Раб или заложник? Часть 5. Откровения

Растревоженные поединком, ныли свежие раны. Они всегда заживали достаточно быстро, да и прошло уже достаточно дней, так что можно было не опасаться, что одна из них снова откроется. Однако, ранения не проходят бесследно, Сокол знал, что боль будет сопровождать его в течение еще нескольких лун. Во всяком случае, принцесса дала ему возможность убедиться в том, что раны и длительное вынужденное бездействие в подземелье крепости Хунцин не нанесли значительного ущерба ни его силам, ни сноровке. А от физической боли Сокол давно научился отключаться, и потому держался в седле, привычно гордо выпрямившись, с совершенно спокойным видом, лишь временами скользя цепким взглядом по придорожным зарослям в поисках возможной опасности. За ним наблюдали. И если ехавшая рядом принцесса лишь посматривала исподтишка, ничего пока не говоря, но явно не собираясь долго молчать, то интенсивный взгляд недовольного Хао Ду, которого принцесса небрежным жестом отослала назад к его отряду, Сокол ощущал на себе непрерывно. Как и настороженное внимание остальных стражей, готовых в любой момент обнажить мечи, стоит ему сделать что-то, неприемлемое с точки зрения их предводителя. Такое пристальное внимание могло быть забавным, учитывая, что он безоружен, и нож вернул принцессе, как только они закончили поединок. Но похоже, Хао Ду считал, что Соколу ничего не стоит ввязаться в бой против более чем десятка вооруженных стражников и при этом рассчитывать на успех. А может, дворцовый страж опасался, что он попытается взять в заложницы, или даже убить, принцессу, избежать ближнего боя и уйти от погони. У стражников не было луков, и догнать Харуула с их лошадьми было бы почти невыполнимой задачей. Да, это могло быть забавным, только Сокол подозревал, что, задумай он нечто подобное, Хао Ду не оставит ему и шанса. Несмотря на обманчиво-безразличный вид, дворцовый страж был быстр и мечом владел не хуже самого Сокола, в чем он уже успел убедиться несколько лун назад в Ючжоу. — Ты быстро двигаешься, — наконец заговорила принцесса. Сокол оторвался от дороги и повернулся к ней лицом. Вид у нее был немного озадаченным. — Если бы дрался в полную силу, тебе хватило бы одного кэ, чтобы победить. Но ты сдерживался на протяжении всего поединка. Тебя так сильно беспокоят раны? Принцесса не тщеславна и наблюдательна, едва удерживаясь от улыбки, подумал Сокол, только вывод сделала странный. — Я думал, смысл был в том, чтобы заполнить время, пока ждем остальных, — спокойно сказал он. — Ты же просто хотела согреться? Или нет? — А раны? — не сдавалась принцесса. — Не настолько тяжелы, чтобы мешать в бою, — пожал плечами Сокол. — Что, с болью дело обстоит как с холодом, не самое худшее в жизни, и можно привыкнуть? — припомнила она ему его слова. — Что-то вроде того… Что на самом деле хочет узнать принцесса? — прерывая бесцельный обмен словами, спросил Сокол. — Если боль не помеха, почему мне так легко удалось ранить тебя у крепости Хунцин? Ударь я чуть ниже, ты был бы мертв, — спросила она, хмуря брови. Сокол и сам задавал себе этот вопрос, и решил, что тогда неосознанно понял, что ворвавшийся в самую гущу сражения небольшой отряд пришел без намерения убить его. Сражаясь на инстинктах, в решающий момент он пропустил удар, потому что если бы отразил его, принцесса пала бы от его руки. — У меня нет ответа на этот вопрос, принцесса, — сказал он. — Возможно, несколько дней без сна и отдыха нарушили концентрацию, и я просто отвлекся. Или ты двигалась слишком быстро. Какое значение это имеет теперь? Я сильнее в сражении, но если захочешь убить меня, кто тебя остановит? — Кому нужна твоя смерть, — поморщилась принцесса и недовольно отвернулась. Соколу показалось, что она смутилась. — Твоему стражу, например, — легким тоном предположил он, кивая назад. — Судя по тому, как он сверлит меня взглядом, охотнее всего прикончил бы на месте и тем самым избавил тебя от многих неприятностей. Принцесса оглянулась через плечо, потом посмотрела на Сокола и насмешливо произнесла: — Если забыл, напомню: мой страж — ты. Хао Ду вызвался сопровождать меня в Хунцин, и я согласилась, потому что он надежен. Ему не по нраву видеть тебя рядом со мной, поскольку его приемный отец против этого, и он недоволен, что не может постоянно находиться между нами. Но он ничего не решает. — А ты решаешь все? — серьезно спросил Сокол. — Тебе не приходила в голову мысль, что Ли Шимин мог позволить тебе действовать так смело, используя тебя как пешку в какой-то своей игре? Не так давно он был убийцей, которому ты клялась отомстить. Что изменилось за три луны? Принцесса мгновенно изменилась в лице. Окатив его ледяным взглядом, она почти прошипела сквозь крепко сжатые зубы: — Ашилэ Сун… Прозвучало как проклятье. Очевидно, подобные вопросы не подобали личному стражу, не говоря о превратившемся в раба враге. Сокол вздохнул и примирительно произнес: — Прошу, не сердись. Я сказал это, думая о себе… Если прикажешь, больше не скажу ни слова. К счастью, принцесса быстро взяла себя в руки. Немного помолчав, она глухо признала: — Неприятно признавать, но злиться за то, что ты озвучил мои собственные сомнения, было бы лицемерием. Тебе не о чем беспокоиться. Указом императора ты объявлен добровольным заложником мира, так что никто не посмеет подвергнуть тебя заточению или пыткам. — Я не беспокоюсь об этом. — А о чем? — Что придется выбирать между клятвой верности принцессе и обещанием не вредить Тан, — снова внимательно оглядывая придорожные заросли, ответил Сокол. Последовало долгое молчание. Сокол не ждал ответа, но через какое-то время принцесса тихо произнесла: — Надеюсь, до такого не дойдет. Больше она не проронила ни слова, а вскоре и вовсе спешилась и, передав Соколу поводья своей лошади, взобралась в крытую повозку. Стоило ей исчезнуть, Хао Ду немедленно подскакал к Соколу. — Что-то случилось? — спросил он. Сокол покачал головой, потом, пользуясь случаем, наклонился ближе к повозке и спросил: — Принцесса, позволь мне немного побыть с Му Цзинем, пока твой страж здесь. — Хорошо, иди, — приглушенно ответила принцесса. — Хао Ду, а ты забирайся сюда, хочу с тобой поговорить. — Это неприемле… — начал тот, но принцесса резко перебила его, не дав договорить: — Позволь мне решать, что приемлемо, а что нет. Садись в повозку, я не хочу напрягать голос, разговаривая. Дальнейшего Сокол не видел и не слышал, направив Харуула ко второй повозке после того, как привязал к повозке лошадь принцессы. Му Цзинь наконец-то был в полном сознании. И прикован недлинной цепью, тянущейся от ножных оков к крюку на боковой стенке повозки. При виде оков Сокол судорожно сглотнул и сжал кулаки в бессильном гневе, но радостный возглас, вырвавшийся у Му Цзиня при его появлении, заставил его быстро взять себя в руки и сосредоточить внимание на друге. — Му Цзинь, как ты? — усаживаясь рядом, спросил Сокол. — Давно проснулся? — В порядке я, — отмахнулся Му Цзинь, окидывая его взглядом с ног до головы, и тут же забросал вопросами: — Сокол, куда мы едем? Что с Соколиным войском? Почему я в оковах? Что с тобой?.. Что происходит? Я уже подумал, что ты… что ты мертв, когда проснулся… и это вот, оковы… и твой плащ… — Ты был ранен и потерял сознание прямо перед тем, как сражение остановилось, — сжав ладонью ладонь Му Цзиня, сказал Сокол. — Ты был на грани, и танский лекарь сказал, что тебя можно спасти, но ты не переживешь дороги. Прости, Му Цзинь, я не хотел потерять тебя. Он перевел дыхание, внутренне готовясь рассказать остальное. Сокол не стал бы лгать или приукрашивать правду, но, зная взрывной характер Му Цзиня, заранее опасался его реакции. Однако, Му Цзинь тоже хорошо знал его. Не дожидаясь, когда Сокол снова заговорит, он тихо сказал: — Просто скажи как есть, Сокол. Обещаю, я не устрою неприятностей. — Была достигнута договоренность, — сухо произнес Сокол. — Указом императора Тан между Тан и степью установлен мир. Су Ишэ увел Соколиное войско обратно в степь. Всех, кто выжил, и павших тоже. Тегин Соколиного войска по своей воле остался в Тан заложником мира. Это то, что было объявлено всем. На самом деле, танская принцесса Юннин предложила мне сделку: жизни Соколиного войска в обмен на мою свободу. Сокол сдвинул с плеча отвороты кафтана и нижней рубахи, позволяя Му Цзиню увидеть рану от ножа принцессы и воспаленное клеймо над ней. Глаза Му Цзиня расширились в неверии, он рвано выдохнул: — Как?.. Почему?.. Ты согласился стать?.. — Ее рабом, — подтвердил Сокол. — Помнишь командующего Ли из Шочжоу, который сбежал из лагеря? Это была принцесса. Она вернулась, чтобы отомстить, но согласилась не распространять свою месть на других, если я поклонюсь ей и признаю ее госпожой… — Нет, не может быть, — замотал головой Му Цзинь. — Сокол, скажи, что ты не просто так согласился. Что у тебя был план… Сокол горько усмехнулся. — План был спасти людей. Остальное… не так важно. Я поклялся нерушимой клятвой, Му Цзинь. Ты вправе презирать меня… — Не дождешься! — с жаром возразил Му Цзинь. — Ты мой брат, я знаю, что ты никогда не совершишь бесчестья. Что бы ни случилось, мы справимся, вместе. — Му Цзинь, я не знаю, что меня ждет дальше. Тебе будет лучше уйти. Я уговорю принцессу отпустить тебя. — Сокол, ты много раз спасал мне жизнь, — убежденно произнес Му Цзинь. — Я разделю с тобой любую судьбу. Не отговаривай меня. — Он шумно вздохнул и попытался улыбнуться: — Но буду тебе премного благодарен, если ты уговоришь эту принцессу снять с меня оковы.