горячим прикосновением. Гермиона почувствовала легкое давление на плечи и, подчиняясь, медленно опустилась на край массивной постели.       Тёмный шёлк покрывала был прохладным и невероятно мягким под обнаженной кожей.       — …В процессе нашего дальнейшего взаимодействия.       Быстрыми, точными движениями Снейп освободил ее от остатков одежды. Его взгляд скользнул по ее обнаженному телу, заставляя кожу гореть под этим молчаливым, всепоглощающим вниманием.       Он опустился на колени перед кроватью, его руки мягко, но твердо раздвинули ее дрожащие бедра.       — Приступайте, мисс Грейнджер.       Первое прикосновение языка к нежной трепещущей коже было подобно удару молнии — ослепляющему, обжигающему, стирающему все мысли. Гермиона вскрикнула от удивления и ее тело выгнулось на постели, полностью неподвластное ей. Пальцы вцепились в шелк, сминая его в судорожных попытках удержаться за реальность.       — Он… он должен… должен захотеть… — она с трудом выжимала из себя слова, ее ум отчаянно пытался цепляться за нить рассуждений, но ее захлестывали волны нарастающего удовольствия. — Должен… почувствовать… что-то настоящее… Северус, пожалуйста…       Его язык совершал медленные, невероятно точные круги, заставляя ее жарко стонать и вздрагивать всем телом.       Он знал каждую ее чувствительную точку, каждую реакцию, будто изучал ее годами. И возможно, так оно и было.       — Может быть… нужно… не уничтожать… — ее голос сорвался на высокий, стонущий звук, когда он настойчиво надавил языком на возбужденный клитор. Ее бедра сами собой приподнялись, ища большего контакта и трения. — А… соединить? О, боги… Создать… нечто целое… из любви… а не из ненависти…       Снейп ответил низким, одобрительным согласным рыком, который отозвался вибрацией в самых сокровенных глубинах ее тела. Это подстегнуло Гермиону, заставило пытаться говорить дальше, но как бы она ни старалась, слова превращались в бессвязный лепет.       — Любовь… это не только чувство… это… действие… — она задыхалась, ее грудь быстро вздымалась. — Жертва… но не смерть… а… отдача… себя… полностью… ах!       Его пальцы вцепились в ее бедра, удерживая на месте, не позволяя убежать от натиска ощущений. Снейп сходил с ума от яростного ответа её тела на каждое прикосновение, толкаясь языком в сладкую напряженную глубину.       — Я… не могу… думать… — простонала Гермиона, полностью сдавшись. Мир сузился до невыносимо сладкого напряжения, скопившегося внизу живота.       И тогда он отпустил последние оковы своего контроля. Его движения стали быстрыми и требовательными. Северус чувствовал, как ее тело начинает содрогаться в преддверии кульминации, мышцы живота напрягаются, а дыхание сбивается.       С отчаянным усилием она попыталась вернуться к теме, из последних сил хватаясь за ускользающие мысли:       — Значит… нужно… заставить его… почувствовать… ответную любовь… — выдохнула Гермиона, и это прозвучало как окончательное прозрение, как квинтэссенция всего, о чем они говорили.       В этот миг волна накрыла ее с головой. Яркая, ослепительная, сметающая все на своем пути. Ее тело взорвалось спазмом чистого экстаза. Её крик освобождения был поглощен тишиной комнаты и его ненасытным ртом. Гермиона трепетала под его губами, вплетая пальцы в чёрные пряди волос и притягивая Северуса ещё теснее.       Мир распался на миллионы сверкающих осколков и в каждом из них отражалось его имя. Снейп не останавливался, заменив свои губы и язык пальцами, он двигался в ней медленно и глубоко, продлевая оргазм, заставляя ее испытывать его снова и снова, пока Гермиона не обмякла полностью, безвольная и обессиленная, едва способная дышать.       Его глаза, все еще пылающие страстью и триумфом, встретились с ее затуманенными, ничего не видящими глазами.       — Блестящий анализ, мисс Грейнджер, — прошептал Северус хриплым, густым от удовлетворения голосом. — Я ценю вашу… самоотдачу… в процессе исследования.       Он неторопливо поднялся над ней, быстрым движениям освобождая себя от брюк и белья и прежде, чем она успела опомниться, Снейп легко перевернул её на живот и аккуратно опустился сверху, удерживая вес своего тела на локтях.       Горячая, чуть влажная от нетерпения головка члена толкнулась в её промежность и Гермиона с готовностью прогнулась в пояснице, чуть раздвинув бёдра.       — Теперь, — горячие губы коснулись уха, а его бедра совершили короткий, властный толчок, заполняя ее собой полностью, заставляя снова вскрикнуть от интенсивности ощущения, — давайте перейдем к более глубокой проработке версии…       Внезапно он отстранился и Грейнджер едва сдержала стон сожаления, вовремя закусив костяшки пальцев и быстро оглянувшись через плечо.       — Я ещё не закончил… — его глаза блеснули обещанием и Гермиона не смогла сдержать усмешки.       Оттолкнувшись локтями от матраса, Снейп поменял положение, мягко потянув её за бедра вверх и заставляя Гермиону выпрямиться и встать на колени перед ним. Теперь девушка прижималась спиной к его груди, прерывисто дыша.       Он вошел в нее одним резким, безжалостным движением, заполняя ее до предела. Ее спина выгнулась, а голова запрокинулась ему на плечо. Его руки обхватили бедра Гермионы, впиваясь пальцами в нежную кожу и Северус начал двигаться, задавая свой яростный, будто наказывающий ритм.       Каждый толчок заставлял тело подаваться вперед, а тяжелое дыхание превращалось в прерывистые стоны.       — Зачем приходил Драко? — его голос прозвучал у самого ее уха, низкий, хриплый от страсти и сдерживаемой похоти. Его губы обжигающе коснулись мочки, а зубы слегка сжали ее. — Что он хотел?       Его движения стали еще глубже, еще требовательнее, выбивая из нее ответ.       — Он хотел поговорить… — прошептала Гермиона, ещё сильнее прогибаясь навстречу его требовательным толчкам и прикусывая губу, чтобы не закричать.       — Врешь… — прошипел Северус и особенно глубокий и яростный толчок сотряс хрупкое тело, выбив из груди хриплый протяжный стон.       Одна из его рук отпустила бедро девушки и сомкнулась на горле, ещё теснее прижимая к своей груди, и теперь каждый глубокий толчок отзывался эхом во всем ее существе:        — Но я дам вам ещё одну попытку.       Его пальцы на ее горле слегка сжались, а дыхание стало еще более горячим и тяжелым у ее уха. Снейп продолжал двигаться в ней на всю длину, постепенно ускоряясь. Гермиона стонала, закинув руки за голову, обнимая его за шею и затылок, не в силах вымолвить ни слова.       — Говори… — он внезапно почти полностью замедлился, замер глубоко внутри нее, и это было почти невыносимо.       Свободная рука Северуса скользнула вниз и пальцы неуловимо, дразняще коснулись обжигающе-горячего напряженного клитора, описывая медленные, мучительные круги. Гермиона, казалось, разом выдохнула из себя весь воздух, зажмурив глаза и вздрогнув всем телом от этого двойного, изощренного натиска. Ее внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него.       — Ты такая горячая и такая стойкая, мисс Грейнджер… — недовольно проворчал Зельевар, скользнув языком по её шее и оставляя влажный след на коже. Пальцы продолжали свою сладкую пытку, а член совершал внутри ее влагалища короткие, осторожные, но невероятно глубокие движения, задевая самые чувствительные точки. — Я очень жду ответа…       Ее разум помутился. Логика, осторожность, все это было сметено накатывающей новой волной удовольствия, которую он так мастерски контролировал.       — Он пришел, чтобы… — Гермиона захлебывалась воздухом, — чтобы признаться в чувствах…       Северус замер.       Его пальцы прекратили свои ласки, а тело окаменело позади нее. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь ее тяжелым, частым дыханием.       Он медленно, очень медленно ослабил хватку на ее горле, ощущая резкую, слепящую волну раздражения.       Ревность — примитивное, темное чувство собственничества и ярости от того, что на его территорию, его женщину посмел посягнуть этот мальчишка с его глупыми, ничтожными признаниями…       — В чувствах? — голос Северуса прозвучал тихо и вкрадчиво. Он медленно выскользнул из нее, лишив тепла и наполненности и резко развернул лицом к себе. Пальцы сжали плечи Гермионы и он одним резким движением опрокинул её на спину, прижав к постели. — И каков же был ваш ответ, мисс Грейнджер? Вы были тронуты этим… признанием? Польщены?       Их взгляды встретились. Холодный, полный обиды взгляд чёрных глаз столкнулся с полными возмущения и недовольства карими омутами. Преодолевая давление его рук, Гермиона приподнялась на локтях. Теперь их лица были так близко, что Северус мог рассмотреть причудливое перетекание нюансов цвета карих радужек, которые сейчас, в скудном освещении его комнаты, отливали золотом.       Аромат ее тела и волос теперь смешивался с мускусным запахом секса и разлитого вокруг обоюдного желания и это сводило с ума, путая мысли и кружа голову.       — Как вы думаете, — прошептала Гермиона и в ее голосе не было и тени страха, только вызов и обжигающая уверенность, — если бы я была польщена его словами, то вам бы удалось затащить меня сюда?       Глаза девушки, темные от возбуждения, смотрели прямо в его черные бездны. В них не было лжи.       — Проанализируйте эту информацию, профессор, — пухлые губы тронула насмешливая победоносная улыбка, — и поделитесь выводом…       Прежде чем Снейп успел отреагировать, ее ладони мягко, но решительно уперлись в его широкие плечи и в этом движении было столько непоколебимой уверенности, что он поддался, переворачиваясь на спину, а в следующий миг она уже была сверху, седлая его бедра с грацией и властностью, которые вышибли из него воздух.       Уверенные пальчики обхватили его член, все еще подрагивающий от неудовлетворенного желания.       Гермиона, не отводя взгляда от напряжённого лица Северуса, с тихим сдавленным стоном погрузила его в себя до самого основания.       Едва уловимое движение ягодиц помогло ей привыкнуть к новому углу, к глубине проникновения, которая заставила глаза закатиться от необыкновенной остроты ощущений.       Снейп закинул руки за голову, сжимая пальцами темное дерево спинки кровати. Он наблюдал за ней из-под полуопущенных ресниц и его грудь тяжело вздымалась. Лицо все еще хранило в своих чертах недовольство, но по напряжению его челюсти, она видела — контроль ускользает от него.       — Я не слышу ваших рассуждений, профессор… — выдохнула Гермиона и ее голос дрожал от напряжения и наслаждения.       Она медленно качнула бедрами, совершив первый, сводящий с ума самостоятельный глубокий толчок. Волна удовольствия омыла Северуса с ног до головы, заставив мышцы во всем теле разом напрячься. Он закусил изнутри щеку, сдерживая низкий стон, готовый вырваться наружу.       — Я думаю… — голос Зельевара прозвучал хрипло, с усилием, — что вы не опустились бы до такой глупости, мисс… учитывая характер прошлых отношений с мистером Малфоем.       Он не выдержал и чуть толкнулся бедрами ей навстречу, поощряя ее осторожные, изучающие движения. Его руки медленно опустились от спинки постели вниз и сомкнулись на ее узкой талии, впиваясь пальцами в нежную кожу, руководя ее ритмом и пытаясь вернуть себе утраченную власть.       — Он — мальчик, — выдохнул Северус, его глаза вспыхнули темным огнем, глядя на то, как маленькая грудь Гермионы подпрыгивает от каждого резкого толчка, а на лице расцветает румянец абсолютной власти и блаженства. — С мальчишескими… незрелыми… порывами.       Северус резко приподнял бедра, входя в нее глубже, заставляя девушку ахнуть и схватиться за его предплечья для опоры.       — А я… — его голос стал низким, обволакивающим, полным обещаний и угроз, — предлагаю вам нечто большее. Не признания. Не разговоры.       Его ладони скользнули с талии на бедра, усиливая давление, заставляя Гермиону двигаться быстрее, ритмичнее, полностью подчиняя ее тело своей воле, даже пока она сидела наверху.       — Я предлагаю тебе, — он заключил ее в объятия, переворачивая, накрывая своим телом и теперь уже контролируя каждый ее вздох, каждый стон. — Все, на что ты осмелишься…       Сейчас в его движениях была не только ярость, но и отчаянная, животная потребность.       Потребность стереть следы любого другого мужчины, реального или воображаемого, доказать себе и ей, что именно он — ее единственная реальность, ее единственная необходимость.       Северус входил в нее снова и снова с напором, но теперь его движения приобрели иное качество — не просто обладание, а слияние, попытка в буквальном смысле впитать ее в себя, растворить границы.       Его рот нашёл ее губы в жарком, почти болезненном поцелуе, в котором потонули и смешались их стоны. Руки Снейпа скользили по ее телу, словно заново помечая, вспоминая каждую родинку, каждый шрам.       Пальцы впивались в бедра, помогая двигаться все глубже и быстрее и их ритм становился неистовым, почти разрушительным.       — Скажи мне, — его голос сорвался на низкий, хриплый шепот прямо у ее уха и каждый толчок аккомпанировал словам. — Скажи, что ты моя. Только моя.       Северус больше не требовал ответа на вопрос о Малфое. Теперь он требовал чего-то большего. Признания своей нужности. Важности и значимости. Гермиона не ответила словами.       Ее тело отвечало за нее. Ноги обвились вокруг его поясницы, впуская его ещё глубже, раскрываясь перед ним полностью. Пальцы впились в спину Снейпа так, будто вот-вот готовы были разорвать тонкую ткань сорочки. Ее встречные движения были столь же яростными, столь же требовательными.       Гермиона не принимала его гнев пассивно — она отвечала на него своей собственной бурей. Его губы соскользнули с ее губ на шею, оставляя на влажной коже жгучие следы поцелуев и укусов. Он дышал тяжело и прерывисто и каждый его выдох обжигал.       — Я ненавижу его за то, что он смотрит на тебя так, — прошипел Северус и в его словах уже не было прежней холодной ярости, а лишь голая, незащищенная страсть. — Я ненавижу себя за то, что это имеет для меня значение.       Это признание, вырвавшееся вопреки его воле, стало последней каплей. Напряжение, копившееся между ними — от споров, от ревности, от опасностей, от невысказанных слов — достигло своего пика.       Волна наслаждения накрыла их одновременно. Ее крик был поглощен его ртом, его низкий стон — зажат ее плечом. Тело Снейпа напряглось в последнем, глубоком толчке и он рухнул на нее, полностью опустошенный, прижав всем весом своим весом к матрасу.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, сбитым дыханием. Северус не двигался несколько долгих минут, спрятав лицо в изгибе ее шеи. Затем он медленно, с огромным усилием, приподнялся на руках, глядя на Гермиону. Черные глаза были теперь бездонными, усталыми, в них не осталось и следа гнева — лишь глубокая уязвимость и вопрос.       Она молча подняла руку и коснулась его щеки, проводя кончиками пальцев по резкой линии скулы.       Никаких слов не было нужно. Ответ был в этом прикосновении, в ее взгляде, в том, как ее тело все еще мягко обнимало его.       Он закрыл глаза, наслаждаясь этой внезапной нежностью, впитывая в себя без остатка. Впервые за этот долгий тяжёлый день черты его лица смягчились и Северус на короткое мгновение позволил себе просто быть.       Здесь. С ней.       Резкий, нетерпеливый стук в дверь разрушил волшебство момента, рывком возвращая в реальность.       — Северус, я знаю, что ты здесь! Мне нужно поговорить с тобой немедленно! — за дверью прозвучал взволнованный, сдавленный голос Люциуса Малфоя, потерявший всю свою обычную надменность.       Они замерли в объятиях друг друга, еще не успев отойти от блаженного оцепенения. Снейп отреагировал первым.       Его глаза, только что наполненные редкой уязвимостью, снова стали острыми и холодными, как сталь. Он резко, но без суеты, отстранился от Гермионы, быстро приводя одежду в порядок, одним движением соскакивая с постели.       Гермиона метнулась к своим вещам, быстро одеваясь и изредка бросая на Северуса предостерегающие взгляды.       Хотелось бы встретить лорда в комнатах своего любовника подобающе, хотя бы в исподнем!       — Минуту, Люциус, — бросил Северус в сторону двери. В его интонации не отразилось ни одной лишней эмоции. Ничего, что могло бы вызвать подозрения или вопросы.       Схватив палочку, Гермиона кивнула Северусу и одним быстрым движением накинула на себя сеть чар невидимости. Снейп, убедившись, что чары не бликуют и не выдают местонахождение ведьмы, направился к дверям.       На пороге стоял смущенный и испуганный Люциус. Рукав дорогой мантии оторван. На вороте белой сорочки кровавые потеки. Лицо разбито, а платиновые волосы, обычно волосок к волоску, в полнейшем беспорядке.       — Северус, нападение, — выдохнул Малфой, плечом оттесняя приятеля с дороги и проходя в комнату. — Вампиры. Спланированное нападение на особняки семей Эйвори, Розье и Бем. Я избавлялся от Метки последних, когда они напали. Я едва унёс ноги, видит Салазар! Я видел столько крови только при Волдеморте.       Лицо Снейпа стало каменным. Лишь легкое подрагивание скулы выдавало бурю внутри.       — Кто еще подвергся нападениям? — его голос был низким и резким, как подземный гром.       — Неизвестно. Нам нужно срочно мобилизоваться и собирать тех, кто выжил, — в голосе Люциуса звучало неприкрытое напряжение, — Лорд идёт мстить тем, кто его предал…       Снейп кивнул, быстро анализируя и просчитывая варианты. И решение не заставило себя ждать.        — Люциус, собери оставшихся в Большом зале. Ждите меня. Студентов, поддерживающих новый режим, обеспечить противоядием от укусов вампиров, пересчитать прямо по головам. Все должны быть в Большом зале, как можно быстрее.       Быстро кивнув, Малфой поспешил к дверям, но замер на пороге, озадаченно разглядывая что-то на полу, возле постели Зельевара.       Когда Люциус поднял взгляд, в серебристых радужках плескалась неожиданная для ситуации насмешка. Северус нахмурился, в ожидании того, что скажет Малфой.       — Передай мисс Грейнджер, что оставлять предметы своего личного гардероба на полу в чужих комнатах, как минимум, легкомысленно.       Снейп, холодея всем телом, посмотрел туда, куда мгновение назад был прикован взгляд его приятеля и против воли чертыхнулся.       Ничего. Разумеется.       Гермиона была не так глупа, а он, кажется, только что выдал их маленькую тайну своей реакцией.       — Общий сбор в Большом зале через пятнадцать минут. Я призову всех, кого только смогу. — Не обращая внимания на испепеляющий взгляд чёрных глаз Зельевара и едва сдерживая смех бросил Малфой, исчезая в дверях.       Сняв с себя чары невидимости, Гермиона медленно подошла к Северусу и замерла рядом. Помолчав, она спокойно проговорила, искоса глядя на него.        — Я не думаю, что вопрос наполнения твоей постели хоть как-то касается его. И я не его отпрыск и могу спать с кем пожелаю. Даже… с зубной феей.       — А как же моральный облик, мисс Грейнджер? — мрачно фыркнул Снейп, встречаясь с девушкой взглядом, — когда война закончится, вам будет сложно оправдать такую порочную связь. А Малфой молчать не будет.       Она пренебрежительно дёрнула острыми плечиками и сложила руки на груди: — Я не собираюсь оправдывать какую — либо связь или комментировать её. Это только моё личное дело и выбор.       Что-то нестерпимо горячее и болезненно нежное шевельнулось в груди и Северус осторожно привлек Гермиону к себе за талию, всматриваясь в карие омуты глаз, тихо протянул с шутливым упреком в голосе.       — Значит, мрачный новый Тёмный Лорд — ваш сознательный выбор, мисс? Ваш вкус поистине отвратителен.       Она ничего не ответила на его подначку. Только привстав на цыпочки и вцепившись пальчиками в грубое сукно сюртука, крепко-крепко обняла за шею, смутив Зельевара окончательно.       — Обещай мне выжить и оправдать мой отвратительный вкус в симпатиях.       Снейп вновь ощутил, как обжигающе-горячая волна заливает лицо.       — Я всячески буду стараться…       

***

      Большой зал, обычно погруженный в надменное молчание, теперь напоминал растревоженный улей.       Четыре десятка Пожирателей Смерти, не в силах совладать с эмоциями, встревоженно переговаривались между собой вполголоса, обмениваясь встревоженными взглядами.       Гомон мгновенно смолк, когда тяжелые дубовые двери распахнулись и на пороге возникла высокая худая фигура Снейпа, за спиной которого маячила кудрявая макушка Гермионы.       Не обращая внимания на заинтересованные и презрительные взгляды, Грейнджер неотступно следовала за ним, опустив голову и крепко сжимая в пальцах волшебную палочку.       — Докладывайте, — его голос, тихий и резкий, прорезал гулкую тишину, не нуждаясь в повышении тона. Все взгляды и так были прикованы к нему.       Люциус выступил вперед. Смерив Гермиону долгим испытующим взглядом, он тихо проговорил, прямо посмотрев Снейпу в глаза:       — Получены сообщения от выживших в поместье Розье. Нападавшие использовали эффект внезапности. Классическая тактика вампиров, но… спланированная, как никогда раньше. Они обходят защитные чары.       — Вампиры никогда не были грозной силой… неужели, не удалось отразить атаку или к ней были не готовы? — удивлённо дёрнул бровью новый Лорд, не отрывал взгляда от лица Малфоя, но обращаясь ко всем.       — Они защищены, мой Лорд, — вмешался Рабастан Лестрейндж, выступая вперёд: — Они носят какие-то амулеты, гасящие защитные и парализующие их заклинания.       Снейп медленно обвел взглядом собравшихся. Черные глаза, казалось, впитывали их страх, переплавляя его в холодную расчетливость.       — Они нападают на наши дома, пытаясь посеять панику, ослабить нас перед решающим ударом по крестражу, — произнес он и его слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые: — Они ошибаются. Они не ослабили нас, но разозлили.       Северус сделал шаг к центру зала, раздумывая. Гермиона наблюдала за тем, как собравшиеся Пожиратели следят взглядами за его передвижениями, почти не моргая.       Наконец, новый Лорд проговорил, обращаясь к Малфою:       — Люциус, возьми с собой десять человек. Летите к Гойлам. Ваша задача не спасти поместье, а разведать обстановку. Используйте световые гранаты и огненные барьеры, если потребуется. Заставьте себя показать тех, кто наверняка засел там в засаде. Ещё один отряд возглавит Рабастан, — Северус перевел непроницаемый взгляд на Лестрейнджа:        — Ты пойдешь в соседнее с Розье поместье Эйвори. Если я правильно понял их тактику, тупые твари нападают поочередно, не особенно задумываясь о своей безопасности и полностью рассчитывая на выданные побрякушки. Ваша задача действовать агрессивно и шумно. Заставьте напасть первыми, показать на что способны. Если силы будут неравны- отступайте, но постарайтесь нанести максимальный урон.       Теперь чёрная фигура Снейпа казалась выше и мрачнее в тусклом свете люстр, будто заполняя собой всё свободное пространство.       — Забини, Малфой-младший, — его голос, низкий и безжалостно четкий, прорезал тишину, заставляя Драко и Блейза выпрямиться по струнке и сделать шаг вперед:        — Ваша миссия — Хогвартс. Выдвигайтесь немедленно. Используйте для передвижения старые туннели под школой. Найдите Макгонагалл, Флитвика, кого угодно из Ордена. Сообщите им о нападение вампиров. Школа должна быть готова к обороне. Защитите тех, кто там остался. Помогайте устанавливать чары.       Холодный сосредоточенный взгляд Северуса скользнули по их лицам, не оставляя места для вопросов или возражений. Затем он посмотрел на Гермиону:       — Грейнджер, вы сопровождаете их. Ваше знание замка, безрассудное бесстрашие и подвешенный язык наконец-то окажутся очень полезны. Теперь вы трое связные между мной и Орденом в этом вопросе. Не подведите. Шлите Патронусов и сообщайте обстановку.       Гермиона кивнула, быстро просчитывая в уме возможные, наиболее короткие маршруты передвижений. Она резко развернулась, чтобы идти за уже направлявшимися к выходу Драко и Блейзом, но внезапное прикосновение остановило ее.       Прохладная, жесткая ладонь железной хваткой сжала ее запястье. Грейнджер резко обернулась и ее глаза столкнулись с его черным бездонным взглядом.       Время словно остановилось. Шум зала, тревожный шепот Пожирателей, все отступило на второй план.       — Возьмите это на хранение, мисс Грейнджер, — голос Северуса был на удивление тихим и спокойным, будто предназначенным только для ее ушей.       В его ладони, скрытой от посторонних глаз складками плаща был зажат маленький стеклянный фиал, прохладный на ощупь. Снейп с силой втолкнул его в ладонь Гермионы, его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг ее сжатого кулака, передавая не только флакон, но и скрытое напряжение, бьющееся в его жилах:       — Если я все-таки не оправдаю ваш отвратительный вкус… найдите возможность просмотреть их.       В этих словах не было и тени насмешки. Была лишь леденящая душу серьезность и просьба, произнесенная на языке, который был понятен только им двоим, а в чёрной непроницаемой глубине глаз мелькнула тень той самой грусти и уязвимости, которую она уже видела сегодня и которую так хотела запомнить и сберечь в памяти.        — Северус… — начала было Гермиона дрогнувшим голосом, в котором смешались вопрос, тревога и неожиданная щемящая нежность.        Но он не дал ей договорить. Его лицо снова стало непроницаемой маской напряжения и сосредоточенности.       — Уходите. Немедленно, — бросил Снейп уже громко, отрывисто и почти оттолкнул ее от себя — резким, но в последний момент смягченным движением — в сторону дверей, где ее ждали Драко и Блейз.       Сердце Гермионы бешено колотилось, когда она крепко сжала в разом вспотевшей ладони холодное стекло фиала, который внезапно показался невыносимо тяжелым.       Она на миг встретилась взглядом с Драко — в его серебристых глазах мелькнуло непонимание, но затем он коротко кивнул, почти скрывшись в дверях.        Ей ничего не оставалось, как последовать за ним.       Сжав склянку так, что стекло впилось в кожу, она бросилась за Забини и Малфоем, чувствуя на своей спине горящий взгляд, который проводил ее до самых дверей.        Северус обернулся к оставшимся Пожирателям и проговорил, неспешно вытряхивая из рукава Старшую палочку:       — Вы идёте со мной. Боевая готовность максимальная. Пленных не брать.