Выбор тегина. Часть 4. Клятва

Не сказать, чтобы Сокол был удивлен. В тот день у стен Шочжоу принцесса пережила, должно быть, самое страшное унижение своей жизни, вынужденная не просто признать военное поражение и выслушивать оскорбительные выкрики его воинов, но и склонить голову перед ним, соглашаясь на рабство ради жизни людей. Отплатить ему той же монетой было идеальным планом мести. Только как ей пришло в голову, что он по доброй воле согласится на подобное? Он мрачно хмыкнул и покачал головой. — Принцесса изволит шутить? Ты не можешь быть настолько наивной, чтобы предлагать мне это всерьез. — Отчего же? — невозмутимо возразила она. — Ты хотел спасти своих людей, и я предлагаю решение. Или жизни воинов Соколиного войска не так важны, если речь заходит о мужской гордости тегина? Ладно. Твоя смерть смоет прошлые обиды между нами. А твои воины последуют за тобой. Она встала, вышла на крепостную стену и, обернувшись к нему, тихо сказала: — Иди сюда, тегин. Посмотри на них. Большинство из них моложе тебя. Ты уже потерял многих. Эти воины еще живы, но и они едва ли увидят рассвет третьего дня. Сокол подошел к ней и окинул взглядом место, на котором еще недавно шло ожесточенное сражение. Теперь все затихло, хотя по полю еще сновали люди. Воины Соколиного войска не сидели без дела, дожидаясь его возвращения, а помогали раненым отойти к подножию горы и перевязать раны, подбирали и относили в сторону тела погибших товарищей. Хотя последнее и не имело смысла. Когда все закончится, некому будет разжечь огонь, чтобы проводить их в последний путь. Безрадостная картина. Вопрос принцессы о мужской гордости бил прямо в точку. Насколько важны были ему люди, десяток лет сражавшиеся с ним рядом, верившие в него, готовые с ним и ради него идти на смерть? — Соколиное войско сильно, не только воинской доблестью, но и непоколебимой преданностью своему тегину, — продолжала принцесса, будто подслушав его мысли. — Тан не может больше позволить хану Яньли опираться на эту силу. Именно поэтому тегин должен исчезнуть. И что бы это значило, мрачно подумал Сокол. Спрячет меня в каком-нибудь подземелье и будет приходить поиздеваться? Внезапно накатила дурнота. Он уперся обеими руками в каменный вырез крепостной стены, опустил голову и сделал несколько глубоких вдохов, ощущая на себе ее неотрывный взгляд. И, справившись, наконец, с дурнотой, бесстрастно спросил: — Уверена, что сможешь удержать меня? Не так давно принцесса дала обещание, которое нарушила несколько дней спустя. Кто мешает мне поступить так же? Или собираешься посадить на цепь, хм? — А ты предпочел бы быть посаженным на цепь, нежели стать моей Тенью? — резко ответила принцесса вопросом на вопрос. Голос ее похолодел. — В Шочжоу были пустые слова, поскольку губернатор Гунсун Хэн уже оплатил жизни людей своей головой. Или тегин забыл? Конечно же, он помнил. Тогда Сокол решил увести ее из Шочжоу, где принцессу могли обвинить в смерти губернатора и сдаче города. Но вряд ли в ее глазах это могло служить оправданием. Поэтому он ничего не сказал, и после недолгого молчания спросил: — Что значит «стать твоей Тенью»? Так обычно называют личных стражей, но ты же не это имела в виду, принцесса? — Почему нет? Ты отличный воин. — Доверишь свою жизнь врагу? Улыбка принцессы не достигла ее глаз. — Смотри, мое предложение больше не кажется тебе наивным, мы уже обсуждаем условия… Говоря твоими словами, тегин Соколиного войска будет мертв, ты просто станешь моим рабом. Сокол скрипнул зубами, подавляя желание бросить что-нибудь оскорбительное в ответ. Не на что обижаться, принцесса лишь возвращала ему его же жестокие слова. — Рабы иногда восстают, — глухо произнес он. — Ты не станешь, — спокойно возразила принцесса, — ведь это будет твой собственный выбор. В крайнем случае, есть еще твой раненый друг… Ничего не говори, — остановила она его попытку вставить слово, — я узнала его. Твой военный советник, не так ли? О нем позаботятся. — Ты сказала, что отпустишь всех моих воинов, — едва сдерживаясь, произнес Сокол. В этот момент из зала появился страж принцессы. Низко склонившись к ней, он тихо что-то сказал и, после кивка принцессы, снова оставил их вдвоем. Принцесса повернулась к Соколу. — Хао Ду как раз передал доклад лекаря. Ранение твоего друга тяжело, но при должном лечении не смертельно. Однако, без помощи лекаря до степи он не дотянет. Так что ему будет лучше оставаться рядом с тобой. Некоторое время принцесса пристально смотрела ему прямо в лицо, словно пытаясь что-то прочесть в его глазах. Сокол не отводил взгляда, в свою очередь изучая ее лицо. Она не выглядела опустошенной и болезненной, как три луны назад, а в ее взгляде, хотя холодном и неприязненном, не было открытой враждебности. Нет, сделал он вывод, принцесса не играла с ним, ее предложение было совершенно серьезным. Она предлагала жизнь его воинам, а ему — неволю. По крайней мере, не заточение и пытки. Унизительно? Да. Стоят ли жизни воинов Соколиного войска унизительного рабства их тегина?.. — Не хочу торопить, тегин, но ты еле держишься на ногах. Если у тебя больше нет вопросов, каким будет решение? — прервав его размышления, наконец прервала молчание принцесса. — Жизнь или смерть? — Я не предам род Ашилэ и не стану делать ничего ему во вред. В остальном я приму твои условия, — чуть задержавшись с ответом, сдавленным голосом произнес Сокол. Принцесса смотрела на него, будто ожидая продолжения. — Ты не удивлена. С самого начала знала, каким будет ответ, не так ли? — Скорее, надеялась на благоразумие тегина, о котором рассказывал губернатор Гунсун Хэн, — поджав губы, нехотя ответила принцесса. — Ты в самом деле заботишься о своих людях. Сокол сглотнул внезапно вставший в горле ком и с трудом проговорил: — Где и когда ты хочешь, чтобы я принес клятву верности? — Я не стану позорить тебя перед войсками, — разгадала принцесса причину его смятения. — Не будем откладывать, сделаем это здесь и сейчас. Командующий Ли и Хао Ду будут свидетелями. — Я уже отправил воина за генералом Ли, — отрапортовал из зала Хао Ду. — Хорошо, подождем. Принцесса вернулась в зал и снова уселась в кресло. Бросив последний взгляд на воинов Соколиного войска, продолжавших перемещаться по полю в сгущавшихся сумерках, Сокол тоже шагнул внутрь. До прибытия командующего в зале царило молчание. Ждать пришлось недолго. — Ваше Высочество, что я могу для вас сделать? — спросил, входя в зал, генерал. — Генерал Ли, — улыбнулась принцесса. Сокол отметил про себя, что на этот раз ласковым светом озарились и ее глаза. — Мы с тегином пришли к соглашению. Я попросила вас прийти, чтобы засвидетельствовать происходящее. Надеюсь, вы не откажетесь. — Конечно-конечно, сочту за честь, — сказал генерал, присоединяясь к принцессе и поглядывая на Сокола. — Генерал Ли обещал, что поддержит мое обещание свободного возвращения в степь воинов Соколиного войска, — вопросительно произнесла принцесса. — Это так, — кивнул генерал. Принцесса перевела взгляд на Сокола и повела рукой, показывая, что настала его очередь. Сокол медленно обвел взглядом присутствующих — на вид равнодушно-скучающий Хао Ду с колючим внимательным взглядом, заинтересованно наблюдающий командующий Ли, скрывающая напряжение за маской превосходства принцесса — глубоко вздохнул, приложил сжатый кулак правой руки к груди и заговорил, четко выговаривая слова: — Я, Ашилэ Сун, тегин Соколиного войска рода Ашилэ, признаю поражение и сдаюсь на милость принцессы Юннин. Прошу пощадить жизни воинов Соколиного войска и не лишать их свободы, взамен обещаю, что никто из них больше не поднимет оружия против Тан. Сокол перевел дух, тяжело сглотнул и поднял руки, складывая ладони в жесте нерушимой клятвы. Глядя в глаза принцессы, он продолжил: — Перед лицом богов признаю принцессу Юннин своей госпожой и отдаю ей свою жизнь. Только смерть нарушит эту клятву верности. Он помедлил, и когда принцесса не произнесла ни слова, очевидно, принимая слова клятвы, опустился на колени. Последний раз он стоял на коленях перед приемным отцом в 14 лет, когда силой отбил запоротого до полусмерти беглого раба Му Цзиня из рук палачей, забрал его в лагерь Соколиного войска и отказался называть рабом. Склоняясь в первом поклоне, краем глаза Сокол заметил судорожно сжатые кулаки принцессы. Какова на вкус твоя месть, принцесса? Нравится? Только раз в своей жизни до этого он совершал три поклона, перед телом ушедшей из жизни Айи, заменившей ему в детстве мать. Второй поклон. Третий. Сокол выпрямился, снова взглянул в глаза принцессы и глухо спросил: — Моя госпожа, ты удовлетворена?