Раб или заложник? Часть 2. В заточении

Разорвать связь с Соколиным войском оказалось сложнее, чем он себе представлял. Особенно когда, поклявшись не выступать против Тан, воины по своей воле один за другим произнесли клятву верности ему, Соколу. Он оставался единственным, кого они готовы были называть своим тегином, пусть для его возвращения потребуются годы. Потому что официально Сокол оставался заложником Тан, чтобы обеспечить сохранение мира между империей и каганатом. Генерал Ли вручил ему соответствующий указ с печатью императора для передачи Великому хану. Заранее подготовленный императорский указ оставлял на языке привкус горечи. Похоже, основной целью разыгранного принцессой накануне представления было заставить его поверить, что она спасает жизни его воинов, и осуществить свою месть. Немного развлечения для мстительного ума принцессы, после чего ее интерес к нему был потерян. То, что Соколу снова пришлось вернуться в подземную тюрьму, когда Соколиное войско пришло в движение, покидая крепость Хунцин, только подтвердило это подозрение. — Когда я увижу принцессу? — спросил Сокол сопровождавшего его Хао Ду, едва они спустились под темные своды. Холодно глядя на него, страж не сразу ответил: — Когда принцесса того пожелает. Не забывай, кто ты теперь. Не в твоем положении задавать вопросы и предъявлять требования. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но тут Сокол увидел Му Цзиня, лежащего на охапке соломы, и бросился к другу. Хао Ду замешкался на несколько мгновений, пока стражники запирали дверь клети, а потом ушел, не сказав больше ни слова. С тех пор прошло больше половины луны. Время в заточении тянулось невыносимо медленно. В тишине и сумраке подземелья Сокол отсчитывал дни по появлению старого немого слуги, раз в день под присмотром двух стражников опорожнявшего поганый тун и приносящего плошку просяной похлебки, не столько утоляющей голод, сколько ненадолго занимающей руки и мысли, да военного лекаря, который осматривал Му Цзиня и оставлял, помимо мазей и травяных отваров, десятки указаний по уходу за раненым. К Соколу лекарь не приближался, дав ему склянку с заживляющей мазью и предоставив самому заботиться о своих ранах. Му Цзинь почти все время спал под действием снадобий, лишь ненадолго приходя в себя, но как бы то ни было, выглядел он неплохо, учитывая обстоятельства, что брюзгливо подтверждал и лекарь, которому Сокол каждый день задавал один и тот же вопрос. — Живучий он, отлежится и снова скакать будет. Скакать… Смогут ли они когда-нибудь снова вскочить на коня и быстрее ветра промчаться по бескрайней степи, с тоской думал Сокол, сидя рядом со спящим другом и бессознательно оглаживая кончиками пальцев все еще воспаленный ожог клейма. Или вообще покинуть эту каменную тюрьму и насладиться свежим воздухом снаружи? Он предпочел бы терпеть любые издевательства от принцессы, чем быть запертым в этом темном каменном мешке, и не испытывал стыда, признаваясь себе в этом. Даже с неимоверным терпением и выдержкой Сокола, выработанными за годы военных походов, ему все с большим трудом удавалось не поддаваться мрачным мыслям и глухому ощущению безнадежности. … Должно быть, он ненадолго задремал, или просто длительное пребывание в этом месте притупило его чувства. Во всяком случае, неожиданно раздавшийся голос стража принцессы заставил Сокола вздрогнуть и резко вскинуть голову. — Выглядишь не очень, — презрительно скривившись, процедил Хао Ду. — В таком виде представать перед Ее Высочеством недопустимо. — И что ты с этим сделаешь? — внезапно ощутив прилив воодушевления, отозвался Сокол. — Я здесь не по своей воле прозябаю. Хао Ду тем временем дал знак стражнику, тут же загремевшему ключами, открывая замок, и шагнул внутрь. Кинул быстрый взгляд на обнаженную грудь Сокола, на Му Цзиня, укрытого его волчьим кафтаном, покачал головой: — Покрывало попросить гордость помешала? Или холод степнякам нипочем? — Тебе какая разница? — Сокол отвел взгляд. — Я пережил. — Это не праздный вопрос, — пожал плечами страж. — Тебе нужно помыться, побриться и одежду… эм… сменить. Если готов делать это в ледяной воде, могу пообещать относительное уединение. Иначе — только при скоплении народа. — Я не нанимался устраивать представления для танских вояк, — бесстрастно ответил Сокол, на что Хао Ду насмешливо фыркнул, но затем серьезно сказал: — Так и думал. Тогда идем со мной. Короткий узкий проход, освещенный несколькими факелами, привел их в пещеру, по одной из стен которой стекала вода, образуя внизу озерцо. Сокол с любопытством огляделся, пользуясь своей способностью видеть в темноте. Небольшая пещера, по всей видимости, не имела другого выхода, вода в озерце была чистой и казалась немного голубоватой. У стены рядом с проходом, из которого они вышли, лежала стопка темной одежды и стояла деревянная плошка с раствором мыльного корня. — Вперед, — кивнул Хао Ду в сторону озерца. — Можешь не торопиться… если можешь. Сокол стащил с ног сапоги, не раздумывая, шагнул в воду, которая не показалась ему такой уж холодной, хотя и задерживаться не располагала. Он споро вымылся, рискнул даже наскоро прополоскать, распустив, волосы, и все это под взглядом Хао Ду, который внимательно следил за каждым его движением. — С чего такое пристальное внимание? — уже одеваясь, поинтересовался Сокол. — Боишься, что я сбегу вверх по стенам или нырну в воду? Из этой пещеры нет другого выхода. — А то попробовал бы сбежать? — не отвечая на вопрос, усмехнулся Хао Ду. — Возможно, — в тон ему ответил Сокол. — Уж больно скучно в этих ваших подземельях… Одолжишь свой меч, или чем я бриться должен? Страж молча вытащил из-за пояса и протянул ему поясной нож. Взгляды мужчин скрестились, прощупывая друг друга, потом Сокол взял нож и отошел к воде. Хао Ду с некоторой завистью смотрел на влажно блестящую густую волну темных волос, достающую почти до ягодиц тегина. Его собственные волосы, тонкие и не очень густые, едва опускались ниже лопаток. Будет жаль, если принцесса последует традициям Тан и заставит своего раба обрезать волосы. Впрочем, Хао Ду не верил, что Ли Чангэ в самом деле будет обращаться с ним, как с рабом. Он даже не верил в ненависть принцессы к тегину, слишком уж она щадила его гордость. . . . Зал надвратной башни слегка преобразился. Выход на крепостную стену был закрыт деревянным ставнем, две жаровни с пылающими углями наполняли небольшое помещение уютным теплом. Рядом с креслом, в котором сидела принцесса, стоял небольшой столик с чайными принадлежностями и блюдами с печеньем. Принцесса подняла взгляд на вошедших и, окинув Сокола продолжительным взглядом, сказала, обращаясь к стражу: — Хао Ду, генерал Ли хотел тебя видеть. Ты можешь оставить нас. — Да, Ваше Высочество, — наклонил тот голову, принимая приказ, и вышел. Повисло молчание. Принцесса налила чашку чая, взяла печенье и принялась неторопливо его есть. Почему-то она показалась Соколу очень усталой, хотя день только начинался. — Так и будешь молчать? — отпив глоток чая, наконец спросила она. Подумав немного, Сокол серьезно ответил: — Я не знаю, чего ты ждешь от меня, принцесса. Твой страж сказал, я не в том положении, чтобы задавать вопросы. На ее лице отразилось легкое удивление. — Хао Ду так сказал?.. О чем ты хотел спросить? — поинтересовалась она. — Если бы не указ императора, как выглядел бы твой план мести? Принцесса нахмурилась. — Не понимаю, о чем ты. Если бы ты отказался от моего предложения, этот указ просто никто не увидел бы. — Хочешь сказать, Ли Шимин издал указ, не зная, что тем самым подтверждает освобождение воинов Соколиного войска? — Да, именно так, — качнула головой принцесса. — Император высоко ценит генерала Ли, а я была уверена, что генерал поддержит меня, поскольку он всегда был против бессмысленного кровопролития. Однако, он подчиняется императору, поэтому мне нужен был указ. — Мне жаль, — помолчав и чувствуя, как спадает внутреннее напряжение, покаянно выдохнул Сокол. — Я неправильно понял. Она посмотрела на него долгим взглядом и тихо, но очень жестко произнесла: — Ашилэ Сун, впредь никогда больше не смей подозревать меня во лжи или лицемерии. Я не слишком обидчива, но есть вещи, которые не прощаются. — Я запомню это. — Сокол склонил голову. — Что еще мне нужно знать? Прошу принцессу просветить меня. — Лекарь сказал, что твоему другу уже намного лучше, и он может вынести путешествие. Завтра утром мы отправляемся обратно в Чанъань, — спокойно сказала принцесса. — В любых обстоятельствах помни, что твое место — рядом со мной. В остальном будем решать проблемы по мере возникновения. Ах, да, — принцесса слабо махнула рукой, указывая на его голову, — и мне нравится, когда твои волосы заплетены по обычаю степей.