12

      — Околдовал мою жену? — привстал с трона царь, слушая рассказ Фомы. — Ну Лиходей… Меня погубил и царство сгноить думал? Голову ему отрубить мало.       — Ничего из этого он всё же не свершил, — напомнил Фома, но царь хлопнул ладонью по подлокотнику.       — Но свершил бы! Ладно-ладно. Говори дальше, — и продолжал иногда возмущённо вскрикивать: — Дочь мою в огниво? Балалая в генералы? Ну Лиходей… Как это, обманул?       Фома говорил не так подробно, как описывал ему всё Иван, многое смягчал, многое упускал и вовсе. Но не солгал. И про Ивана признался под конец:       — Помощь мне нужна, государь. Никогда ни о чём не просил…       — Знаю-знаю, — кивнул царь, переглянувшись с царицей. — Знаю, ты за себя не просишь, Фома. Сколько лет ему?       — Девятнадцатый год, — ответил Фома, тут же с облегчением подумав, что для честной записи в солдаты в самый раз, никаких вопросов хотя бы это не вызовет.       — Брат-то его герой, дважды герой, ты понимаешь, Настасья?       — Дашенька только о нём и говорит, — мягко заметила Настасья Ивановна, украдкой улыбнувшись Фоме. Тот молчал, ожидая, пока задумчивый царь даст ему свой ответ.       — Припишем мы твоего Ивана на службу, — потерев бороду, решил Берендей, — задним числом. К кому-нибудь, кто в том сражении участвовал. Но сотник, друг твой, очень уж хочет его себе заполучить, так что и перевод придётся организовать сразу же. Дарье моей он тоже полюбился, пусть ко дворцу да к тебе поближе будет. Присмотришь за ним, проверишь, правда ли исправился. Вот и всё.       — С долгами-то что, Берендеюшка? — напомнила царица, и Фома уже готов был ответить, что долги брата и как с ними справиться — дело десятое. Основной бедой было только устройство на службу и объяснение ворованного мундира. Но тут царь, проворно скрутив с пальца один из перстней, подозвал Фому к себе и вложил тяжёлое кольцо в его ладонь. Царица одобрительно хмыкнула, а Фома и рта не успел раскрыть, как ему велели: — Брату передашь. Считай, в знак нашего с Настасьей расположения. Ступай, Фома.       Поблагодарив, Фома поспешил откланяться. С царским расположением шутить не стоило. Подслушивающей у замочной скважины Даше он чуть не стукнул дверью по лбу.