Раб или заложник? Часть 3. Прояснение ролей

Томясь в подземелье крепости Хунцин, Сокол провел много времени, размышляя о том, что его ждет в Тан, будь это как принца-заложника или слугу (даже про себя он избегал слова «раб») принцессы Юннин. Он не сожалел о принятом решении, но когда спало напряжение момента, мысли невольно стали возвращаться к тому, чем еще ему придется поступиться, если принцесса заиграется в месть. Сокол был гордым человеком. Не таким напыщенным индюком, как шад, конечно, но все же необходимость склоняться перед высокомерием танской девчонки, уступавшей ему не только в возрасте, сильно ударяла по самолюбию. Однако, все пошло совсем не так, как он предполагал. Принцесса, конечно, не была разнеженной дворцовой пташкой. Когда Сокол вышел во внутренний двор крепости следом за Хао Ду и двумя стражниками, тащившими на носилках Му Цзиня, еще даже не рассвело, но она уже нетерпеливо гарцевала на своей лошади рядом с двумя стоящими наготове крытыми повозками, возле которых топтались возницы с осанкой бывалых солдат. Небесно-голубое охотничье платье принцессы было почти скрыто под красной мантией, неизбежно напомнившей Соколу день, когда он впервые увидел ее в Чанъане, прелестной и жизнерадостной всадницей. Сокол двинулся было к повозке, куда стражники укладывали Му Цзиня, но принцесса остановила его властным окриком: — С твоим другом ничего не случится. А твое место рядом со мной. В тот же момент появился еще один стражник, ведя в поводу двух лошадей. Сокол мгновенно узнал своего Харуула, неведомо как оказавшегося в танской крепости. Второй конь принадлежал Хао Ду. — Как ты здесь оказался, Харуул? — зачарованно спросил Сокол, ласково проведя по морде привычно ткнувшегося ему в ладонь жеребца. — Твой командир оставил его для тебя, — вместо коня ответила принцесса. Не совсем правда, подумал Сокол, Су Ишэ до такого сам не додумался бы. И тут же встряхнул головой, прогоняя звучащие в голове слова принцессы: Не смей никогда подозревать меня во лжи. — Чего ты ждешь, Тень? — В ее голосе зазвучало легкое раздражение. — В седло, мы потеряли достаточно времени. Ей не пришлось повторять, Сокол одним махом вскочил на коня, как делал это сотни раз в прошлом, и направил коня следом за принцессой, поскакавшей к уже открывающимся воротам крепости, за которыми их ожидал отряд дворцовых стражей Хао Ду. Принцесса промчалась мимо них, не задерживаясь. Пришпорив Харуула, Сокол догнал ее и поскакал рядом. Оглянувшись напоследок, он увидел неспешно подъезжающие к Хао Ду и его людям повозки, закрывающиеся ворота крепости, и генерала Ли, смотрящего вслед принцессе с крепостной стены. Безумная скачка длилась больше часа. Для Сокола, привычного к жизни в седле, в этом не было ничего необычного, но выносливость принцессы поражала. Ее лицо раскраснелось от ветра, взгляд был сосредоточен на дороге, но она ни на мгновение не снизила скорости, только подгоняя свою лошадь. На него она не смотрела, но Сокол не мог отделаться от впечатления, будто она пыталась оторваться от него и выиграть эту гонку. Хотя, против Харуула у ее лошади не было и тени шанса. Когда, наконец, принцесса замедлилась и свернула к небольшой речушке, вода которой, перекатываясь по камням, посверкивала на солнце, они уже давно покинули долину крепости Хунцин и проскакали около двадцати ли по торговой дороге, ведущей к столице Тан. Сокол медленно и глубоко дышал, упиваясь свежим воздухом, после промозглой стылости и мрака крепостного подземелья подобно волшебному зелью возвращающим к жизни все его чувства. Утро выдалось солнечным и, несмотря на прохладный порывистый ветер, довольно приятным. Впрочем, он признавался себе, что на его настроение не смогла бы повлиять даже плохая погода. Он чувствовал себя внутренне свободным, — почти забытое ощущение, — что было странно, учитывая его нынешнее положение, но, может быть, это было одним из последствий избавления от груза ответственности. Спешившись и приседая у кромки воды, чтобы омыть разгоряченное лицо, принцесса сказала: — Подождем здесь. Сокол соскользнул с коня и подошел ближе. — Почему? — настороженно спросил он. — Как они найдут это место? Разве не легкомысленно вот так оставлять позади стражу и исчезать неизвестно куда? Совсем ничего не боишься? — Страх? — холодно усмехнулась принцесса, вставая и стряхивая с ладоней влагу. — Чего мне бояться? Или кого? Тебя? Замышляешь дурное? Сокол досадливо покачал головой. Как быстро она выворачивала все наизнанку. — Все может быть, — спокойно ответил он. — Не стоит быть такой доверчивой… — Я никогда не доверюсь ни одному варвару, особенно из рода Ашилэ, — с достоинством сказала принцесса. — Да и что ты можешь сделать, Ашилэ Сун? Даже нарушив свои обещания, ты только накличешь больше бед на головы своих сородичей. Ты же достаточно умен, чтобы понимать это? В этом принцесса была права, и это больно задевало. Но он все же сделал еще одну попытку призвать ее к осторожности. — Вспомни, что ты говорила об излишней самоуверенности, принцесса, — напомнил Сокол. — Или, по-твоему, оковы просто бесполезные безделушки? Она посмотрела на него странно долгим взглядом и неожиданно резко выдохнула приказ: — На колени. Это было как удар поддых. Сокол открыл было рот, но слова возражения застряли у него в горле. Помедлив мгновение, он опустился на колени. — По-моему, — холодно произнесла принцесса, глядя на него сверху вниз, — оковы не дают контроля над человеком, не могут помешать тому, кто твердо решился бежать, не остановят решившего напасть. Они чаще всего служат, чтобы унизить и наказать того, на кого надеты. Но с тобой мне не нужна помощь железа. Ты поклялся нерушимой клятвой воина степей, по своей воле, не по принуждению. Да, я знаю, что это за клятва. Эти невидимые оковы способны удерживать тебя, как никакие цепи. Разве не так? Сокол молча отвел взгляд, потому что возразить ему было нечего. А принцесса продолжила: — Последнее, что сказала мне мама, прежде чем покончить с собой, было не жить ненавистью. Последние слова губернатора Гунсун Хэна были о милосердии тегина Соколиного войска к жителям Шочжоу, за которое следует быть благодарным. Я вернула тебе твое милосердие, потому что не хочу жить ненавистью, но это не значит, что ты прощен. Как и то, что я не склонна к жестокости, не означает, что я не прибегну к ней, если потребуется. Поэтому, пока твои оковы держат тебя, ты мой личный страж, и я буду относиться к тебе с уважением. Но если однажды забудешь о своей клятве, будь ты хоть тысячу раз заложником мира, я поступлю с тобой, как с самым презренным из рабов… Сокол снова поднял на нее взгляд. Принцесса замолчала, чуть прикусив нижнюю губу и о чем-то задумавшись. Но прежде, чем он нашел слова для ответа, она добавила: — Можешь встать. Если есть что сказать, говори сейчас, потому что мы больше не станем возвращаться к этой теме. И еще, впредь я не желаю выслушивать от тебя никаких поучений — ты мне не отец и не брат. Сокол поднялся, приложил ладонь к груди и, склонив голову, смиренно произнес: — Ашилэ Сун благодарит принцессу за великодушие и милосердие. Я запомню твои слова… Но все же, принцесса уверена, что нас найдут? — Хао Ду знает, где мы. — Так это было сделано специально? Чтобы… — Сокол замялся, подбирая слова, но у принцессы было свое объяснение: — Лошадям не мешало размяться. — Она подняла лицо к небу, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Дальше пойдут более обжитые места, отделяться от охраны будет действительно небезопасно. — Она вдруг усмехнулась. — А еще я хотела показать Хао Ду, что он может спокойно дать тебе нож. Совсем без оружия какой же ты страж… — Ты вернула мне Харуула, может, и мой меч у тебя? — принимая ее тон, шутливо спросил Сокол. — Как знать… — загадочно протянула принцесса.