Выбор тегина. Часть 2. Безнадежность

Солнце, светлым пятном едва различимое за пологом серой хмари, неспешно клонилось к вершинам гор, полукругом окружающих высеченную в скале крепость Хунцин и широкое поле перед ней, на котором с рассвета кипела кровавая битва. Сигналы боевого рога, редкие выкрики приказов, ржание лошадей и лязг оружия для сражающихся звучали привычно, хоть и оглушающе, со стен крепости же они воспринимались как отдаленный гул, из которого невозможно было выделить отдельные звуки. Тегин Соколиного войска Ашилэ Сун, для близких людей — Сокол, в отличие от танского командующего, наблюдавшего со стены Хунцина, сражался в самой гуще сражения наравне со своими воинами. Не было другого выбора, как не было и смысла оставаться в стороне. Прикрывая отход через ущелье Гаоцян сильно потрепанных войск Ашилэ во главе с раненым ханом, воины Соколиного войска, запертого в искусно расставленной генералом Тан ловушке, были обречены. Единственный приказ Соколиному войску гласил: держаться до последнего. В идеале пять-шесть дней, тогда войска хана, как и он сам, будут в безопасности. Однако противник обладал, казалось, неисчерпаемым запасом свежих сил, и сегодня, на третий день, видя, как один за другим гибнут под натиском противника его люди и оставшиеся с Соколиным войском воины павшего генерала Угэна, Сокол начал сомневаться, что у них есть в запасе хотя бы день. Великий хан замыслил этот поход, положившись на донесения соглядатаев о военной слабости Тан. У Сокола были сомнения на этот счет, но когда он высказал их, присутствующий при разговоре предводитель Тунбаши насмешливо заметил, что слишком осторожной молодежи никогда не достичь вершин, и хан, высоко ценивший Тунбаши, только отмахнулся от него. В начале похода все шло прекрасно, но неподалеку от Хунцина перед войсками хана внезапно вспыхнул лесной пожар, отрезавший прямую дорогу на Чанъань и заставивший войска свернуть к крепости, а вскоре пришло сообщение о войске генерала Угэна, попавшем в засаду на перевале Дуньшань, также ведущим к крепости. Сокол заподозрил, что в Хунцине их может ждать ловушка. Но снова Тунбаши помешал ему убедить отца отступить. В итоге засаду на перевале Дуньшань пережили лишь несколько сотен воинов генерала Угэна, а Тунбаши и его войско были разбиты ударившими им в тыл и перекрывшими выход из долины войсками Тан. Великому хану и его оставшимся войскам был бы уготован бесславный конец, не знай Сокол, перед началом похода внимательно изучавший карты местности, об узкой тропе через ущелье Гаоцян, ведущей к границам степей. К сожалению, спасти Соколиное войско это его знание не могло. Новая боль полоснула по спине, возвращая Сокола от горьких размышлений к действительности. Тренированное в многочисленных сражениях тело действовало практически без участия сознания, отражая удары мечей вражеских воинов и нанося ответные, по большей части смертельные, удары, но усталость и ранее полученные раны продолжали сбивать концентрацию. Сокол поднял чуть выше руку, державшую меч и с размаху очертил полукруг вокруг себя. Два вражеских воина, нападавших со спины, упали к его ногам с перерезанным горлом. Окинув поле боя быстрым взглядом, Сокол нашел сосредоточенно орудующего мечом Су Ишэ и сражавшихся спиной к спине против пятерых танских солдат Му Цзиня и Сургэна. Их лица и одежда были залиты кровью, что не удивляло, ведь сам Сокол наверняка выглядел не лучше, однако лицо Му Цзиня под пятнами крови было очень бледным, а взмахи меча, который он держал двумя руками перед собой, — неуверенными. Он явно был тяжело ранен и держался из последних сил. Не раздумывая, Сокол двинулся к другу, вслепую расчищая себе дорогу мечом, но не успел добраться до него, как Му Цзинь вдруг пошатнулся, выпустил из рук меч и осел на землю. Сургэн успел отразить удар меча, предназначенный добить его, а подоспевший Сокол прикончил нападавшего и быстро наклонился к Му Цзиню. Тот был без сознания, но, слава богам, жив — легкое облачко пара поднималось от его чуть приоткрытых губ. — Тегин! — предупреждающе воскликнул Сургэн, но Сокол уже выпрямился, в движении отражая мечом удар нацелившегося на него солдата Тан. И обнаружил, что они оказались как бы внутри круга, образованного двумя десятками танских солдат, мечами оттеснивших прочь других воинов Соколиного войска. Напавший на него танский воин быстро отскочил назад и поднял меч к новой атаке. Сокол ударил на поражение, но его противник увернулся, легко прогнулся под его мечом, и неожиданно глубоко всадил нож в его левое плечо. На мгновение взгляд Сокола застлала красная пелена оглушающей боли, а когда он снова смог видеть, его противник выжидающе стоял напротив него с мечом в вытянутой руке, не делая попытки снова напасть. Это был молодой парень примерно на полголовы ниже его, в легкой броне, не скрывающей, впрочем, надетую под ней драгоценную кольчугу из золотых нитей, и в серебристой маске, закрывающей глаза и левую сторону лица. Не простой солдат, значит, промелькнуло в голове Сокола. Рядом с ним застыл с мечом наизготовку высокий воин. Выражение его лица было безразличным, но колючий внимательный взгляд говорил о другом. Сокол начал медленно поднимать меч, готовый продолжить бой, и в тот же момент вражеский воин, убедившись, что он пришел в себя, дерзко воскликнул: — Ашилэ Сун, не пора ли остановиться? Он узнал голос, в одно мгновение узнал и его владелицу, и стоящего рядом мрачного воина. Три луны назад, этот воин дворцовой стражи преследовал сбежавшую после дворцового переворота дочь прежнего наследного принца, чтобы убить. Сегодня, он охранял ее жизнь. Тогда, зная, что командующий Ли, сдавший ему Шочжоу, на самом деле сбежавшая принцесса, Сокол взял ее в плен, рассчитывая, по меньшей мере, разделить с ней постель. Ей удалось сбежать прежде, чем он осуществил задуманное, и Сокол не стал возвращать беглянку. Похоже, принцесса сумела вернуться во дворец. И сегодня она пришла… возможно, чтобы насладиться местью? — Я признаю, что мы терпим поражение, — медленно выдохнув, сказал он. — Так сложилось, в этом нет бесчестья. Воины степей не боятся смерти, каждый предпочтет смерть на поле боя бесславному плену. И, если все равно умирать, то почему не прихватить с собой как можно больше вражеских солдат? Скажи, принцесса, почему я должен остановиться? Услышав произнесенное им «принцесса», высокий воин сделал шаг вперед, словно собираясь напасть, но принцесса остановила его, подняв руку. Очевидно, раскрытие настоящей личности ее не волновало. Не сводя с Сокола недружелюбного взгляда, она некоторое время молчала, а затем холодно произнесла: — Смерть не единственный выход. Твои воины могли бы вернуться в степь. На мгновение Сокол закрыл глаза, борясь со слабостью от потери крови. Слишком много ран для одного дня, и с этим ничего не поделать. Принцесса в самом деле сказала это? Вернуться в степь? Заманчивое представление. Но какой ценой? — В Соколином войске нет и не будет предателей, — хрипло выдавил он. Глаза принцессы опасно сузились. — А кто говорит о предательстве? — требовательно спросила она. — Тогда чего ты хочешь? — Прикажи своим воинам прекратить сражение и пройди со мной в крепость. Там мы сможем спокойно и без спешки обсудить все остальное. — Вот так просто? — Сокол недоверчиво хмыкнул. — Не веришь мне? — Принцесса понимающе хмыкнула. — Подумай, что вы теряете? Умереть никогда не поздно. Это с жизнью все непросто. — Зачем принцессе заботиться о сохранении жизней врагов Тан? — прямо спросил Сокол. Она покачала головой и высокомерно заметила: — Действительно, незачем. Я забочусь о тех воинах Тан, которых ты собрался прихватить с собой, умирая. Но, по крайней мере, я верю в честность тегина и преданность его людей, и только поэтому готова дать шанс сохранить их жизни. Сокол взглянул на Сургэна. Тот еще держал в руках свой меч, но не осмеливался двинуться с места, поскольку к шее его были прижаты крест-накрест два танских меча. У ног Сургэна Му Цзинь, по-прежнему без сознания, дышал поверхностно и неровно. За границей круга, удерживаемого сопровождающими принцессу солдатами, продолжали сражаться и гибнуть воины обеих сторон. Сглотнув комок в горле, Сокол медленно произнес: — Если принцесса поручится, что танские воины также прекратят боевые действия, я отдам приказ и пойду с тобой. Она не замедлила с ответом: — Обещаю тебе. Принцесса сделала знак, и воины, удерживающие Сургэна, опустили мечи. Сокол повернулся к сражающимся и, собрав силы, выкрикнул: — Соколиное войско, слушай приказ! Остановить сражение! До нового приказа использовать оружие только для защиты! Передаваемые из уст в уста слова приказа волной покатились по полю, останавливая мечи воинов Соколиного войска. Принцесса взмахнула появившейся откуда-то в ее руке красной лентой, и тут же приказом к отступлению завыли боевые трубы крепости Хунцин. Полтора кэ спустя над недавним полем боя повисла тишина, а между войском Тан и Соколиным войском пролегло расстояние в полсотни чжанов. — Отнесите его в крепость, пусть лекарь осмотрит и постарается спасти, — приказала принцесса своим воинам, указывая на Му Цзиня, потом кивнула Соколу: — Следуй за мной, тегин.