Часть 71

      Серая мгла сознания Джинни содрогнулась, выталкивая их из себя с такой силой, будто устала от присутствия чужаков.       Гермиона почувствовала, как её с головой накрывает ледяная волна, тело выгибается дугой, а лёгкие разрывает от нехватки воздуха.       Резкий, болезненный рывок вернул её обратно в реальность и девушка открыла глаза.       Больничное крыло встретило привычным запахом зелий и чистого белья, солнечным светом, льющимся из окон и оглушающей…действительностью.       Рядом, на полу, тяжело дыша, сидел Драко, озадаченно оглядываясь по сторонам.       Их пальцы всё ещё были переплетены и Гермиона разжала руку с трудом.       Мышцы свело судорогой от долгого напряжения.       Но это было сейчас не главное…       Джинни резко вскинулась на своей больничной койке, распахнув глаза и первый звук, который она издала, был судорожный, рвущийся наружу вдох, будто девушка вынырнула из глубокой воды после долгой борьбы со стихией.       Её грудь тяжело вздымалась, рыжие волосы разметались по плечам, а огромные, всё ещё полные пережитого ужаса глаза лихорадочно обшаривали пространство, не узнавая и не понимая происходящего.       — Джинни!       Фред и Джордж, несмотря на собственную слабость, рванулись к сестре, протягивая к ней руки.       Рон, всё это время не отходивший от братьев, оказался у постели Джинни первым.       Он просто рухнул на колени рядом с койкой и через мгновение уже сжимал её в объятиях, прижимая к себе так отчаянно, будто она могла снова исчезнуть.       — Джинни, Джинни, сестрёнка, — бормотал он сквозь слёзы, которые текли по лицу неудержимым потоком, но сейчас ему было плевать на мужскую гордость и приличия:       — Ты вернулась, ты здесь, я думал… мы думали… Мерлин, Джинни…       Фред и Джордж навалились сверху, обнимая её вдвоём и теперь они были просто двумя перепуганными мальчишками, которые едва не потеряли младшую сестру.       — Мелкая, ты нас напугала, — голос Фреда дрожал, когда он зарывался лицом в её спутанные волосы:       — Так больше не делай, слышишь? Никаких больше обмороков.       — Мы без тебя скучали, — добавил Джордж хрипло и его рука, сжимавшая плечо Джинни, заметно тряслась: — Кто же ещё будет так стойко терпеть наши шутки?       Джинни молчала.       Она сидела в кольце братских рук и крупные слёзы катились по её щекам, падая на больничную рубашку.       Девушка тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Рона и вздрагивала всем телом от каждого прикосновения.       — Ронни, — прошептала она наконец и это слово прозвучало так по-детски, так беспомощно, что Рон зарыдал ещё громче, крепко прижимая к себе худое тело сестры и поглаживая огненно-рыжие волосы дрожащей ладонью:       — Я здесь, Джин. Я всегда здесь. Мы все всегда здесь.       Минерва Макгонагалл, наблюдавшая за этой сценой от дверей, незаметно промокнула уголки глаз платком.       Жест, который она никогда бы не позволила себе на публике в другое время.       Мадам Помфри, стоящая рядом, даже не пыталась скрывать слезы… просто вытирала их тыльной стороной ладони и улыбалась, глядя на своих пациентов.       — Они снова справились, — выдохнула Макгонагалл и в её голосе звучало такое облегчение, будто гора свалилась с плеч: — Просто поразительные наши дети…       Помфри кивнула, снова смахивая слёзы с лица ладошкой:       — Я так переживала…       Тем временем Фред, всё ещё обнимая сестру одной рукой, повернулся туда, где на полу у коек по-прежнему сидели Гермиона и Драко.       — Вы… — начал он, и голос его сорвался. Он прокашлялся и продолжил твёрже:       — Вы привели её обратно. Спасибо. Я не знаю, как… я даже не знаю, как благодарить.       — Мы в неоплатном долгу, — добавил Джордж, глядя на них с такой серьёзностью, какой никто никогда не видел на его лице:       — Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится — любая помощь — мы к вашим услугам.       Рон, не отпуская Джинни, повернул мокрое лицо и посмотрел на Гермиону с такой благодарностью и нежностью, что у той снова защипало в глазах.       — Ты — чудо, — сказал он просто и, бросив быстрый взгляд на Малфоя, торопливо исправил самого себя:       — Вы оба — чудо.       Драко, сидящий на полу, дёрнулся, будто его ударили током. Он явно не привык к такой благодарности. Особенно от Уизли.       Малфой открыл рот, чтобы съязвить или привычно огрызнуться, но передумал.       Вместо этого он просто коротко кивнул, но в этом кивке было столько смущения и неловкости, что Фред понимающе усмехнулся.       — Ладно, Малфой, — сказал он, — можешь не делать вид, что тебе плевать. Мы всё равно знаем правду. Ты — душка. Это больше не секрет.       Драко фыркнул, отворачиваясь и в этот момент его взгляд упал на Гермиону. И он застыл.       — Грейнджер, — сказал он резко и в голосе прорезалась тревога, — у тебя кровь.       Гермиона моргнула, не сразу понимая, о чём он.       Провела рукой по лицу и посмотрела на пальцы… алая, яркая кровь, которая, оказывается, текла из носа и капала на свитер.       — Ой, — глухо протянула она и вид у ведьмы был совершенно растерянный и жалкий.       Драко тяжело опёрся рукой на край койки.       — Так, за слепошарым пойду один, — в серых глазах читалась такая решимость, что спорить, казалось, было бесполезно.       — Нет, я… — начала Грейнджер, пытаясь встать, но голова тут же закружилась и стены лазарета качнулись перед глазами.       — У тебя идёт кровь из носа, а это значит, что твой великий мозг перегружен, — перебил Драко жёстко, — не хватало ещё, чтобы ты свихнулась от перегрузки. Сиди. Отдыхай. Я справлюсь.       Она снова поднесла кончики пальцев к глазам, разглядывая красные пятна на пальцах и вдруг почувствовала, как силы оставляют её.       Мадам Помфри уже была рядом, присаживаясь на корточки и взмахом палочки останавливая кровотечение.       — Мисс Грейнджер, немедленно прекратите геройствовать, — строго сказала целительница, но в её голосе слышалась забота:       — Вам нужно отлежаться. Носовое кровотечение при магическом истощении — это достаточно серьёзно.       — Но Гарри… — попыталась возразить Гермиона, однако, мадам Помфри была непреклонна:       — С Гарри разберется мистер Малфой. Вы своё уже сделали. Дышите ровно, я накладываю укрепляющие чары.       Больше не глядя на неё, Драко с усилием встал на затекшие ноги.       Его качнуло — путешествие по чужому сознанию вымотало и его, но он устоял, вцепившись в железную спинку койки пальцами.       Перевёл дух, собираясь с силами, и решительно направился к Поттеру.       Макгонагалл шагнула было за ним, но Малфой обернулся через плечо и поднял руку, останавливая её.       — Все нормально, — сказал он коротко: — Я справлюсь со всем…       Минерва замерла, всматриваясь в лицо парня, а затем медленно, с благодарностью во взгляде, кивнула:       — Будь осторожен и возвращайся поскорее.       Он не ответил.       Снова преодолев зеленоватую завесу чар, Драко сел на стул рядом с кроватью Гарри, взял его безвольную руку в свою и закрыл глаза.       В лазарете повисла тишина.       Все смотрели на неподвижную фигуру Малфоя и бледное лицо Поттера под зелёным куполом целительных чар.       Гермиона, придерживаемая мадам Помфри, смотрела на них сквозь пелену усталости и молилась всем богам, которых знала, чтобы у него снова получилось.       — Держись, Гарри, — прошептала она одними губами: — Мы идём к тебе.

***

      Драко открыл глаза и зажмурился снова — слишком ярко.       Ослепительно, нестерпимо бело. Он часто заморгал, привыкая к ослепительной белизне вокруг, и осторожно огляделся.       Бескрайнее пространство простиралось во все стороны, насколько хватало взгляда.       Ни горизонта, ни границ — только белизна. Мягкая, пушистая, похожая на свежевыпавший снег, но без холода.       И тишина…абсолютная, первозданная…такой она бывает только в местах, где пока не ступала нога человека…или в местах, откуда человек уже ушёл.       А посреди этой бесконечности, поджав ноги и обхватив колени руками, сидел Поттер.       Драко замер, вглядываясь в лицо Гарри. Ни красных глаз, ни змеиных черт в лице.       Ничего этого не было. Обычный Поттер.       Взъерошенные чёрные волосы, дурацкие круглые очки, зелёные глаза, которые сейчас смотрели куда-то в бесконечность с выражением странного, пугающего спокойствия.       Он был… нормальным. Таким, каким Малфой помнил его до войны. До…всего, что с ними произошло…       — Ну и дела, — пробормотал Драко себе под нос и, немного расслабившись, шагнул вперёд.

***

      Шаги были абсолютно беззвучными, будто он шёл по облакам.       Мгновение помявшись на месте в нерешительности, он просто сел рядом с Поттером на белоснежную поверхность, подтянув колени к животу и копируя позу Гарри.       Где-то в глубине души Драко удивился тому, что садится рядом с ним, как с равным или…как со старым… другом?       Но здесь…в этой бесконечной белизне…старые счёты казались такими мелкими, такими неважными…будто он вырос из них, как из старой мантии…       — Ну, привет, Гарри…— сказал Малфой тихо, едва заметно ухмыльнувшись.       Поттер медленно повернул голову, посмотрел на него и улыбнулся в ответ.       Просто, открыто, без тени вражды или подозрения — так, как улыбаются друзьям после долгой разлуки.       — Привет, Драко. Рад видеть тебя снова, — улыбка стала чуть теплее, — спасибо, что привёл Гермиону и помог.       Малфой дёрнулся, будто его ударили и поспешно отвернулся, вглядываясь в слепящую белизну впереди.       — Только ради Грейнджер, имей в виду! — буркнул он, но в голосе не было обычной язвительности… так, добродушное ворчание для проформы.       Гарри хмыкнул, но ничего не сказал…будто слова были вовсе не обязательны.       — А сейчас зачем пришёл? — тихо спросил Поттер и его голос был удивительно ровным, умиротворённым.       Ни тени тревоги, ни намёка на то безумие, которое творилось снаружи.       Драко покосился на него, пытаясь понять — шутит или действительно не понимает?       — За тобой, разумеется, — он пожал плечами, и этот жест вышел каким-то слишком открытым:       — Грейнджер вытолкала меня в астрал взашей и приказала не возвращаться без тебя. Представляешь? Командует тут, понимаешь — ли… — Малфой натянуто рассмеялся, веселясь над собственной вымученной шуткой:       — А если серьёзно, Поттер, там без тебя бардак. Джинни очнулась, ревёт, Макгонагалл плачет в уголке, Грейнджер кровью истекает, но рвётся сюда. Идиотка, конечно, но трогательная. Короче, все ждут только тебя.       Поттер слушал его, не перебивая и на его губах играла лёгкая, чуть печальная улыбка.       Когда Драко закончил, он помолчал какое-то время, а потом тихо и горько рассмеялся.       — Джинни очнулась… — повторил он задумчиво опуская глаза: — Это хорошо. Это очень хорошо.       — Ну да, — подтвердил Малфой, пожав плечами, — так что собирайся, Поттер. Пора возвращаться.       Гарри покачал головой.       Медленно, задумчиво и в этом движении было столько усталости, что у Драко на мгновение сжалось сердце.       — Знаешь… — начал он, глядя куда-то в бесконечную даль: — Я тут сижу и думаю…и теперь уже не особо уверен, что мне стоит возвращаться.       Малфой замер. Повернулся к нему всем корпусом, вглядываясь в лицо бывшего школьного врага.       — В смысле — не стоит? Ты чего несёшь?       — Я серьёзно, — Поттер пожал плечами, и в этом жесте не было ни капли драматизма — только безграничная усталость и растерянность: — Там, снаружи…я столько всего натворил, столько людей погибло из-за меня… я …       — Так, — перебил Малфой жёстко: — Ты здесь при чём? Ты себя выбрал Избранным?       — Нет, но…       — Никаких «но», Поттер. — в серых глазах горел неожиданный огонь: — Ты думаешь, ты один такой несчастный? Думаешь, у кого-то из нас была лёгкая жизнь? У Грейнджер, которую один гандон гнобил за происхождение и обзывал грязнокровкой? У меня, который рос с отцом-фанатиком? Или у Джинни, которая будет психику восстанавливать полжизни после произошедшего? А, может, у Снейпа, который семнадцать лет подставлял шею под нож?       Малфой перевел дыхание и продолжил, стараясь заглянуть Поттеру в глаза:       — Мы все через дерьмо прошли, но мы не сидим в белом пространстве и не жалеем себя. Мы выбираемся. Потому что есть, ради чего.       Гарри смотрел на него с удивлением. Кажется, он никогда не слышал от Малфоя такой длинной и эмоциональной речи.       — С каких это пор ты стал философом? — спросил он тихо.       — С тех пор как понял, что влюбился, меня послали нахуй и я внезапно преисполнился осознанием, — честно ответил Драко и, отведя глаза, тихо добавил: — А ещё…тогда, когда понял, что каждый из нас имеет право просто быть…и с тех пор как понял, что вся наша вражда — это детский сад по сравнению с тем, что происходит на самом деле.       Какое-то время они молчали…       Бесконечная белизна вокруг, казалось, слушала, впитывая каждое слово и каждую эмоцию.       — Ты прав, наверное, — сказал наконец Гарри, — но здесь… здесь так спокойно. Ни боли, ни страха, ни потерь. Просто… тишина. Я впервые за столько лет чувствую покой.       — Покой — это хорошо, — кивнул Малфой, — но ты знаешь, что будет, если ты останешься? Джинни будет медленно умирать, изводя себя. Грейнджер сойдёт с ума от чувства вины. А я… — он запнулся, — а мне придётся объяснять Гермионе, почему я не смог тебя вытащить. А она, знаешь ли, умеет смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю.       Гарри впервые за весь разговор усмехнулся по-настоящему тепло и узнаваемо.       — Представляю. Она на меня так смотрела, когда я на четвёртом курсе имя из Кубка вытащил.       — Ага, — Малфой тоже позволил себе тень улыбки: — Так что собирайся, Поттер. Там тебя ждут. И между прочим, — он толкнул Гарри плечом, — там, кажется, скоро будет настоящий больничный пир. Фред с Джорджем уже строят планы, как протащить в лазарет праздничный торт.       — Торт? — Гарри приподнял бровь.       — Ну, или взрывчатку. С ними никогда не знаешь наверняка.       Поттер тихо рассмеялся, качая головой.       — Ладно, Малфой. Ты меня почти убедил.       — Почти? — возмутился Драко и, неожиданно даже для самого себя, протянул руку, потрепал Поттера по темным вихрам на затылке и приобнял его за плечи:       — Я тут распинаюсь, как последний идиот, а он — «почти»?!       — Ладно-ладно, — Гарри, едва сдержав удивление дружеским жестом Малфоя, поднял руки в примирительном жесте:       — Убедил. Я пойду с тобой.       — То-то же, — Драко поднялся на ноги и протянул Поттеру руку для опоры.       Он посмотрел на раскрытую ладонь, а потом перевёл взгляд на лицо Малфоя и тихо спросил:       — А ты сам-то как? Ты в порядке?       Малфой замер, явно не ожидая такого вопроса. Отвёл глаза, дёрнул плечом.       — Нормально. Разберусь.       — Если что — я рядом, — сказал Гарри просто и, приняв протянутую руку, поднялся на ноги.       В тот же миг бесконечная белизна вокруг них дрогнула, поплыла, начала сворачиваться в спираль, унося обратно — в реальность, в больничное крыло, в жизнь.       Последнее, что Поттер услышал перед тем, как открыть глаза, был тихий голос Малфоя:       — Только попробуй кому-нибудь рассказать, что я с тобой по душам говорил. Убью.       И Гарри рассмеялся, уже зная, что это пустое.       Что они оба унесут этот разговор с собой.       И что, возможно, именно с этого разговора и начнется настоящая дружба.

***

      Пространство вокруг Гарри сжалось и он открыл глаза.       Зелёный купол целительных чар дрогнул, рассеялся серебристой дымкой и Поттер сделал первый осознанный вдох в реальном мире.       Воздух пах зельями, чистым бельём и почему-то мятой. Потолок Больничного крыла плыл перед глазами, медленно обретая чёткость.       — Гарри! — голос Джинни, хриплый, сорванный, прорвался сквозь шум в ушах:       — Гарри, ты…       Он повернул голову и увидел её.       Уизли сидела на своей койке, растрёпанная, бледная, с красными опухшими глазами, но живая.       Живая.       Рыжие волосы, знакомые черты лица, испуганно-счастливые глаза. Она тянулась к нему и братья едва успевали её придерживать.       — Джинни, — выдохнул Гарри и голос прозвучал хрипло, смущенно, испуганно.       Он пытался найти в ясных глазах девушки осуждение, презрение или обиду, но… не находил… и глубоко внутри что-тот оттаивало, оживало и расправлялось и словно начинало дышать заново…       — Живой! — заорал Фред и его вопль разнёсся по лазарету, заставив мадам Помфри вздрогнуть и выронить склянку с укрепляющим зельем.       — Смотри, Джордж, живой!       — Я вижу, — голос Джорджа дрожал, когда он сжимал плечо брата, — вижу, чёрт возьми.       Рон, который до этого сидел на краю койки Джинни, вскочил и через мгновение уже был у постели Гарри, сжимая его в объятиях так, что тот едва заметно поморщился от боли, но не прекратил счастливо улыбаться, вглядываясь в лицо друга.       — Ты нас всех чертовски напугал, брат, — сказал Рон, и голос предательски дрогнул:       — Напугал до смерти, Поттер. Мы чуть с ума не сошли здесь! Слышишь?       — Я и сам слегка перепугался, Рон, знаешь-ли, — нервно хмыкнул Гарри и медленно перевёл взгляд на Джиневру.       Улыбка сползла с исхудавшего лица и теперь Гарри выглядел растерянным и смущенным.       Во внимательных зелёных глазах было столько, что не передать словами.       — Ты… ты как? Ты…в порядке?       — Теперь да, — кивнула Уизли и слёзы снова потекли по щекам девушки:       — Благодаря им.       Она кивнула туда, где на полу, у койки Гарри, сидел Малфой.       Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами.       Он не поднимался на ноги.       Просто сидел, прислонившись спиной к койке и тяжело дышал, собираясь с силами.       Фред, который уже собирался было броситься обнимать Гарри, заметил состояние Малфоя и на секунду замешкался.       Потом, видимо, приняв какое-то решение, шагнул к нему.       — Эй, Малфой, — сказал он, и в его голосе не было привычной насмешки: — Ты как?       — Отвали, Уизли, — буркнул Драко, даже не поднимая головы.       — Не отвалю, — Фред опустился на корточки рядом с ним и пристально вгляделся в заострившиеся черты лица.       — Ты сейчас выглядишь хуже, чем я после трёхдневного запоя. Я говорю как знаток.       — У тебя не было трёхдневных запоев, — возразил Джордж, подходя ближе.       — Были, ты просто не помнишь. Я пил за нас двоих.       — Идиоты, — выдохнул Драко, но в его голосе отчетливо звенело веселье.       Макгонагалл, наблюдавшая за этой сценой, позволила себе улыбнуться.       Она шагнула вперёд, подошла к койке Гарри и положила руку ему на лоб, проверяя температуру старомодным, материнским жестом.       — Добро пожаловать обратно, мистер Поттер, — сказала Минерва и в её голосе звучало такое облегчение, что Гарри на мгновение растерялся.       — Вы нас всех очень напугали.       — Профессор Макгонагалл, — Гарри попытался приподняться, но она мягко, но решительно уложила его на подушки:        — Лежите. Сейчас мадам Помфри наложит необходимые чары и вы будете отдыхать и набираться сил.       Мадам Помфри уже спешила к Гарри. На лице целительницы, обычно суровом и невозмутимом, сейчас читалась такая неподдельная радость, что он почувствовал себя неуютно.       — Что ж, приступим…— деловито проговорила она, взмахивая палочкой и растягивая в воздухе над его головой сеть диагностических чар:       — Истощённый, но целый. Молодой человек, вы будете лежать, пока я не скажу, что можно вставать. Это касается всех, — чуть повысив голос, бросила она и одарила строгим взглядом близнецов, которые тут же напустили на себя покаянный вид, впрочем совершенно неискренний.       В палате царило то особенное, хрупкое веселье, которое бывает только после тяжёлого выздоровления — смешанное со слезами, с ещё не остывшей тревогой и той странной эйфорией, когда каждый вздох кажется чудом.       Фред что-то шептал Джорджу, тот усмехался, Рон, успокоившись, наконец отпустил плечо Гарри и переключился на Джинни, которая всё ещё сжимала руку Поттера в своих пальцах и никак не хотела отпускать.       — Мы все здесь, — сказала Джинни тихо, глядя в зелёные глаза Гарри:       — Мы все вместе.       — Вместе — улыбнулся Гарри и его пальцы сжали её ладошку в ответ.       Драко смотрел на эту сцену со стороны и на его лице не было радости.       Он чувствовал себя лишним, чужим на этом празднике жизни, который ему не принадлежал.       Он сделал то, что от него требовалось — вытащил Джинни, вытащил Снейпа и Поттера, потратив на это последние силы…       И теперь хотелось только одного — уйти. Спрятаться. Перестать быть героем, потому что эта роль была непривычна и потому невыносима.       Малфой оглядел палату, ища глазами кудрявую голову. Но Грейнджер нигде не было.       По-видимому, её унесли отдыхать, когда у девчонки пошла из носа кровь от переутомления и теперь она, наверное, лежит где-то в спальне Гриффиндора, такая же бледная и слабая, как все они.       Драко с усилием поднялся на дрожащие ноги.       Перед глазами плыло, но он упрямо двинулся через палату, лавируя между койками, мимо Фреда, который окликнул его, мимо Джорджа, который что-то крикнул вслед.       Он не слышал их. Он видел только одну койку, где на белых подушках лежал Снейп.       Глаза Зельевара были закрыты, а на лице явно читалось раздражение всем происходящим.       Малфой опустился на край его постели, не спрашивая разрешения.       Северус не двинулся, не открыл глаз, только тонкие губы чуть заметно поджались.       — Где Гермиона? — спросил Драко будничным тоном, будто речь шла о погоде.       Один чёрный глаз немедленно приоткрылся и взгляд зельевара из-под полуопущенных ресниц был таким ледяным, что Малфой на мгновение пожалел, что вообще заговорил.       — Для тебя — мисс Грейнджер, — голос Северуса был тихим, но в нём звучала сталь, — не забывайся, крестничек.       Драко устало вздохнул и отвёл глаза. Привычная язвительность, последний оплот его самоуважения, включилась автоматически.       — Я в курсе её странных вкусов на противоположный пол, крестный, — насмешливо протянул он, пожав плечами, — просто хочу проведать её. Грейнджер слишком много времени провела в чужих сознаниях, знаешь — ли. А у неё, между прочим, шла кровь. Это нехороший признак, вот я и…       — Её отнесли в спальню Гриффиндора, — перебил Снейп и тон его голоса был таким, что Драко моментально закрыл рот.       — Мадам Помфри наложила необходимые чары и запретила ей вставать.       — Вот я и хочу…– начал было Малфой, но Северус вновь перебил его.       — Если я узнаю, что ты… — в чёрных глазах, которые теперь были полностью открыты, читалась такая угроза, что у него пробежали мурашки по спине.       — Не узнаешь, — тихо фыркнул Малфой, поднимаясь на ноги.       Он уже почти встал, когда почувствовал, как на его кисти смыкаются пальцы.       Ледяные, необыкновенно сильные для человека, который так долго лежал без сознания.       — Драко, — теперь в голосе Снейпа не было угрозы — только чистое, безапелляционное предупреждение.       — Я прозрачно намекаю тебе, что встану на ноги со дня на день. И могу напрочь забыть о благодарности и признательности…ты меня понял?       — Да понял я, понял! — поспешно сказал Малфой и на его лице появилась примирительная усмешка: — Я быстро проверю её и приду с новостями. И всё. Только новости.       Северус испытующе смотрел на него ещё мгновение, потом его пальцы медленно разжались и рука бессильно опустилась на одеяло.       — Иди, — прошелестел он, вновь прикрывая глаза: — И не задерживайся.       Драко кивнул, хотя крестный уже не мог этого видеть и на негнущихся ногах направился к выходу.       В дверях он обернулся. Палата гудела, жила, наполняясь звоном голосов и смеха.       Уизли что-то оживлённо обсуждали, Гарри улыбался Джинни, Помфри раздавала указания, а Макгонагалл, стоя у окна, смотрела на всё это с выражением на лице, которое можно было назвать только одним словом — счастье.       Он отвернулся и шагнул в коридор.       Было тошно. Не от того, что он сделал, нет.       Просто Драко не умел радоваться так же открыто, так же громко, так же… по-гриффиндорски.       Его радость была тихой, приглушенной, будто спрятанной глубоко внутри….под толстым слоем условностей.       И единственный человек, который мог эту радость понять и не осудить, лежал сейчас где-то в спальне Гриффиндора…

***

      Спальня девочек была заперта и пришлось применить Алохомору, что в его состоянии было равносильно подвигу.       Дверь открылась с тихим щелчком и Малфой проскользнул внутрь, крадучись, как вор.       Гермиона лежала на кровати, укрытая одеялом по самый подбородок.       Лицо девушки оставалось бледным, под глазами залегли тени, но дыхание было ровным и глубоким.       Рядом на прикроватной тумбочке стояла склянка с укрепляющим зельем и небольшое влажное полотенце, испачканное бурыми пятнами крови.       Драко опустился на стул рядом с кроватью. Долго смотрел на неё, а потом осторожно, боясь разбудить, взял её руку в свою.       Кожа Гермионы была холодной, но пульс под ней бился ровно.       — Спи, Грейнджер, — сказал Малфой тихо, — завтра у всех нас начнётся новая жизнь. И, надеюсь, ты будешь в ней счастлива.       Он посидел ещё немного, потом аккуратно убрал руку, поправил одеяло, которое сползло и вышел так же тихо, как и вошёл.       В коридоре Драко прислонился спиной к стене и закрыл глаза.       Силы кончились, но где-то глубоко внутри, под усталостью, под броней из спеси и надменности, уже привычно ворочалось что-то нежное и нестерпимо горячее…

***

      Снейп приоткрыл глаза, когда услышал шаги Драко, возвращающегося обратно.       — Ну? — спросил он коротко.       — Спит, — ответил Малфой, опускаясь на стул у его койки: — Крепко. Всё будет хорошо.       Северус кивнул и в чёрных глазах мелькнуло что-то, очень похожее на облегчение.       — Хорошо, — сказал он и снова закрыл глаза.       Драко сидел рядом, задумчиво глядя на крестного и все силился понять…очень многие вещи, которые стали недавним открытием даже для него самого…