15

      — Да тише ты, — судя по голосу, Фома над ним смеялся. Кровать в комнате брата была явно поудобнее, чем казарменная койка, поэтому Иван пока готов был мириться с этим. Да и возмущаться особенно не приходилось — зад и так напоминал сплошной синяк и отчаянно ныл, а брат был в опасной доступности, так ещё и штаны с Ивана стащил. — Не умираешь же.       — Умираю! — заверил Иван, тут же застонав, когда боль снова сменилась холодом.       — Терпи, потом тебе же легче будет, — не сжалился Фома. Ещё и добавил: — Сам виноват.       Завёрнутый в тряпки кусок обледенелого снега оставлял влажные следы, но пока не сильно таял. Лично по ощущениям Ивана на его заду вода должна была шипеть, как на раскалённых камнях.       Спорить с сотником как-то больше не хотелось. Да и вообще лишний раз открывать при нём рот — тоже.       — Да всё уже, всё, — хлопнул его по плечу Фома и бросил ледяной комок в таз для умывания. — Хватит, горе. Через пару дней и не вспомнишь.       — Сам бы попробовал! — простонал Иван, уткнувшись лицом в подушку.       — Думаешь, я не пробовал? — отозвался старший брат, глянув через плечо. — Ладно, лежи. Пойду спрошу на кухне свеклы с мёдом. Или хоть капустный лист, что ли.       Иван не ответил, только вяло увернулся, когда его потрепали по волосам.