Часть 60

      Стая Фенрира Сивого врезалась в ряды вампиров с яростью урагана.       Оборотни, одержимые жаждой крови и впавшие в боевое безумие, не знали пощады: их мощные когтистые лапы разрывали бледную плоть, а сильные челюсти со звонким хрустом ломали кости кровососов.       Вопли вампиров, успевших привыкнуть к превосходству, теперь были полны ужаса и боли. Их скорость и чары ничего не значили против слепой, животной ярости, сметающей все на своем пути.       Големы, пытавшиеся атаковать оборотней, рассыпались в пыль под сокрушительными ударами.       Песок и глина не могли устоять против мышц и ярости, в несколько раз превосходящих человеческие возможности и битва на песчаном берегу быстро теряла всякую структуру, превращаясь в хаотичную резню, в которой оборотни удовлетворяли свою жажду крови.        Снейп, не опуская палочки, холодным взглядом окинул поле боя. Черные глаза, казалось, впитывали каждую деталь, анализируя и оценивая действия так вовремя подоспевшего подкрепления.       Оборотни справлялись. Более того, они выигрывали эту часть сражения с устрашающей эффективностью. Тратить силы Пожирателей здесь было бессмысленно.       — Ко мне! — голос Снейпа, усиленный заклятием, перекрыл грохот битвы, — отступаем!       Изрядно потрепанные, Пожиратели Смерти, повинуясь приказу Лорда начали отступать, по привычке прикрывая друг друга, хотя в этом больше не было особой необходимости. Вампиры теперь были больше озабочены тем, чтобы сохранить остатки своих шкур.       Создав некоторое подобие боевого порядка, группа людей в чёрных мантиях во главе с Северусом двинулась к мрачному силуэту «Ракушки».        Песок под ногами скрипел, словно стеклянное крошево. Зельевар не отрывал тяжелого пристального взгляда от полуразрушенного коттеджа впереди — от него волнами исходила физически осязаемая аура скверны и даже на расстоянии чувствовался запах тления, темной магии и…гнили.       Один из Пожирателей, молодой и нервный, имя которого Северус забыл ещё до того, как он его назвал, засеменил рядом, стараясь идти в ногу. Он бросил тревожный взгляд на темные окна коттеджа, словно ожидая, что из них вот-вот хлынет поток умертвляющих чар.       — Мой Лорд… — начал он, запинаясь. — Что нам сделать, если Орденовцы попытаются оказать сопротивление? Те, что внутри… Уизли, Люпины, там… они же… свои, вроде как?       Снейп не повернул головы, не отрывая взгляда от двери полуразрушенного коттеджа. Когда Мастер заговорил, голос его был низким и ледяным, лишенным каких-либо эмоций, кроме твердой решимости:       — Они перестали быть «своими» в тот миг, когда их воля была сломлена и подменена, — каждое слово, сказанное медленно и спокойно, падало, как камень в воду:       — Сейчас они — марионетки в руках того, кто окопался в этом доме. С куклами не говорят.       Он на мгновение остановился, повернув голову так, чтобы бросить быстрый взгляд на совсем юное лицо разом стушевавшегося Пожирателя:       — Мой приказ остается в силе. Если кто-то из них поднимет на вас палочку или даже посмотрит с угрозой… убейте прежде, чем они успеют нанести удар. Промедление будет равно самоубийству. Понятно?       Юнец сглотнул и рвано кивнул, сжимая свою палочку так, что пальцы побелели от напряжения:       — Понятно, мой Лорд.       Больше не останавливаясь, Снейп вновь зашагал вперед, ощущая, как вибрирует в руке потоками магии Старшая палочка.

***

      Северус резким движением руки распахнул покосившуюся дверь коттеджа и замер, в ожидании взрыва или вспышек проклятий, но его встретила лишь густая тишина, нарушаемая потрескиванием догорающих в камине поленьев и мерзким влажным чавканьем.       Делая осторожный шаг вперёд, он едва заметно поморщился — в холле коттеджа стоял тяжелый смрад крови, нечистот и разложения.       Пожиратели, крадучись, следовали за ним, не смея опустить палочки, подрагивающие в напряженных пальцах.       И застыли за спиной своего Лорда на пороге гостиной, парализованные открывшимся зрелищем.       Центральная комната была пуста. Вся мебель была безжалостно сломана, а её обломки отброшены к стенам беспорядочной горой.       На голом полу, испещренном темными пятнами и выжженными рунами, плавала та самая маслянистая дымка, что висела над домом, но самое ужасное творилось в центре когда-то чистой и светлой гостиной.       Шесть человек, обмякшие и безвольные, были подвешены в воздухе, раскинув руки и запрокинув головы, словно марионетки на невидимых нитях.       Близнецы, Грюм, Ремус и Нимфадора Люпин, Джинни Уизли уставились в потолок пустыми, ничего не выражающими взглядами, а из рассеченных вен на их запястьях тонкими, серебристыми струйками сочилась некая фосфоресцирующая субстанция, медленно стекая по пальцам и капая вниз, на загаженный пол.       Эти светящиеся потоки, извиваясь, тянулись к самому тёмному углу комнаты, где откинувшись спиной на стену, сидел он.       Тот, кто совсем недавно был Гарри Поттером.       Черты мальчишки всё ещё угадывались на лице, но будто бы всё больше уступали место какой-то извращённой змеиной сути того, что владело его телом теперь почти без остатка.       Знаменитый шрам-молния пылал на лбу алым, словно свежая, вырезанная жестокой рукой, рана.       Но самое страшное — глаза. Ярко-зеленые, такие искристо-добрые глаза Поттера теперь горели знакомым Снейпу красным огнем безумия и ненависти.       Он был тем сосудом, что поглощал в себя серебристую субстанцию, вытягивая жизненную силу, магию, саму душу из своих пленников.       Его грудь ритмично вздымалась, а на губах играла блаженная отвратительная ухмылка.       Северус почувствовал, как холодная волна ярости накатила на него, смывая первоначальный шок от увиденного, а пальцы с такой силой сжали палочку, что древко жалобно затрещало, покалывая ладонь высвобождаемой магией.       Смерив сгорбленную фигуру презрительным взглядом, Снейп протянул спокойно и невозмутимо, язвительно вздернув бровь и не глядя кивнув в сторону подвешенных беспомощных жертв:       — Что, Том? Единорогов больше недостаточно? перешел на более… изысканную диету?       Существо в теле Гарри медленно повернуло к нему голову. Алая искра в некогда зеленых глазах вспыхнула ярче, бескровные губы растянулись в широкой, неестественной улыбке, обнажая слишком острые клыки.       — Больше недостаточно, мой старый друг! — крестраж рассмеялся смехом, похожим на скрежет стекла по металлу, полным издёвки и абсолютного безумия.       Голос существа представлял собой причудливое наложение привычного тембра Поттера на шипящий, змеиный шепот Волдеморта:        — У меня появился слишком серьезный противник… и я должен соответствовать. Нужна мощь. Чистейшая, не испорченная слабостью магия. То, что нельзя получить простым убийством.       Оно жестом, полным отвратительной театральности, указало на несчастных.       — Самоотверженность старого Аврора, преданность брата… первая любовь… отвага гриффиндорца… ярость оборотня… нежность матери… вот истинная сила! Я не просто пью их, Северус. Я поглощаю саму их суть!       Крестраж поднялся с пола, двигаясь плавными, перетекающими движениями, в которых безошибочно угадывалась змеиная грация Волдеморта. Он насмешливо поклонился Снейпу, словно актер на сцене.       — Но раз уж ты явился… твоя суть тоже может пригодиться. Пусть она и несколько… ядовитая.       И в следующее мгновение его рука молнией взметнулась вверх, а с кончика палочки Поттера сорвалась стремительная зелёная вспышка:        — Авада Кедавра!       Ослепительно-зеленая молния смерти пронзила сгустившийся воздух, устремившись прямиком в грудь Северуса Снейпа.       Инстинкты, отточенные годами сражений и сотнями выигранных волшебных дуэлей, сработали быстрее мысли.        Снейп не пытался блокировать смертоносную вспышку каким-либо контрзаклинанием — против Авады это было бесполезным и глупым занятием.       Вместо этого он резко обрушился всем телом вниз и в сторону, в неловком кувырке, который и спас ему жизнь.        Ослепительно-зеленая молния смерти просвистела в сантиметре от его затылка, наполняя воздух запахом озона и горелого кипариса. Она пронзила пространство и ударила в грудь Пожирателя, стоявшего позади Снейпа — того самого юного мальчика, который совсем недавно месил песок подошвами дорогих ботинок по правую руку от своего Лорда, по пути в «Ракушку».        Молодой человек не успел издать ни звука. Его глаза просто округлились от ужаса, а затем жизнь угасла в них в одно мгновение. Он рухнул на пол с глухим стуком и его палочка выкатилась из ослабевших пальцев.       — В атаку! — рявкнул Снейп, поднимаясь на ноги и резко вскидывая Бузинную палочку.       В мгновение ока, Ад разверзся в тесной гостиной коттеджа. Воздух взорвался вспышками красных, синих и фиолетовых заклинаний.       Пожиратели, видя участь товарища, сражались с отчаянием обреченных. «Оглушающие» и «Сковывающие» чары, разрывные сглазы — всё летело в центр комнаты, в фигуру ухмыляющегося крестража.       Но Волдеморт в теле Поттера парировал атаки небрежными взмахами палочки, его щиты вспыхивали и гасли, поглощая удары с ужасающей легкостью. Крестраж будто играл с ними в смертельную игру и его ответные выпады не знали промаха.       — Круциатус! — прошипел он и один из Пожирателей с диким воплем рухнул на пол, извиваясь в невыносимой агонии и глухо стуча пятками по деревянному полу гостиной.        — Диффиндо! — второй взмах и другой последователь Нового Лорда глухо захрипел, хватаясь пальцами за рассеченную пополам глотку.       Крестраж двигался между летящими заклинаниями с неестественной грацией, будто танцуя смертельный танец.       Он методично убивал защитников Снейпа одного за другим, будто оставляя самого Зельевара на десерт.       Горящий взгляд не отрывался от Северуса, с наслаждением наблюдая за растущим в его глазах холодным бешенством и бессилием.       Когда последний из Пожирателей пал от «Империуса», заставившего его обратиться против товарища, а потом наложить на себя руки, Снейп наконец нашел свою возможную цель — он не стал метить в грудь или голову, посылая темно-багровый луч «Сектусемпры» в руку, сжимавшую палочку.       Заклинание достигло цели и луч рассек плоть на предплечье Волдеморта. Раздался яростный звериный рык и из открытой раны заклубился черный, дурно пахнущий дым.       — Я устал от вас… — хрипло прошипел крестраж и в его голосе больше не было наигранной беззаботности и насмешки — они уступили место неприкрытой обжигающей ярости.       Он резко, одним движением здоровой руки, описал в воздухе широкую дугу.        Раздался влажно-чавкающий хруст и шеи оставшихся в живых Пожирателей — тех, кто был оглушен или просто обездвижен, оказались сломаны в одно мгновение.       Красные глаза, пылающие на лице Гарри Поттера, медленно поднялись и испытующе уставились на Снейпа.        — Ну что ж, Северус, — голос Волдеморта был тихим, обманчиво ласковым и оттого еще более ужасающим: — Теперь никто не помешает нашей беседе. Давай поболтаем один на один, как в старые добрые времена.        Волдеморт в теле Поттера начал медленно наступать на него, будто наслаждаясь моментом, а в мерцающих алым глазах плескалось обещание медленной и мучительной расправы.       — Ты всегда был способным, Северус, — довольно прошипел крестраж, медленно прокручивая палочку в пальцах здоровой руки, — но способность — ничто перед истинной силой. Той силой, что сейчас бурлит в моих жилах…       Волдеморт атаковал первым, снова втягивая Зельевара в бессмысленную и опасную игру на выживание, запустив в своего бывшего соратника безобидным «Левикорпусом».       Снейп едва успел отбить его, превратив летящие в него клубки вязкой слизи в безвредный пар — это был лишь отвлекающий маневр.        В следующее мгновение, плотный сгусток тёмной энергии со свистом прошил воздух и впился Снейпу в бок, ввинчиваясь под рёбра и оставляя после себя развороченные кровавые ошметки плоти.       Северус глухо кхыкнул, почувствовав, как острая, разрывающая нутро боль разливается по животу, а плотное сукно сюртука стремительно тяжелеет, напитываясь тёмной густой кровью.       Он медленно отступил, споткнувшись о тело одного из Пожирателей, но удержался на ногах. Зрение стремительно затягивала красная пелена, но разум, всё ещё холодный и расчетливый, продолжал работать.        Волдеморт приближался, широко ухмыляясь клыкастой пастью:       — Что, Северус? силы все-таки оказались не равны?       И в этот миг Снейп пошел ва-банк. Вместо того чтобы пытаться блокировать следующую атаку, которая наверняка окажется смертельной, он ринулся вперед, прямо на врага.       Игнорируя молнию кроваво-красного цвета, опалившую тупой болью плечо и заполнившей воздух вонью горелого мяса, Северус описал палочкой в воздухе короткую, резкую дугу.       — Экспеллиармус!       Обезоруживающее заклятие, вобрав в себя всю боль и отчаяние Снейпа, резко выбило палочку из пальцев крестража и отбросило её к стене с такой силой, что чуть не расщепило древко.        На лице Волдеморта на мгновение мелькнуло изумление, быстро сменившееся яростью, но Северус не остановился. Он уже произносил следующие заклинания, едва выталкивая хриплый колючий шепот из гортани.        — Петрификус Тоталус! Инкарцеро!       Смертоносный зеленый свет, уже собиравшийся на кончиках пальцев крестража, погас.       Тело Гарри Поттера одеревенело, скованное чарами паралича, а затем связанное прочными магическими путами, повалилось на пол, как мешок с компостом.       Поттер лежал, не в силах пошевелиться и лишь алые глаза за стеклами круглых очков пылали немой, безумной ненавистью.       Снейп пошатнулся. Боль в животе стала невыносимой и каждый вздох отдавался в груди болезненным спазмом.        Он чувствовал, как кровь толчками покидает его тело, вместе с последними силами.        Опустившись на одно колено, он оперся ладонью о скользкий от его крови пол. Перед глазами услужливо плыли темные пятна, мешая ясно видеть.       Не сейчас. Только не сейчас…       Северус заставил себя поднять голову и затуманенный взгляд упал на подвешенные в воздухе тела друзей Поттера, на их бледные, ничего не выражающие лица.       Как неудобно получилось… Грейнджер будет очень расстроена…       И сквозь боль и всё сгущающийся мрак, в сознании вспыхнул образ.       Сияющие карие глаза. Тугие каштановые кудри, пахнущие ванилью и детским шампунем. Упрямый подбородок и ямочка на щеке, когда она улыбалась.       Гермиона.       Этот образ дал ему последний прилив сил. Снейп глубоко вдохнул, обжигая воздухом лёгкие и поднял палочку в дрожащей руке. Тихо, но удивительно твёрдо и чётко, он прошептал призывающее заклинание.       — Экспекто Патронум!       Серебристый свет едва струился из кончика Старшей палочки, напоминая полупрозрачный туман. Зависнув в прогорклом воздухе, будто раздумывая, он все-таки сформировался подрагивающую фигуру животного.       Но это был не гривастый волк. Сегодня к Зельевару пришла на помощь изящная выдра — та самая зверушка, которую он когда-то безжалостно высмеивал, теперь была его единственной надеждой, если ни на спасение, то хотя бы на шанс не сгнить здесь бок о бок с ненавистным врагом.        Выдра метнулась к нему, коснувшись острой мордой щеки Снейпа, словно пытаясь придать сил, а затем порывисто крутанулась на месте, ожидая послания. Северус еле ворочая языком с трудом выговорил послание и каждое его слово было похоже на стон:       — Кингсли… Минерве… Я ранен… Волдеморт… связан… Нужна помощь… «Ракушка»…       Серебристая выдра кивнула и в её светящихся глазах читалось понимание. Затем она развернулась и ринулась прочь, растворяясь в стене и оставляя после себя лишь слабый серебристый след.       Снейп больше не мог держаться. Он рухнул на пол рядом с обездвиженным телом своего величайшего врага. В ушах стоял звон, а сознание начинало уплывать, но на бледных, искаженных болью губах играла едва заметная, горькая улыбка.       Он, мать их, сделал это.        Выиграл время и возможность спасти тощую задницу этого очкарика.       Дальше пусть сами…

***

      Тишину коттеджа, теперь больше напоминавшего место кровавой бойни без победителей, сотряс оглушительный грохот.       Дверь, резко сорванная с петель ударом нечеловеческой силы, отлетела в сторону и в проеме возникли могучие силуэты.        Оборотни стаи Фенрира Сивого ввалились внутрь «Ракушки» и их массивные тела, покрытые шерстью, слипшейся от крови и грязи, едва помещались в тесном пространстве.       Морды были оскалены, горящие глаза злобно сверкали в полумраке. От них исходил запах свежего мяса, пота и дикой ярости.       Внимательные взгляды заскользили тесной гостиной, выхватывая детали кошмарной картины: изломанные тела Пожирателей, образующие жуткий узор на загаженном всем, чем только можно полу; шестеро подвешенных в воздухе, все еще лили серебристую субстанцию из порезанных запястий и теперь она превращаясь в серебристые клочья тумана, медленно поднималась к потолку, образуя там подобия облаков; обездвиженная фигура Гарри Поттера, который теперь только и мог, что бешено вращать красными глазами        И, наконец, сам Новый Лорд — бледный, как смерть, с темным пятном крови, растекающимся по животу и груди, лежал рядом с крестражем и так походил на мертвеца, что глаз было решительно не оторвать.       Но… нет… все-таки грудь Зельевара едва заметно вздрагивала от поверхностного дыхания.       Едва живой. Но, к сожалению, всё ещё живой…       Фенрир медленно обошел комнату. Его волчья морда была серьезной, без тени прежней дикой радости от убийства.       — Выжил, — прорычал он, внимательно рассматривая жёлтыми глазами тело Снейпа: — Живучий какой, ты посмотри…        Затем взгляд Сивого метнулся к Волдеморта. Он подошел ближе, склонившись над ним и жадно втягивая воздух большими ноздрями:       — А этот кусок дерьма… пахнет старой смертью и новой силой.к чему бы это?       Оборотень выпрямился и резко, отрывисто рявкнул своим сородичам:        — Тащите Зельевара и эту… блядскую куклу в Хогвартс. Осторожно с первым — он еще дышит. Второго — если пошевелится, можно и об землю пару раз приложить, но так чтобы не подох. Они нужны живыми. Оба.        Два огромных оборотня тут же ринулись выполнять приказ.        Один, с серой шкурой и рваными ранами на боку, грубо, но не без своеобразной осторожности поддел под плечо Снейпа, перекидывая его через свою мощную спину и осторожно передернул могучими плечами, равномернее распределяя вес Зельевара.       Другой, черный как смоль, схватил обездвиженное тело Гарри Поттера за шиворот грязного свитера и, не обращая внимания на немой взгляд ненависти, как рюкзак закинул его себе на загривок.       Фенрир в последний раз окинул взглядом комнату и жёлтые глаза на мгновение задержались на подвешенных под потолком жертвах:        — С этими…позднее…если доживут…       С этими словами он резко рванулся наружу. За ним последовала его стая, унося с собой самый ценный груз — умирающего спасителя и побежденного тирана.       Но битва была еще не закончена.