Часть 61

      Защитный купол над Хогвартсом, еще недавно сиявший несокрушимой мощью, агонизировал.       По его поверхности бежали судорожные, хаотичные всполохи — он то угасал, словно издавая последний вздох, то вспыхивал с ослепительной, предсмертной яростью.        Наконец, с оглушительным треском, похожим на треск ломаемого стекла пал, осветив последней вспышкой тёмное небо.       Тишина, длившаяся долю секунды, лопнула и воздух наполнился многоголосым рёвом, безумным смехом, грохотом, торопливым бормотанием и со стороны Запретного леса, сметая все на своем пути хлынула тёмная копошащаяся волна.       Впереди, словно изящные тени, скользили вампиры. Их бледные лица искажали хищные, голодные ухмылки, а глаза горели алым огнем.        За ними, тяжело ступая глиняными ногами, двигались големы — неуклюжие, но неумолимые, как лавина, а между ними, словно стая саранчи, метались низкорослые и стремительные гоблины с отточенными клинками и тяжелыми дубинами в руках.       Эта отвратительная копошащаяся масса хлынула на луга Хогвартса, затапливая двор школы, ворочая камни и вытаптывая траву.       Профессора, выстроившиеся на крыльце, встретили их шквалом заклинаний.        — Конфринго! — гремел Гораций Слизнорт, посылая в толпу огненный шар, но вампиры расступались с презрительным смехом, уворачиваясь от огня с нечеловеческой скоростью.       — Импедимента! — рявкнула мадам Хук и несколько големов замедлили ход, падая под напором напирающих сзади существ.       — Редукто! — взрыв, посланный профессором Флитвиком, разнес одного из големов в пыль, но на его место тут же ступили следующие.       Это была битва против бездны. Они сражались отчаянно, но силы были слишком неравны. Темная волна медленно, но верно надвигалась на замок.       

***

       В Большом зале царила атмосфера паники.       Гермиона, с белым от напряжения лицом, металась от одного арочного окна к другому, сжимая палочку так, что немели кончики пальцев.        Она видела, как отступают профессора, как падают внешние чары укреплений на воротах школы.        Разум девушки, всегда такой быстрый и точный, лихорадочно проигрывал десятки тактик и планов, но все они разбивались о простой, ужасающий факт — враг был сильнее, потому что он был многочисленнее.       Рон, стоявший рядом, наблюдал за этими метаниями и его собственный страх постепенно сменялся нетерпеливой необходимостью действовать. Он не выдержал, когда она в очередной раз, с тихим стоном отчаяния, рванулась к следующему окну.       — Ми, хватит!       Он поймал ее за плечи и с силой заставил повернуться к себе. Его голубые глаза, обычно такие веселые и искристые, сейчас были серьезны и суровы.       — Успокойся! Им не пробраться внутрь! Стены Хогвартса выдерживали и не такое…       — В самом деле?! — вырвалось у Гермионы и её голос сорвался на высокую, истеричную ноту. Она вывернулась из его рук, бросив на друга осуждающий взгляд:       — Мы просто будем ждать и надеяться?! на что?! что они не прорвутся внутрь?! или что они не придут и не перебьют нас, как слепых низлят?! видишь?! — она почти кричала, тыча пальцем в сторону окон, за которыми бушевала битва:        — Преподаватели отступают! Пора начинать действовать самим или мы все умрем, просто сидя на полу и надеясь на чудо!       Слова ведьмы повисли в воздухе, густые и горькие, как дым. И в этот момент из прохода, ведущего в подземелья, почти бегом выскочили двое.        Драко и Блейз. Их обычно бесстрастные лица были перекошены от напряжения, волосы растрепаны, а на мантиях красуются мелкие подпалины. Глаза слизеринцев горели лихорадочным блеском.       — В подземельях вампиры и ещё какие-то твари, я не разглядел! — выпалил Малфой, минуя предисловия. Его голос был хриплым и сдавленным, когда он резко выхватил палочку:       — Экспекто патронум!       Серебристый хорек, вырвавшись из кончика древка, внимательно выслушал приказ и стремительно метнулся к выходу из Зала, чтобы найти профессора Макгонагалл.        А ситуация в Зале тем временем накалилась до предела. Слова Малфоя о вампирах в подземельях, похоже, стали последней каплей для Гермионы. Она с резким вдохом рванулась вперед, к выходу так, будто могла в одиночку ликвидировать угрозу. Но ее снова остановили. На этот раз — сообща.       — Куда ты?! — рявкнул Уизли, хватая ее за одну руку.        — Грейнджер, опомнись! — это был уже Драко и его пальцы сомкнулись на другой руке девушки. Они стояли, удерживая ведьму между собой, — красный, как рак Уизли и бледный, как смерть Малфой, а между ними билась, как птица в клетке, взбешенная Гермиона Грейнджер.       — Отпустите! Они в замке! Вы слышали? Они уже внутри!        — И что ты сделаешь в одиночку? — сквозь зубы проговорил Драко, поудобнее перехватывая тонкое девичье запястье: — Прочитаешь им лекцию о правах домашних эльфов?       Забини, до этого молча наблюдавший за происходящим, невесело хмыкнул, скрестив руки на груди.        — Никогда бы не подумал, что увижу такое в реальности, — голос мулата был сухим и насмешливым: — Малфой и Уизли, впервые объединив усилия, пытающиеся удержать на месте беснующуюся умнейшую ведьму столетия. Мир определенно сошел с ума.        Серебристый хорек, посланный Драко, примчался обратно в Большой зал, сопровождаемый всё нарастающим тревожным ропотом голосов. Из его открытой пасти прозвучал поставленный голос Макгонагалл и теперь шотландский акцент был заметен, как никогда, выдавая волнение профессора:       — Малфой, Забини, Грейнджер, Уизли! Прошу обеспечить защиту подземелий! Нежить прорвалась через туннель у старого входа в Косой переулок! Возьмите с собой боеспособных старшекурсников! Я пришлю подкрепление, как только смогу!       Сообщение, переданное Патронусом, возымело эффект разорвавшейся бомбы.       Стоявшие неподалеку первокурсники — пуффендуйцы и так дрожащие от страха, сбились в кучку, словно испуганные овечки. Девочки сдавленно взвизгивали, зажимая рты ладонями.       — В подземельях? Но мы же там только что были! — выдохнул кто-то из когтевранцев, бледнея.       — Они внутри! Нужно спасаться! — донесся чей-то сдавленный, истеричный крик из толпы и по залу покатилась новая волна паники.       Несколько учеников рванулись к главному выходу, но их остановили старшекурсники, пытаясь навести хоть какой-то порядок и в этот момент, на фоне всеобщего хаоса, прозвучал яростный, срывающийся крик Гермионы:       — Я же, блять, говорила!       Она рванулась вперед с такой силой, которую было сложно ожидать от хрупкой и миниатюрной девушки. Каштановые волосы взметнулись, ударив тугой волной кудрей по лицу Рона и он, смущённый неожиданной силой подруги, разжал пальцы.       От руки Малфоя Грейнджер избавилась уже без особого труда, разжав его ладонь пальцами.       — Гермиона, стой! — закричал Уизли срывающимся голосом, в котором слышалась ярость и страх, но она уже неслась к зияющему черному проему, ведущему в подземелья.       Маленькая фигурка, освещенная дрожащим светом факелов, на мгновение мелькнула в проеме, а затем исчезла в темноте, словно ее поглотила сама бездна.       До слуха парней донесся лишь отголосок ее шагов, бормотание и яркая вспышка заклинания. В зале на секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь приглушенными всхлипами и грохотом снаружи.       Все смотрели на пустой проем и в глазах очень многих читалась зарождающаяся решительность. Если даже Грейнджер, самая умная и обычно самая рассудительная из них, бросается в самое пекло с криком… значит, ситуация действительно дошла до своего апогея.        Блейз тяжело вздохнул, резко встряхнув головой, будто отгоняя оцепенение и выхватил палочку.       — Ну что, джентльмены, — его голос, обычно полный ленивой насмешки, сейчас был серьезным и твердым: — Похоже, спектакль начинается. На сцене уже появилась наша беснующаяся гриффиндорка. Негоже слизеринцам оставаться в зрительном зале.       Его слова заставили Рона и Драко встрепенуться.        Уизли решительно сжал свою палочку в ладони, грозно сводя рыжие брови на переносице.       — Черт возьми, Грейнджер… — сквозь зубы прошипел Малфой и на его бледном лице проступило мрачное веселье. Серебристые глаза скользнули по лицу Рональда:       — Возьмёмся за руки?       — Ой, да иди в пизду! — скорчился Рон и, не глядя на Малфоя, сделал решительный шаг вперед: — Погнали, пока она там всех без нас не перебила…        И, почти синхронно, они рванулись вперед, к тому же черному проему.       За ними, не говоря ни слова, быстрым шагом последовал Забини. Трое парней, плечом к плечу, забыв о факультетских распрях, исчезли в темноте вслед за одной безоговорочно смелой девушкой.       Их отчаянный порыв стал той самой искрой, упавшей в бочку с порохом.       Сначала несколько десятков гриффиндорцев, самых отчаянных дуэлянтов и сорвиголов, с криками «За Хогвартс!» ринулись вперед.       Затем, группа когтевранцев, с бледными, как полотно лицами, решительно шагнули ко входу в подземелье.       Даже несколько пуффендуйцев, дрожа всем телом, но с непоколебимой решимостью в глазах, присоединились к общей волне.

***

      Узкие, сырые коридоры подземелий то и дело освещались яркими вспышками заклинаний и воздух наполнялся разочарованным шипением вампиров, криками боли и ярости.       Строгая и серьезная даже сейчас мадам Хук и коренастая профессор Стеббль, явились на помощь почти сразу.        Они сражались спина к спине со студентами, создавая островки обороны.       — Инсендио! — крикнула Гермиона, поджигая свисающие с потолка древние гобелены, создавая огненную завесу между группой студентов и тремя вампирами.       Малфой, не говоря ни слова, действовал с холодной точностью.        Он не бросался вперед, а держался на полшага сзади и левее от Гермионы и его Сектусемпра безжалостно срезала любого, кто пытался зайти к ней с фланга или сзади.        Его взгляд постоянно метался, выискивая новую угрозу для девушки.        Рон старался держаться с другой стороны. Он не доверял Драко ни на йоту и постоянно бросал на него подозрительные взгляды, готовый в любой момент парировать удар, если тот посмеет обратиться против подруги.       — Почему нельзя оживить стражей школы, что за отвратительный сервис, мать твою?! — прорычал Блейз, который в пылу сражения выронил палочку и теперь отбивал атаку очередного кровососа поджигая его вербальным Лакарнум Инфламаре, тут же вступая в рукопашную со следующим противником.        — Потому что стражи Хогвартса отзываются только тогда, когда школе грозит реальная опасность! — напряженно отозвался Рон, рассекая нападающего гоблина режущим заклятием пополам.       — А! Понял! — раздраженно фыркнул Драко, парируя не состоявшийся удар в челюсть из темноты и тут же оглушая нападавшего: — А вот это понарошку, я так понимаю?!       — Мальчики, не ссорьтесь! — звенящим от напряжения голосом вмешалась Гермиона. Она метнула огненный шар туда, где группа вампиров медленно обступала когтевранца, крутящегося на месте, как волчок, и старающегося удержать в поле зрения всех нападающих. Огонь отвлек кровососов, позволив студенту отступить к основной группе        — Сражайтесь, а не выясняйте отношения! — тоном строгой учительницы бросила Грейнджер, испепеляя увесистую дубину, которую в нее швырнул разъяренно шипящий гоблин.        Но тварей, к сожалению, становилось все больше. Они вытекали из боковых туннелей и отвратительные морды кривились в довольных ухмылках.       Они чувствовали, что защитники вот-вот превратятся в трофеи.       Воздух в подземелье и без того раскаленный от схватки вдруг загудел с новой и постепенно нарастающей силой.       Из арки в конце коридора, заливая все вокруг ослепительным бело-золотым сиянием, выкатился огненный шар — сфера чистейшего, концентрированного света, рассыпающая вокруг себя искры магии.       Сражающиеся на миг застыли, завороженные и ослепленные.       Гермиона, как раз отражавшая атаку вампира, не успела ни отпрянуть, ни крикнуть.       Инстинктивно девушка вскинула руки, закрывая лицо и последнее, что она увидела перед тем, как зажмуриться это то, как огненный вихрь с низким, мощным ревом рванулся вперед.       Жар был испепеляющим, но… избирательным.        Грейнджер почувствовала на коже лишь дуновение горячего ветра, пахнущего озоном.       Рядом с ней Рон и Драко вздрогнули, но также остались невредимы, а вот вампиры и гоблины… от них не осталось и пепла.       Там, где только что стояли их хищные фигуры, теперь медленно рассеивалась золотистая дымка.        Гробовая тишина, наступившая после рева пламени, была оглушительной и в этой тишине, из того же проема, откуда появился шар, чинно и неспешно, словно не на поле боя, а на очередной факультетский ужин, вышла Минерва Макгонагалл.        Ее палочка была все еще поднята и на самом ее кончике, подобно крошечной звезде, вращался и переливался последний сгусток того самого огня.        — Отлично! — сквозь зубы процедил Малфой, опуская палочку и с отвращением отряхивая мантию от грязи и налипшей паутины:       — То есть все это время мы сражались зря?! Можно было бы озаботиться эффектным огненным шоу заблаговременно!       Гермиона все еще стояла, прикрыв лицо рукой, пытаясь осознать произошедшее.        Она почувствовала легкое прикосновение к своему предплечью — чьи-то пальцы осторожно проверяли, цела ли она. Ведьма опустила руку и встретилась взглядом с серебристыми глазами Драко, в которых читалась неподдельная обеспокоенность.        — Ты в порядке? — его голос был тише обычного и без намека привычной язвительности.        — Я… да… в порядке, — пробормотала Гермиона, осоловело оглядываясь вокруг. Ее взгляд скользил по чёрным пятнам копоти на каменном полу, где мгновение назад были враги.       — Спасибо, что указали, мистер Малфой! — Минерва холодно дернула бровью, быстрым шагом подходя к ним: — К сожалению, я была чрезвычайно занята, размещая в Больничном крыле вновь прибывших…       — Кого? — выдохнула Гермиона, резко обернувшись к профессору и перебив ее на полуслове.       В голосе девушки не было дерзости, только внезапный, ледяной ужас.        Макгонагалл замолчала и устремила на девушку тяжелый, пронзительный взгляд. В ее глазах не было упрека за продемонстрированную бестактность, лишь бесконечная усталость и… что-то, что заставило сердце Гермионы упасть куда-то в пятки.       И Грейнджер все стало ясно. Без единого слова.        Она рванулась вперед, к выходу из подземелий, так стремительно, что ее плечо грубо задело Драко, оттолкнув его заботливую руку.        Она не видела ничего вокруг — ни испуганных лиц студентов, ни протянутой руки профессора Макгонагалл. Только длинный, темный коридор, ведущий наверх, в Больничное крыло.

***

       Двери в Больничное крыло с такой силой врезались в стены, что стеклянные вставки задребезжали.        Грейнджер ворвалась внутрь, задыхаясь от бега и всё нарастающей паники. Воздух, вобрав в себя запах крови, пота и вонь горелой плоти, горечью оседал на языке. Вместо аккуратных рядов кроватей — хаос.       Повсюду лежали и сидели раненые студенты и преподаватели. То и дело слышались отрывистые команды мадам Помфри и ее помощников.       Но взгляд девушки, словно стрелка компаса, даже не блуждая, сразу нашел свою цель. В дальнем углу, частично задернутом ширмой, стояла одна — единственная кровать.       И на ней… Он.        Серовато-белое обескровленное лицо. Губы, обычно поджатые в тонкую ниточку, были безвольно приоткрыты. Темные волосы, слипшиеся от пота и крови, разметавшись по белой наволочке подушки, оставили на ней багровые росчерки.       Простыни под телом Северуса расцвели багровыми пятнами и будто продолжали темнеть, наливаясь.       Рука в разводах грязи, бессильно свисая с края постели, была неподвижна. Возле него, отбрасывая длинные тени от горящих повсюду ламп, суетилась мадам Помфри.       Руки целительницы быстро и сноровисто накладывали повязки и чары стазиса, а выражение лица целительницы было скорбным и чрезвычайно сосредоточенным.       Перед глазами девушки все поплыло. Яркий свет ламп расплылся в радужные пятна, пол под ногами будто качнулся. К горлу подкатил плотный, горький комок, не давая дышать.        Она сделала шаг, потом еще один, цепляясь взглядом за грудь Северуса и пытаясь разглядеть хоть какое-то движение, хотя бы намек на слабый вдох.        — Он… жив? —не голос, а хриплый, едва слышный выдох, сорвавшийся с ее губ сам собой, когда Гермиона оказалась рядом.       Целительница резко обернулась и в ее усталых глазах мелькнуло сожаление.       Она не ответила сразу, а резким, точным взмахом палочки раскинула над неподвижным телом Снейпа сложную сеть диагностических чар. Десятки тонких, светящихся нитей опутали его и почти все они пульсировали тревожным алым светом.       — Оба без сознания и очень сильно изранены, нужно время… — наконец, устало выдохнула мадам Помфри, напряженно изучая взглядом вязь показателей.       Слова дошли до сознания Гермионы не сразу. Сначала был лишь звенящий шум в ушах и ледяная дрожь, бегущая по спине.       «Оба?»        — Что… что значит «оба»?! — Грейнджер отпрянула, словно ее ударили. Ее взгляд наконец-то оторвался от лица Северуса и метнулся по палате, выискивая… кого?       И тогда она его увидела. В самом дальнем конце крыла, за укреплённым магическим барьером, стояла еще одна кровать, под густым молочным туманом чар стазиса.       И сквозь эту дымку угадывались знакомые, растрепанные черные волосы и овалы очков.       Гарри.       Связанный и обездвиженный, Поттер не отрываясь смотрел на Гермиону пылающими алыми глазами, наполненными такой испепеляющей ненавистью, что она невольно попятилась…