Тегин. Часть 2. Возвращение тегина

К лагерю Соколиного войска они подскакали глубокой ночью. Сердце Чангэ сжалось от болезненного воспоминания. Четыре луны назад ее привели сюда из Шочжоу, израненную и опустошенную, почти потерявшую всякую надежду. Теперь она вернулась по собственной воле, чтобы помочь бывшему врагу. Бывшему, потому что после всего произошедшего за последние недели больше не могла воспринимать его как врага. Дозорные у ворот при их приближении обнажили мечи, однако стоило тегину выехать вперед, его немедленно узнали. Один за другим выдохнув «тегин!», они опустили мечи и преклонили колено, приветствуя его. Ашилэ Сун соскользнул с коня, — Чангэ каждый раз завораживало это свойственное ему непринужденное текучее движение, — произнес короткий приказ на степном наречии, позволяющий воинам подняться, и некоторое время о чем-то говорил с ними, после чего трое из них быстро исчезли в глубине лагеря, и еще двое — в темноте за его пределами. Му Цзинь и остальные, спешившись, направились к тегину, и Чангэ, внезапно охваченная сомнениями и непривычной робостью, вслед за ними ступила на территорию лагеря. Не отвлекаясь от разговора, Ашилэ Сун поймал ее взгляд и сделал знак подойти. — Кун, это Шисы, — перейдя на ханьское наречие, представил он ее воину, с которым разговаривал. — Если меня не будет поблизости, его безопасность следует обеспечивать прежде всего. Донеси это до остальных. — Будет сделано, тегин, — ровно отозвался тот, ударяя себя кулаком в грудь и окидывая ее внимательным взглядом. Ни подобострастия в голосе, ни вопросов, ни колебаний. Впрочем, ничего удивительного, Чангэ и раньше знала о доверительных отношениях воинов Соколиного войска с их тегином. Ашилэ Сун испытующе посмотрел на нее. — Держись рядом, — сказал просто. Не приказ, просьба. И никаких других ограничений. Он не собирался, как опасалась Чангэ, запереть ее где-нибудь и тем самым отстранить от происходящего. Она молча кивнула, испытывая облегчение. — Кун, — обратился к воину Нуэр, — Яло не возвращался? Тот покачал головой. А Нуэр вдруг замер, прислушиваясь. Похоже, и остальные тоже что-то услышали. Чангэ вопросительно посмотрела на тегина, но ответ пришел с другой стороны. — Все готово, тегин, можно идти, — сказал Кун. — Не беспокойтесь, никто не ускользнет незамеченным. Земля возле большого шатра тегина была усеяна телами. Присмотревшись и не увидев крови, Чангэ поняла, что их просто вырубили и оттащили немного в сторону. Очевидно, эти воины не принадлежали Соколиному войску, поскольку Ашилэ Сун не удостоил их даже взглядом, стремительно идя ко входу в ярко освещенный шатер, из которого раздавались звуки, определенно не имеющие отношения к обсуждениям военных действий. Глазам Чангэ, шагнувшей в шатер вслед за тегином, представилась яркая и разнузданная картина: тысячи свечей заливали светом внутреннее пространство шатра, в котором, со всей очевидностью, пировали новый командующий и пятеро его подчиненных, запивая вином жареное мясо и беззастенчиво тиская прислуживающих девушек-рабынь. На выдвинутых к середине шатра столах, среди полупустых блюд с ломтями мяса и винных кувшинов, валялись обглоданные кости и расточало кисловатый аромат пролитое вино. Сам Дунцюй, здоровяк лет тридцати пяти с самодовольным выражением лица, сидел, развалившись, в кресле тегина и увлеченно оглаживал ножки совсем юной рабыни, усаженной им на рабочий стол, небрежно сметенные свитки с которого валялись на полу. Все пятеро мужчин были настолько увлечены, или же пьяны, что даже не замечали вошедших. Да, саркастически заметила про себя Чангэ, варвары как они есть, никаких приличий. Был Ашилэ Сун под своей обычной маской сдержанной невозмутимости таким же дикарем? Трудно поверить. Она подняла взгляд на тегина. Отвращение слегка кривило уголок его губ, и это было единственным указанием на испытываемые им эмоции. — Кто позволил превращать шатер тегина в бордель? — спросил он, видя, что их не замечают. Негромко произнесенные слова произвели ошеломляющее впечатление. Глаза Дунцюя метнулись к тегину, он вскочил, резким движением отшвыривая от себя стол с сидящей на нем рабыней, едва успевшей с испуганным криком отскочить в сторону, и потянулся за лежавшим на подставке для оружия мечом. Остальные четверо тоже, хотя и не так быстро, повскакивали с мест, отталкивая девушек и хватаясь за оружие. Рабыни попадали на колени, и в их униженных восклицаниях «тегин!» Чангэ услышала облегчение. Дунцюй обнажил меч и, направив его на тегина, разразился длинной тирадой, из которой Чангэ разобрала только «Ашилэ Сун» и «Тан». Наверное, это было что-то оскорбительное, поскольку тегин отреагировал незамедлительно. В несколько шагов он пересек шатер, резко ударил своим вложенным в ножны мечом по руке другого мужчины, выбивая из нее меч, и с силой всадил кулак ему поддых, одновременно подсекая ногой. Все произошло настолько быстро, что Чангэ едва успела уловить взглядом движения тегина, как Дунцюй уже мешком повалился на пол, судорожно хватая ртом воздух. Тегин преспокойно опустился в свое кресло, оглядел шатер и скомандовал, немного повысив голос: — Стража, отведите женщин обратно в их барак, а сюда немедленно пришлите людей навести порядок. И уберите эту пьяную падаль с моих глаз. — Да, тегин, — прозвучало снаружи, и шатер стал наполняться воинами Соколиного войска. Отойдя в сторону, Чангэ с интересом наблюдала, как растерявшиеся подчиненные Дунцюя бросают оружие, даже не пытаясь оказать сопротивление, когда им заламывают назад руки и выводят из шатра, как торопливо покидают шатер рабыни, а пришедшие им на смену служанки быстро уносят остатки еды и вина, протирают столы и наводят порядок, исподтишка бросая радостные взгляды на тегина. Ашилэ Сун не обращал на суету вокруг внимания. Его тяжелый холодный взгляд был устремлен на медленно приходящего в себя Дунцюя. В этот момент тегин напоминал опасную хищную птицу. Чангэ уже видела его таким однажды. В Шочжоу. После Хунцина он ни разу не показал ей эту свою сторону, поэтому она почти забыла. — Дунцюй, ты обратил оружие против наследника Великого хана, — презрительно произнес тегин, дождавшись, когда последняя служанка покинет шатер. — Уже этого могло бы хватить, чтобы перерезать тебе горло. Скажи спасибо, что я не хочу заливать кровью драгоценный подарок отца. Он медленно обвел взглядом большой круглый ковер, покрывающий пол чуть ли не на треть, который в самом деле был самой дорогой вещью в довольно скромно обставленном шатре. — Так кто позволил тебе осквернять мой шатер своим присутствием и творить в нем непотребство? — не меняя тона, продолжил тегин. Дунцюй попытался вскочить, и был безжалостно остановлен прижатым к его горлу мечом стражника. Выпитое вино, должно быть, притупило его инстинкт самосохранения, потому что он упрямо возразил, на этот раз на понятном Чангэ языке: — Ашилэ Сун совершил предательство и сдался Тан! Ты не достоин быть наследником Великого хана! По приказу Великого хана теперь я командую Соколиным войском. — Осмеливаешься решать за Великого хана, кто чего достоин? — В голосе Ашилэ Суна прорезался лед. — Насколько мне известно, в приказе, который ты получил, говорилось о назначении командующим Соколиного войска в отсутствие тегина. Не о том, чтобы нарушать устав Соколиного войска, заменяя командиров чужаками, добиваясь повиновения притеснениями и угрозами, устраивая попойки и приводя женщин в шатер тегина. Наказание за нарушение устава — сто плетей и разжалование в рядовые. Но, поскольку изначально ты не принадлежал Соколиному войску, после наказания будешь возвращен в войско правого крыла. Мне не нужны отбросы. — Да как ты смеешь! — снова ощетинился Дунцюй. — Великий хан… — Пока я тегин Соколиного войска, здесь действуют мои правила, — грубо оборвал его тегин. — Если потребуется, я отвечу перед Великим ханом. Он кивнул стражнику. — Всыпьте ему сто плетей, его помощникам — по пятьдесят. Их охрану взять под арест. Хотя Дунцюй оказал яростное сопротивление, оно ни к чему не привело. После того, как его выволокли из шатра, некоторое время внутри царила тишина. — Этот болван ничего не знает о планах катунь, как считаешь, Сокол? — наконец спросил Му Цзинь. — Согласен. Думаю, его прислали следить за дисциплиной в лагере и пресекать неповиновение приказам. Но идиот дорвался до власти и забыл об осторожности. Наши воины могли избавиться о него и его охраны в считанные мгновения, если бы не ждали моего возвращения. Подойдя ближе, Чангэ спросила тегина: — Ты в самом деле намерен вернуть его? Разве это не заставит катунь напасть на лагерь Соколиного войска? — Не обязательно, — ответил он. — Она не может позволить себе потерь из-за внутренних распрей. Скорее, она попытается подчинить Соколиное войско. К сожалению, в ее руках два важных козыря. — Великий хан и твой командир. — Мгм. И если от отца она не станет поспешно избавляться, пока мелкие кланы не прислали свои войска, то Су Ишэ… Думаю, он узнал о чем-то, что доказывает предательство катунь. Он может служить наживкой для меня, но как только катунь поймет, что я не стану подчиняться ей, от него немедленно избавятся… — Вытащим его оттуда, пока она этого не поняла! — решительно сказал Му Цзинь. — Нужно только придумать, как обойти охрану, не поднимая тревоги. Немного подумав, Чангэ заключила: — Тегин не может пойти в Главный шатер один. В лучшем случае, его схватят так же, как Су Ишэ, в худшем — убьют. С другой стороны, если он появится там в сопровождении Соколиного войска, катунь может обвинить его в попытке захвата власти и арестовать на законных основаниях. При вооруженном противостоянии прольется много крови, и исход будет не в нашу пользу. Даже если тегин открыто обвинит катунь, чтобы привлечь на свою сторону войско левого крыла, без доказательств это вряд ли удастся, а катунь успеет избавиться от Су Ишэ. — Примерно так, — одобрительно кивнул тегин. — Есть идеи, как нам решить эту проблему, Шисы? Он слегка выделил «нам», что заставило Чангэ покраснеть — не задумываясь, она использовала слово, причисляющее ее к лагерю тегина. Но в этом деле они и впрямь стояли на одной стороне. — У тегина есть свои люди в Главном шатре и существует возможность как-то проникнуть внутрь. Таким образом вы узнаете о том, что там происходит, да? — спросила она. Тегин кивнул. — Незаметно вывести твоего командира этим путем вряд ли возможно, особенно если он тяжело ранен. — Чангэ вопросительно посмотрела на него, и он снова молча кивнул. — Но должно быть возможным временно спрятать его где-то на территории Главного шатра. Главное, чтобы до него не добрались люди катунь, пока тегин решает другие проблемы. — Неплохая идея, — скупо похвалил тегин. — Но Су Ишэ держат взаперти и под усиленной охраной. Сложно даже незаметно приблизиться, не говоря о том, чтобы войти внутрь и освободить его. Чангэ вытащила из-за пояса кинжал и показала ему. — Этот кинжал режет металл и камень, как бумагу, я проверяла. Запоры и оковы, таким образом, не преграда. Что касается охраны… Нужно, чтобы что-то ненадолго отвлекло всеобщее внимание. — Например? — недоверчиво спросил Му Цзинь. — Не думаю, что даже нападение Соколиного войска будет надежным отвлечением внимания. Ворота Главного шатра укреплены и хорошо охраняются. — Этого я пока не придумала, — с сожалением призналась Чангэ, а тегин задумчиво произнес: — Серьезная угроза или опасность внутри Главного шатра — вот что может сработать. — О чем ты подумал, Сокол? — встрепенулся Му Цзинь. В этот момент снаружи раздался голос стража: — Тегин, они пришли. — Пропусти, — скомандовал тегин. Входной полог качнулся, пропуская в шатер две неброско одетые фигуры: рослого парнишку с круглым невыразительным лицом и невысокую девушку с симпатичным остреньким личиком, обрамленным непослушно выбивающимися из переброшенных через плечо кос огненными прядями волос.