Часть 62

      Дверь в Больничное крыло снова открылась и на пороге замерли Рон и Драко, нерешительно озираясь вокруг и едва заметно морщась от смеси запахов, витавших в воздухе Больничного крыла.       Кто бы мог подумать, что победа пахнет кровью, бинтами и обеззараживающим зельем..       Уизли, нахмурившись, тревожным взглядом окинул палату, кивнул знакомому когтевранцу с перевязанной рукой, а затем его взгляд упал на бледное, безжизненное лицо Снейпа.       Рыжий клекочуще сглотнул и медленно, нехотя, перевел взгляд в дальний конец зала, туда, где под магическим барьером лежал Гарри… или то, что от него осталось.       Драко, помедлив, осторожно прошел к кровати своего крестного.       Замерев всего в шаге от койки, Малфой не отрываясь смотрел в бледное, чрезвычайно спокойное и бесстрастное лицо Северуса.       — Как думаете, он будет жить? — тихо спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь и его голос прозвучал непривычно хрипло.       — Он будет жить… — не дослушав вопрос, выпалила Гермиона и слова сорвались с ее губ с такой убежденностью, что казалось, она могла силой воли заставить его сердце биться быстрее.       И, будто вмиг на что-то решившись, она стремительным шагом направилась к мадам Помфри, а Рону и Драко ничего не оставалось, как последовать за Грейнджер, настороженно переглядываясь.       — Я бы хотела пообщаться с Гарри… — Гермиона сглотнула, пытаясь подавить дрожь в голосе и сглотнуть наконец комок, застрявший в горле и мешавший дышать.       — Что?! — вырвалось у Рона, его лицо вытянулось от испуга.       — Гермиона, ты в своем уме? Ты же видишь, в каком он состоянии!       Мадам Помфри, бросив короткий взгляд на Уизли и вытирая руки об окровавленный фартук, устало покачала головой:       — К сожалению, мисс Грейнджер, это пока что невозможно. Я не получила особого указания от Минервы и не могу снять с Гарри сковывающих чар.        Она метнула в сторону кровати Поттера полный грусти взгляд и едва заметно, сокрушенно вздохнула.       — Не нужно снимать чар, — решительно качнула головой Гермиона, сверкнув карими глазами, — я могу проникнуть к нему в сознание и постараться передать то, что успела понять.       — Но я не совсем понимаю, каким образом… — начала было целительница, с сомнением нахмурившись.       Но Грейнджер уже не слушала — она обернулась к Малфою, который замер в двух шагах, разом насторожившись, как дикий зверь, почуявший неладное. Ее взгляд был прямым и невероятно серьёзным.       — Ты все еще балуешься легилименцией? — выпалила Гермиона, пристально вглядываясь в бледное лицо слизеринца. На лице Драко мелькнуло удивление, которое быстро сменилось горделивой усмешкой. Он расправил плечи и в серебристых глазах вспыхнул знакомый вызов.       — Балуется Поттер, — парировал он, упирая руки в бока, — а я — профессионал и я к твоим услугам.       — Не думал, что доживу до такого… — не выдержав последних слов Драко, присвистнул Уизли, переводя удивленный взгляд с лица Малфоя на лицо подруги.       Гермиона, услышав ответ Малфоя, не удержалась от едва заметной улыбки — тени признательности за его готовность и за эту присущую только ему дерзость. Теперь не было никаких сомнений. Им просто необходимо хотя бы попытаться пробиться к Гарри…        — Вы можете позволить нам с ним поговорить? — повторила Грейнджер и теперь в ее голосе звучало ничем не прикрытое требование.       Целительница всплеснула руками и ее лицо исказилось от возмущения.       — Вы не забыли, что внутри Гарри тот, из-за частицы души которого, здесь все эти люди? и с увечьями разного характера, прошу заметить! И вы собрались в одиночку встречаться с ним?!       — Она не одна, — тихо, но четко произнес Драко, делая шаг вперед и вставая с Гермионой плечом к плечу. Он не смотрел на Рона, но кожей ощущал те взгляды, которыми рыжий его одаривал.        — Я пойду с ней и подстрахую. Так или иначе, Грейнджер не сможет путешествовать по разуму Поттера в одиночку. Ей нужен проводник.        Целительница поджала губы, с тревогой рассматривая решительную Гермиону, сосредоточенного Малфоя, а затем бледное лицо Поттера за барьером. Она резко выдохнула, осознавая, что не сможет их остановить.       — Ладно. Но только с разрешения Минервы.        Быстрым движением мадам Помфри призвала своего серебристого Патронуса-пони и отослала его с сообщением к Макгонагалл.       И ровно через четверть часа Патронус вернулся с коротким, но ясным ответом Минервы: «Разрешаю. Будьте осторожны.»       Барьер вокруг кровати Гарри, повинуясь беззвучному приказу целительницы, дрогнул и рассеялся.       Гермиона, Драко и Рон медленно, словно не решаясь, подошли вплотную к больничной койке. Поттер лежал неподвижно и его лицо было странно гладким и безмятежным, будто высеченным из воска.        Лишь легкая рябь, пробегавшая по бледной коже под чарами стазиса, выдавала, что в нем еще теплится жизнь.        — Удачи, кудрявая… — тихо прошептал Уизли, ободряюще сжимая в своей большой и горячей ладони ледяные пальцы подруги. Затем он поднял взгляд на Драко и тихо, предостерегающе проговорил:       — Верни мне хотя бы ее, понял?       — Ой, только не плачь. Не люблю слезы… — фыркнул Малфой заметно нервничая и быстрыми, отточенными движениями закатав рукава своей дорогой рубашки, достал палочку из заднего кармана брюк.       Холодный кончик древка уперся в висок Гермионы и она закрыла глаза, отсекая все лишние воспоминания и ненужные мысли, постаравшись полностью очистить свой разум.        — Dirigo et dirigor! — коротко скомандовал Малфой и Гермиона ощутила, будто ее мысли расслоились на долю мгновения, а потом собравшись воедино, больше ей не принадлежали.        Последним, что помнила Грейнджер, перед тем, как её ослепила яркая серебристая вспышка, был повелительный голос Малфоя…       — Легилименс!

***

      Мир будто перевернулся с ног на голову, завертелся, распался на молекулы и стремительно собрался заново.       Абсолютная, всепоглощающая серая пустота.       Они не падали и не летели — они просто были в этой бесплодной, безвоздушной пелене, где туман обволакивал их, холодный и влажный, цепляясь за кожу, словно паутина и не отражал никаких звуков.       Было тихо. Слишком тихо.       Затем, из тумана начали проступать силуэты. Сначала смутные, как тени. Потом четче.       Искаженные, пугающие очертания, лишенные деталей. Вот промелькнула гигантская, извивающаяся тень змеи.        На миг возник и растворился образ паука размером с карету, а спустя еще долю мгновения они увидели очертания высокой фигуры со скрюченными пальцами.       Гермиона и Драко медленно продвигались вперед — их сознания, связанные магической нитью, были едины в этом хаосе.        Малфой, как и обещал, был настороже, сканируя окружающее их пространство в поисках потенциальной угрозы.       — Здесь ничего нет, — прошептала Грейнджер приглушенно, будто сквозь вату, — это…это лимб? Гарри защищается? или прячется?       — Или его защитили и спрятали, — мрачно парировал Малфой, внезапно отдергивая девушку в сторону как раз в тот момент, когда откуда-то сверху обрушился липкий черный сгусток и с шипением испарился там, где только что стояла Гермиона.        — Спасибо…- испуганно выдохнула ведьма, не в силах отвести взгляд от чёрной лужи на полу и продолжая слепо шагать вперед за Драко.        — Рано благодаришь…- отмахнулся он, пристально вглядываясь в серебристый туман впереди.

***

      По мере того, как они продвигались всё глубже в сознание Гарри, пол под ногами превращался в холодный тёмный камень.       По бокам появились каменные стены, напоминающие стены подземелий Хогвартса, но изъеденные, кривые, будто их много лет разъедала кислота, а в воздухе вдруг появился сладковатый тошнотворный запах гнили и разложения.       Впереди, в зловещем полумраке, Драко увидел огромный, заваленный камнями проход и ускорил шаг, увлекая за собой Гермиону и напряженно прислушиваясь.       Шепот? шепот, в котором переплелись сдавленный голос Поттера и угрожающее шипение.

***

       Густой туман наконец рассеялся, позволяя рассмотреть место в котором они оказались и того, кто их здесь ожидал.        Огромный, темный зал, больше похожий на пещеру, а в его центре извивается ужасающее чудовище. Это без сомнения был Волдеморт, но теперь его тело представляло собой уродливый гибрид человека и исполинской змеи.       Нижняя часть тела представляла собой мощный, покрытый черной чешуей хвост, который медленно, в ожидании, бился о каменный пол.        Торс Лорда остался человеческим, но кожа была мертвенно-бледной, полупрозрачной.       Длинные, тонкие пальцы венчали длинные, острые как бритвы когти. Лицо сохранило змеиные черты и теперь на нем фосфоресцировали белым светом лишенные век глаза.       С трудом оторвав взгляд от отвратительной образины, Гермиона посмотрела вниз, к основанию хвоста и едва сдержала радостный крик.       Там, будто скованный невидимыми цепями, сидел Гарри.              Страшно худой, измученный, но живой. Почувствовав взгляд подруги, Поттер поднял голову и встретился с ней глазами. Худое лицо парня будто засветилось изнутри.       — Гермиона!       На мгновение позабыв обо всем на свете, он рванулся вперед, но не успел сделать и двух шагов. Могучий чешуйчатый хвост Волдеморта с молниеносной скоростью обвился вокруг его талии, сдавив, как удав, и грубо дернул обратно.       — Не так быстро, мой сладкий мальчик… — нежно прошипел Темный Лорд и его ледяной взгляд скользнул с Гарри на вошедших. Тонкие губы растянулись в ухмылке, обнажая ряд острых клыков.       — Какая милая, трогательная парочка! Грязнокровка и предатель. Я тронут. Вы пришли на свидание в самое сердце моего нового дома?       Но ответить на насмешку не получилось. Один из когтистых пальцев Волдеморта дернулся и из его кончика вырвался сгусток тьмы, который стремительно пополз по камням пола, подобно лаве, оставляя за собой чёрный обугленный след.       — Протего Максима! — крикнула Гермиона и ослепительный щит вспыхнул перед ними, принимая на себя удар чёрной лавы и покрываясь тонкой сеткой трещин.       — Аква Эрукто! — рявкнул, едва справляясь с ужасом, Драко, направляя мощный поток воды туда, где за границей щитовых чар Грейнджер вскипала и пенилась черная жижа.       Полупрозрачная синь воды и всепоглощающая чернота схлестнулись, нейтрализуя друг друга и исчезая.        Волдеморт вновь атаковал их градом темных заклятий и сводящих с ума иллюзий.       Гермиона и Драко отбивались, двигаясь спина к спине, предугадывая движения. Сейчас они были частями одного целого и отчаянно пытались выжить.       — Это снова любовь, Гарри! — осознав, что другой возможности может и не представиться, выкрикнула Гермиона, едва уклоняясь от падающей каменной колонны, удерживающей опасно дрогнувший свод пещеры, — снова она! Вспомни! Пожалуйста, вспомни всё!       Гарри, безуспешно пытаясь освободиться из удушающих объятий хвоста Тёмного Лорда, на мгновение замер, встретившись взглядом с пылающими карими глазами.       Волдеморт взревел и на кончиках его когтистых пальцев заплясали ярко-зеленые молнии Авады.        И в этот миг Малфой, не колеблясь ни секунды, рванулся вперед и резко, с силой, которую Гермиона никак от него не ожидала, толкнул ее назад и в сторону, подальше от эпицентра возможной атаки.       — Ut animam tuam retro! — проревел он, подчиняя окружающее их призрачное пространство собственной воле.       И пока зеленая молния смерти пронзала пространство, Драко успел выдернуть себя и Гермиону из памяти Поттера. Реальность снова распалась на сверкающие осколки и собралась в оглушительном вихре.       Ощущение было сродни падению с огромной высоты — резкое и болезненное возвращение в собственное тело.       Драко грузно рухнул на колени и его ладони уперлись в холодный каменный пол больничного крыла.       Сознание плыло, в висках пульсировала токающая боль, а перед глазами все двоилось.       Он судорожно глотнул воздух, пытаясь вытеснить из легких сладковато-гнилостный запах пещеры, в которой они были еще мгновение назад.       Серебристые глаза, затуманенные болью и дезориентацией, метнулись в сторону, ища Гермиону.       И он нашел ее.       Девушка лежала рядом, бездыханная и неестественно бледная.       Каштановые кудри разметались по полу, словно венок из темных лиан.       Глаза были закрыты, а губы крепко сжаты.       Она не двигалась. Совсем.       — Гермиона!       Рон, стоявший на страже, метнулся к ведьме, рухнув на колени с таким стуком, что, казалось, его коленные чашечки треснули.       Его руки затряслись, замерев в дюйме от ее плеч, боясь прикоснуться и подтвердить худшее.       — Я так и знал, что тебе нельзя доверять! — голос Уизли был похож на низкий, хриплый рык, полный такой животной ярости и страха, что по коже Малфоя побежали мурашки.       Он резко обернулся к Драко, его лицо исказила гримаса ненависти и отчаяния.       — Что там случилось?! Что ты с ней сделал?!       В этот момент к ним уже бежала мадам Помфри, с вытянувшимся от ужаса лицом, сжимая в ладони пузырек с каким-то реанимирующим зельем.       Драко не ответил Рону.       Его взгляд был прикован к бледному лицу Гермионы.       Целительница склонилась над Грейнджер, щупая пульс на шее и Малфой почувствовал, как неконтролируемый ужас сжимает ему горло.       Собрав все силы, он резко поднялся на ноги, пошатываясь, как пьяный. Голова кружилась, а в глазах темнело.       — Я все расскажу потом, — голос Драко прозвучал хрипло и отрешенно, будто доносясь издалека.       Он отстранил плечом дрожащего от гнева Рона, даже не посмотрев на него.       — Но сначала я вернусь за ней и помогу вернуться. Она не одна.       Драко действовал.       Наклонившись, он осторожно, но решительно просунул одну руку под ее колени, другую — под спину.       Грейнджер была ужасающе легкой и безжизненной в его объятиях.       Подняв девушку на руки, Малфой понес её к ближайшей свободной койке, игнорируя протестующий возглас мадам Помфри и тяжелое, прерывистое дыхание Рона.       Он уложил ее на прохладные простыни, на мгновение задержав пальцы на тонком запястье и пытаясь нащупать хоть малейшее биение.       Драко склонился низко-низко над ее лицом, так близко, что растрепанные белокурые волосы смешались с ее темными прядями на подушке.       — Даже не думай оставить меня, отважная идиотка… — его шепот был обжигающе тихим, грубым от сдерживаемых эмоций, предназначенным только для нее. В нем не было привычной насмешки, только щемящая, почти яростная мольба:       — Только попробуй.       И, резко распрямившись, Малфой снова сжал в пальцах свою палочку.       Взгляд стал остекленевшим и отрешенным.       Он вернется за ней. И приведет обратно.

***

      Возвращение было стремительным и безболезненным, будто прыжок в прохладное озеро после долгой жары.       Вместо гнетущего полумрака подземелий и леденящего ужаса пещеры Волдеморта Драко очутился в месте, от которого перехватило дыхание.       Бесконечный ромашковый луг под синим небом, окрашенным в нежные золотые и розовые тона заходящего солнца.       Теплый, ласковый ветерок шелестел травой и качал белоснежные головки цветов.       Воздух был напоен ароматом разнотравья и пением невидимых птиц.       Идиллия. Абсолютный, невозмутимый покой.       И посреди этого совершенства, спиной к нему, сидела она.       Гермиона.       Ее плечи были расслаблены, а взгляд, должно быть, блуждал где-то вдали.       Облегчение, острое и всепоглощающее, волной накатило на Драко. Он не кричал, не бежал.       Просто сделал несколько шагов вперед и молча опустился на траву рядом с ней, подтянув колени к груди.       Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра и пением птиц.       — Почему ты не вернулась вместе со мной? — наконец тихо спросил Драко, скользнув взглядом по белоснежным бутонам и не глядя на нее.       Гермиона глубоко вздохнула и пожала плечами.       — Я очень устала… и решила немного отдохнуть…       — Не самое лучшее время ты выбрала! — хмыкнул Малфой, но в его голосе не было злости и насмешки. Только сдержанная, немного смущенная нежность.       Он медленно повернулся к ней и, не в силах сдержаться, протянул руку.       Пальцы, удивительно нежно для него, отстранили непослушный каштановый локон с щеки Гермионы.       Она не отпрянула. Не ответила на прикосновение, но и не отвергла его. Просто позволила коснуться.       — Грейнджер… — взгляд Малфоя скользил по ее профилю, отмечая курносый кончик носа, невероятно длинные тёмные ресницы.       И что-то горячее и трепетно-нежное сжалось у него глубоко внутри, в том месте, где взволнованно трепетало сердце…       — М? — она медленно повернула голову. Карие глаза были спокойны и чисты и в них не было ни страха, ни былого отвращения.       Драко глубоко вдохнул, словно готовясь к прыжку в бездну.       — У меня нет вообще ни одного шанса получить взаимность на мои чувства?       Он смотрел прямо на девушку, не отводя взгляда и позволяя ей видеть всю неприкрытую уязвимость в его глазах.       Кудрявая головка медленно, почти с сожалением, покачалась из стороны в сторону.       — Нет, Малфой…       — Ты уже в кого-то влюблена? — удивительно спокойно спросил он, лишь слегка нахмурив брови.       Легкая, грустная улыбка тронула пухлые губы.       — Боюсь, что да…       — Я его знаю? — Малфой снова уставился в бескрайнее поле ромашек, словно ища в нем ответы.       — Да. Ты его совершенно точно знаешь…       — А он знает о твоих чувствах?       — Нет. И даже я их не сразу их поняла… — Гермиона опустила глаза, бессознательно сорвав растущую рядом ромашку.       — А еще я уверена, что мои чувства ему не нужны…       — Почему? — Малфой с искренним недоумением дернул плечами, снова взглянув на нее: — Ты же… Гермиона Грейнджер! Умнейшая волшебница нашего поколения. Честная. Отважная. Красивая. Что еще нужно этому… этому идиоту?       — Просто все… слишком сложно, Малфой, — она покачала головой и в ее голосе прозвучала бездонная усталость.       — Слишком много… прошлого между нами.       Он хмыкнул, покачав головой и горькая усмешка тронула губы.       — Удивительно. Я влюблен в маглорожденную и заочно ненавижу ни в чем неповинного человека.       — Как мне кажется, для тебя это не ново! — фыркнула Гермиона, но в ее фырканье не было злобы, скорее, робкая попытка вернуть их в привычное русло препирательств.       Уголки губ Драко дрогнули.       — Давай вернемся? Иначе Уизли надругается над моим бесчувственным телом, пока я здесь сижу.       Он легко поднялся на ноги, отряхнул траву с брюк и протянул ей руку — не требовательно, а скорее, в качестве опоры и поддержки.       Гермиона посмотрела на протянутую ладонь, затем перевела глаза на его лицо.       И улыбнулась, даря ему незабываемый вид очаровательных ямочек на щеках.       — Ну, раз на кону твоя честь… идем! — нежные, теплые пальчики легли в ладонь Малфоя.