Тень. Часть 8. Аудиенция

Вэй Шуюй привез неутешительные вести. Король Мобэй Пуса не желал обсуждать заключение союза — не только военного, но и вообще какого-либо — с Тан. Он не дал согласия на встречу посланника Тан с вождями других кланов Северной пустыни, и даже запретил ему проезд по территории Мобэй для встречи с королем Южной пустыни. Тан был далеко, а Ашилэ — совсем рядом. Военная мощь Ашилэ в несколько раз превосходила силы армии Мобэй, а после поражения в последнем походе против Тан каганат еще усилил давление на Северную и Южную пустыню, требуя выплаты дополнительной дани и отправления в Главный шатер большего числа рабов. Переговорами с Тан Пуса опасался навлечь на Северную пустыню еще большие беды. — Пуса не видит дальше своего носа, — гневно произнес император, когда Вэй Шуюй закончил свой доклад. — Если бы короли пустыни объединили свои армии и привлекли воинов малых кланов пустыни, они могли бы успешно противостоять Ашилэ, а с нашей поддержкой и вовсе избавиться от их контроля. — Северная и Южная пустыня многие годы балансируют на грани открытого противостояния, — объяснил Вэй Шуюй. — Причиной вражды стал захват Пусой части священных земель предков кланов Южной пустыни. До этого между ними были дружеские отношения, но теперь даже неудачно выбранное слово может привести к вооруженному столкновению. Ни о каком объединении усилий не может быть и речи. — Об этом я и говорю, — кивнул император, — из-за мелочных раздоров он готов превратить пустыню в лагерь рабов Ашилэ. Всего-то вернуть Йинаню клочок земли, и у них появится возможность вместе отвоевать независимость пустыни. Наверняка и король Монаня предпочел бы бороться за свободу, чем продолжать покорно сносить гнет Ашилэ. — Яньли притих после поражения, — вступил в разговор Ду Жухуэй. — Но, даже если он не решится в ближайшее время снова напасть на Тан, ему нужно будет восполнить потери в своих войсках. В прошлом Мобэй и Монань ежегодно поставляли ему оговоренное число воинов, теперь Яньли потребует больше. Возможно, это заставит королей пустыни пересмотреть свое отношение к союзу с Тан. — Да, это может стать хорошим доводом в нашу пользу, — согласился император. — В любом случае, мы должны постараться переубедить Пусу. Вэй Шуюй, ты… Он не договорил, потому что главный евнух Гун неслышно подступил к его креслу и почтительно склонился, держа в вытянутых руках небольшой серебряный поднос. — Ваше Величество, — тихо сказал он, — принцесса Юннин просит аудиенции. С ней Ашилэ Сун. Ли Шимин вздохнул. После событий прошлого лета каждая встреча с Чангэ становилась для него серьезным испытанием. Она заявила ему, что отказ от мести не имеет ничего общего с прощением, и что она признает власть императора над Тан, но не над собой. Чангэ вела себя так дерзко и независимо, что любой другой на ее месте уже давно был бы строго наказан за неуважение к императору. Но к действительно важным вопросам, к примеру, благополучия Тан, она относилась серьезно, на время отставляя в сторону враждебность, поэтому он прощал ей неподобающее поведение, каждый раз вызывающее всплеск возмущенных причитаний Ду Жухуэя, веселые огоньки в глазах советника Фана и неодобрительное покачивание головой советника Вэя. Его неугомонная племянница снова что-то задумала. И, раз она притащила с собой Ашилэ Суна, это что-то было связано с Ашилэ. Интересно. — Пусть подождет, — сказал он, беря с подноса серый прямоугольник какого-то доклада, и без особого интереса открывая его. На вложенном листе бумаги нетерпеливым почерком Чангэ было набросано: «Ашилэ готовят новое нападение». — Ее высочество знает, что вы заняты, но по ее словам, дело не терпит отлагательств, — склонившись еще ниже, почти в то же мгновение прошептал евнух Гун. — Хорошо. Впусти их, — задумчиво перечитывая сообщение, махнул рукой Ли Шимин. Чангэ вошла в зал немедленно, не дожидаясь оглашения, очевидно, снова подслушивала у дверей. Тегин следовал за ней и, окинув быстрым взглядом присутствующих, встал рядом, повернувшись к императору. Формальные приветствия — Чангэ со сложенными перед собой в замок руками, тегина с прижатой к сердцу рукой — прозвучали почти одновременно, лишенные эмоций. Ли Шимину бросилось в глаза, как удивительно гармонично они выглядят, Чангэ в серебристом охотничьем платье и одетый с ног до головы в черное тегин, и как похожи их направленные на него взгляды, прямые и совершенно непроницаемые. Невольно задержавшись на них взглядом, он не сразу осознал, что Чангэ, вопреки своей привычке в последнее время, ждет от него первого слова. — Что это значит? — повернув к ней ее послание, спросил он. Чангэ переглянулась с Ашилэ Суном, и он сжато ответил: — По моим сведениям, Великий хан тяжело болен. Предположительно, катунь вступила в сговор с одним из генералов и, действуя якобы по приказу Великого хана, готовит нападение на Тан, мобилизуя войска малых кланов степи. Несколько отрядов отправлены в Мобэй для принудительного рекрутирования. Я должен вернуться, чтобы остановить катунь и не дать ситуации окончательно выйти из-под контроля. Принцесса решила присоединиться ко мне. На последних словах тегина Чангэ быстро взглянула на него и как будто хотела что-то сказать, но передумала и вместо этого уставилась на императора, вызывающе приподняв подбородок. — Насколько достоверны твои сведения? — спросил Ли Шимин, ища в глазах Ашилэ Суна хотя бы намек на притворство и ложь. Но нет, взгляд его был чист и честен. — Абсолютно, — коротко ответил он. — Ладно, — подумав, сказал император. — Допустим, я поверю твоим словам. Мне понятны твои мысли. Но тогда ты должен также осознавать опасность, которая тебя ожидает. Принцесса не может быть вовлечена в это. Ашилэ Сун не ответил, продолжая невозмутимо смотреть на него. — Император может подозревать Ашилэ Суна в обмане с целью навредить Тан, — вмешиваясь в разговор, сухо произнесла Чангэ. — С другой стороны, тегин обеспокоен, что Тан воспользуется ситуацией и не даст ему возможности исправить ситуацию, напав на каганат под прикрытием уничтожения угрозы для Тан. Скажем так, поехав с тегином, я могу убедиться в честности его намерений, в то время как он получит заверение, что Тан не станет вмешиваться в дела каганата, коль скоро я вернусь в Тан к определенному сроку с подтверждением, что ситуация улажена. Ли Шимин покачал головой. — Это слишком опасно, Чангэ. Ты можешь погибнуть, не обязательно по злому умыслу Ашилэ Суна, а просто из-за какой-нибудь случайности. — Об этом императору, — выделяя голосом слово, ответила она, — не стоит беспокоиться. Ашилэ Сун обещал защищать меня. Если он не захочет или не сумеет сдержать обещание, ничего страшного, я скорее встречусь с мамой. О чем следует думать, так это о том, может и хочет ли император доверять мне. Ли Шимин чуть сузил глаза, внутренне морщась от ее словесных уколов. Чангэ снова делала это. — Вздумала указывать императору? — холодно осведомился он. — Я не посмею, Ваше Величество, — ответила Чангэ тоном, в котором ясно слышалось, что посмеет, и еще как. Терпение императора стремительно истончалось. Он хотел уже произнести запрет, когда в разговор, стремясь разрядить возникшее напряжение, вмешался Фан Сюаньлин. — Идея принцессы не так уж плоха, — заметил советник. — Что думает об этом тегин Сун? Мне показалось, он не был в курсе планов принцессы. — Что скажешь? — одобрительно кивнув ему, спросил император тегина. — Я видел принцессу в бою, она не беспомощна и может позаботиться о себе. Думаю, она не будет помехой, — спокойно ответил тот. — Ее предложение приемлемо. Мне нечего скрывать. — И сколько времени тебе понадобится? — неожиданно спросил Ду Жухуэй. Ли Шимин почувствовал себя побежденным. Если даже Кэмин, с готовностью обвинявший Чангэ во всевозможных заговорах, принципиально не имел ничего против ее поездки с тегином… — Две недели должно быть достаточно, — не задумываясь, ответил Ашилэ Сун. — Две недели, считая с отъезда из Чанъаня. В ответ на это утверждение к нему обратились пять удивленных взглядов. — Две недели? Не слишком ли мало? — недоверчиво переспросил Ду Жухуэй. — Только дорога займет больше недели. Что ты сделаешь за несколько дней? — Этого будет достаточно, — не пускаясь в объяснения, твердо повторил тегин. Ду Жухуэй посмотрел на императора. — Ваше Величество, две недели — вполне приемлемый срок. Чтобы не затевать раньше времени сражение, которого можно избежать, если Ашилэ Сун сможет уладить проблему, и чтобы не дать врагу времени собрать достаточно военных сил в том случае, если ему это не удастся, прочитал император в его взгляде. Чангэ изучающе посмотрела на министра, потом повернулась к императору. — Прошу императора издать указ. Мы покинем Чанъань сегодня ночью.