Раб или заложник? Часть 6. Просьба

Перевалило уже за полдень, когда принцесса наконец снова вышла из повозки после, как можно было предположить по ее немного затуманенному взгляду, недолгого сна. Сокол провел это время в компании Хао Ду, который молчаливо скакал бок о бок с ним, не делая попыток завести разговор. При появлении принцессы Хао Ду быстро соскочил с коня и подошел к ней. Повозки остановились. Сокол тоже спешился, сочтя момент вполне подходящим, поскольку рассчитывал на то, что отдохнувшая принцесса будет более благосклонной. Но она, выслушав его просьбу освободить Му Цзиня от оков, слегка поморщилась. — Почему? — Принцесса скользнула по лицу Сокола равнодушным взглядом, и, отвернувшись, стала отвязывать свою лошадь. — Он всего лишь захваченный в плен воин побежденной армии. Должен быть благодарен, что ему позволили с удобством ехать в повозке, а не плестись до самого Чанъаня на своих ногах, замедляя наше движение. Как я три луны назад… Сокол тяжело сглотнул при этом подобии упрека, но не отступил: — Я признаю свою вину. Но от Шочжоу до стана Соколиного войска путь не так долог, и ты не была… Он хотел сказать, что она не была ранена, но остановился, вспомнив и стрелу, которой ранил ее за несколько дней до сдачи Шочжоу, и меч Ибукана, успевший задеть ее бедро, прежде чем принцесса перерезала ему горло, мстя за своего юного друга, убитого им. Тогда Сокол не думал об этом, а она держалась так, словно никаких ран не было. — Не была что? — принцесса снова обернулась к нему, глядя теперь с вызовом. — Твоей милостью не была закована? И потому теперь должна твоему другу ответную милость? Похоже, она тоже не думала о тех ранах, подивился про себя Сокол. — Я не это имел в виду… — тихо сказал он. — Му Цзинь ранен и не представляет опасности, ручаюсь за это. Зачем обходиться с ним так жестко? Неужели у принцессы личная неприязнь к нему? — С чего бы? — наигранно удивилась она. — Это же не он предлагал воинам знатно повеселиться, сделав рабом командующего Ли. — Из-за этого? — Сокол вздохнул. Он прекрасно знал, что сообразительный Му Цзинь своей тогдашней болтовней просто отвлекал воинов от намерения убить командующего Ли ради мести, когда понял, что Сокол по какой-то причине заинтересован в сохранении его жизни. — Так по-детски… — Что, капризы сопливой девчонки раздражают, особенно, если ничего не можешь им противопоставить? — с серьезным видом ехидно заметила принцесса. Уголок губ Хао Ду, молча стоявшего за спиной принцессы, чуть дрогнул, обозначая скрытое веселье. Сокол хмыкнул, внутренне соглашаясь с ее проницательным наблюдением, но не успел ответить, поскольку принцесса развернулась и решительно зашагала к повозке, в которой находился Му Цзинь. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней. По знаку Хао Ду два стражника развели в стороны полотнища, прикрывающие вход в повозку, принцесса легко вскочила на облучок и присела, заглядывая внутрь. Вскинувшийся при виде нее Му Цзинь хотел было что-то сказать, но увидел Сокола и закусил губу, сдерживая свой разнузданный язык. — Лекарь Ван неплохо потрудился, ты больше не выглядишь как труп, — внимательно оглядев его, сделала вывод принцесса. — Му Цзинь, тебе известно, что ты до сих пор жив, потому что я очень хотела, чтобы твой командир сдался мне? — Взгляд Му Цзиня быстро скользнул к Соколу, он с силой сжал кулаки, но продолжал молчать. А принцесса, не дождавшись ответа, спокойно продолжила: — Я могу оставить тебя здесь. Сумеешь добраться до степи живым, будешь считать, что повезло еще раз. — Я останусь с Соколом, — не выдержав, резко возразил Му Цзинь, глядя на нее враждебно горящими глазами. Принцесса, кажется, этой враждебности не заметила, или просто не обратила внимания. Она повернулась и снизу вверх посмотрела на сохранявшего невозмутимый вид Сокола. — Останешься с Соколом… — повторила она слова Му Цзиня. — Даже если тогда придется проделать долгий путь в Чанъянь пешком, а не в повозке? — Без разницы, — не задумываясь, выпалил Му Цзинь. — Завидная преданность, — кивнула принцесса и, поднявшись, распорядилась: — Освободите его от оков. — Она снова посмотрела на Му Цзиня и сухо произнесла: — До Чанъаня тебе запрещено покидать повозку во время движения и без сопровождения. Вам с Ашилэ Суном запрещено разговаривать между собой. Если эти запреты будут нарушены, ты снова будешь закован и до конца пути пойдешь на привязи за моей лошадью. Ашилэ Сун тоже будет наказан. — Благодарить не собираешься? — неприязненно процедил Хао Ду, протягивая руку, чтобы помочь принцессе спуститься с повозки. Му Цзинь судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, снова бросил быстрый взгляд на Сокола и, прижав к груди сжатый кулак, отрывисто произнес: — Му Цзинь благодарит принцессу. Глядя в глаза принцессы, Сокол повторил его жест, благодарно наклонив голову. . . . Дорогу до Чанъаня они осилили всего за пять дней, делая одну-две короткие остановки в пути в течение дня, останавливаясь за полночь на постоялом дворе или в подвернувшейся по пути охотничьей хижине, и снова отправляясь в путь с рассветом. Принцесса не сближалась с другими стражами, с Хао Ду была сдержанно-вежлива, по большей части прислушиваясь к его мнению и становясь высокомерной только в случаях, когда он проявлял необоснованное упрямство. В то же время, она была непритязательной, спокойно делила с остальными мужчинами еду и кров, и большую часть времени, как и они, проводила в седле, лишь время от времени ненадолго уединяясь в повозке. Только от внимательного взора Сокола не укрылись некоторые мелочи, позволяющие предположить, что принцесса переживает особые женские дни. Кое-что об этом он знал из поведения своих немногочисленных наложниц и про себя восхищался принцессой, даже вида не подающей, что ее что-то беспокоит. Хотя, если вспомнить, для нее это должно было быть привычным, ведь долгое время она выдавала себя за юношу, сражалась бок о бок с другими воинами и без жалоб переносила гораздо более серьезные боевые раны. Это, наряду с ее решительностью и бесстрашием, впервые привлекло к ней внимание Сокола. Конечно, и миловидность ее лица сыграла при этом свою роль, честно признавался он себе. С Соколом принцесса вела себя по-разному. Могла позвать драться на ветках, сохраненных после первого поединка, подначивая его шутливыми или ехидными замечаниями. Могла с неослабевающим интересом расспрашивать о жизни и укладах рода Ашилэ, охотно отвечая на вопросы Сокола о жизни в Тан. А могла надолго замкнуться в себе, забыв о его присутствии, или, вспомнив о недавнем прошлом, осыпать его градом враждебных слов, яростно сверкая при этом глазами. Одного принцесса не позволила себе больше ни разу: унизить его словом или действием. Гнетущее ощущение поражения и безнадежности, поселившееся в сердце Сокола в день потери свободы, постепенно рассеивалось. И когда перед их небольшим караваном распахнулись ворота Чанъаня, взгляд его снова был как всегда спокойным и уверенным.