Тегин. Часть 3. Доклады

Дойдя до середины шатра, вошедшие одновременно упали на колени и застыли, распластавшись в глубоком поклоне. Сокол не придавал значения подобным жестам, к рабам он во многом относился как к воинам: они должны были хорошо выполнять назначенные им работы, взамен получая одежду, еду и, в случае необходимости, лечение, при этом проступки и неповиновение наказывались, но без лишней жестокости. На униженные приветствия рабов, призванных в его шатер, он никогда прежде не обращал внимания. А теперь вдруг внутри него обжигающей болью пронеслось воспоминание о собственном унижении в крепости Хунцин. Сокол бросил быстрый взгляд на принцессу. Она смотрела на склоненные фигуры, и в ее ясных глазах светилось только любопытствующее ожидание. Вспоминала ли она тот день со злорадным удовлетворением, или стерла из памяти, как ничего не стоящий пустяк, совершив свою месть? Он тихо выдохнул, возвращая внимание к насущным делам, и сказал, обращаясь к рабам: — Встаньте. — Оба без промедления повиновались и, потупив глаза, застыли в ожидании позволения говорить. — Гумин, что ты узнал? — Докладываю тегину, — прижав руку к груди, ответил парнишка. — Рабы, обслуживающие Великого хана, сказали, что его состояние немного улучшилось. Три дня назад его посетили шад и командующие правого и левого войск. О чем говорили, неизвестно, но после этого слугам приказали готовиться к переезду. По слухам, столица будет перенесена в Динсян. Еще говорят, что Великий хан созывает Курултай, чтобы обсудить с вождями малых кланов предоставление войск. — Известно, когда? — спросил Му Цзинь. Гумин покачал головой. — Нет. Но… там уже начали разбирать шатры. — Значит, после переезда в Динсян. — Му Цзинь посмотрел на Сокола. — Это значит… Сокол качнул головой, останавливая его рассуждения. Позже. — Что еще? — спросил он. — Что-нибудь известно о Су Ишэ? — Только то, что он жив и в сознании. Служанка дважды приносила еду, и хотя ее не пустили внутрь, она видела командира через открытую дверь. Его день и ночь охраняют шесть стражников, и никого не подпускают ближе… Это все, что я смог узнать, тегин. — Хорошо. Можешь идти, — сказал Сокол и, проводив его взглядом до выхода, ободряюще кивнул Му Цзиню. Мими Гули все еще напрягалась и начинала заикаться, вынужденная говорить с ним. С Му Цзинем же она нашла общий язык и подружилась, если их редкое непринужденное общение можно было назвать дружбой. Му Цзинь вообще легко располагал к себе окружающих, а Сокол еще и подозревал, что его друг нравился Мими Гули как мужчина, просто она не смела в этом признаться. Следуя его молчаливому приказу, Му Цзинь подошел к девушке и, улыбнувшись, сказал: — Мими, давно не виделись. Как ты поживала? Она подняла на него сияющие от радости небесно-голубые глаза и несмело улыбнулась в ответ. — Тегин и военный советник вернулись. Мими счастлива, — тихо ответила она. — Кун сказал, ты встречалась с шадом? — как бы невзначай поинтересовался Му Цзинь. Сокол слишком хорошо знал друга, чтобы расслышать напряжение в его голосе. Мими Гули немного побледнела, но не опустила глаз. Несомненно, она понимала, зачем ее позвали. — Да, дважды, — подтвердила она. — Первый раз был случайностью. Молодой хан настаивал на новой встрече. Командир Кун сказал, что я могу попытаться узнать у него что-нибудь… например, о командире Су Ишэ. Поэтому два дня назад мы встретились еще раз. Я… не предавала Соколиное войско, советник. — Я знаю, Мими, не переживай, — доброжелательно успокоил ее Му Цзинь. — Просто расскажи нам, о чем вы говорили. — Молодой хан, он… он хорошо ко мне относился, три года назад. Когда катунь отослала меня в Соколиное войско, он подумал, что я мертва. Он очень обрадовался, когда увидел меня, искренне обрадовался. Согласился встретиться за пределами Главного шатра, потому что я сказала, если катунь узнает, она меня точно не пощадит. Это правда. Если бы не мой младший брат, она убила бы меня три года назад… Молодой хан на самом деле опечален болезнью Великого хана. Он сказал, что постарается стать достойным преемником, и отомстит Тан за недавнее поражение, подорвавшее здоровье Великого хана. А потом… когда все закончится, он обещал забрать меня из Соколиного войска и сделать своей катунь. Но я не хочу ничего этого… Мими покачала головой и, немного помолчав, продолжила: — Молодой хан сказал, что командир Су Ишэ был арестован за подстрекательство Соколиного войска к мятежу. Но казнить его пока не будут, чтобы не подрывать боевой дух воинов. После захвата… завоевания Тан ему устроят показательный суд, и тогда огласят приговор. — Какая чушь! — взорвался Му Цзинь, от чего Мими сжалась и втянула голову в плечи. — Су Ишэ никогда бы не стал предателем! Они выдумали это, чтобы обезглавить Соколиное войско! — Му Цзинь, уймись, — жестко прервал его Сокол. — Мими, шад говорил о новой встрече? — Мими кивнула. — Как он узнает, что ты хочешь встретиться? — На том м-месте, г-где встречались, оставлю днем к-красную ленту, и он п-придет п-после заката, — запинаясь, выговорила Мими, глядя на него с внезапным испугом. — Чего ты испугалась? — участливо спросил Сокол. — Н-ничего… Т-тегин ведь п-пощадит ж-жизнь м-молодого хана? — опустив голову, пробормотала она. — Заступаешься за него? — Он прищурился, внимательно глядя на девушку. Мими еще ниже опустила голову и едва слышно произнесла: — М-молодой хан не п-плохой ч-человек. — Не плохой?.. — Сокол тяжело вздохнул. — Если он непричастен к болезни отца и предательским планам катунь, его жизни ничто не угрожает. В противном случае… Он не стал заканчивать, следуя принципу не разбрасываться угрозами или обещаниями, в исполнении которых не уверен. Ближайшие дни покажут, достаточно ли он силен, чтобы противостоять катунь. И дело было не в физической силе, и не в числе идущих за ним воинов. — Иди отдыхай, Мими, — сказал он. — Му Цзинь, проводи ее. Как только Му Цзинь и Мими Гули покинули шатер, принцесса потянулась всем телом, а потом бесцеремонно уселась в низкое кресло возле одного из столов, вытянула ноги и, подперев голову рукой, спросила: — Почему к этой Мими такое предпочтительное отношение? Сам военный советник ее провожает. — Шисы, должно быть, заметила, что она робеет в моем присутствии, — объяснил Сокол. — А с Му Цзинем они неплохо ладят. Если ей есть еще что-то сказать, она расскажет ему по пути. — А что было три года назад? — Мими родом из Мобэй. Изначально она была в Главном шатре и по приказу катунь прислуживала шаду. Он слишком увлекся ею, даже заговорил о женитьбе. Катунь это не понравилось, и, когда отец решил пополнить мой шатер служанками, она отправила ее сюда в качестве шпионки. — И ты так спокойно об этом говоришь? — удивилась принцесса. — Мгм. Мими не умеет лгать, она призналась почти сразу же. Мы не разоблачаем ее, чтобы не подвергать опасности ее младшего брата, которого катунь держит заложником. Ну, и используем ее, чтобы знать, что происходит в Главном шатре, куда она время от времени пробирается для доклада катунь. — Не верю, что тегин так доверчив. — Она покачала головой. — И что, по мнению Шисы, Мими Гули разыгрывает роль или искренна? — поинтересовался Сокол. — Искренна, — не задумываясь, ответила принцесса. — Но я не стала бы полагаться только на свое впечатление. Он усмехнулся. — Конечно, нет. За ней присматривают. До сих пор она не давала повода сомневаться в ней. И, кстати, она навела меня на интересную мысль… — Назначить встречу и захватить шада в заложники? — оживилась принцесса. — Это будет идеальный отвлекающий фактор, и к тому же на время обезопасит тебя. Никакая мать не станет бездумно рисковать жизнью сына. — Шисы читает мои мысли, — одобрительно произнес Сокол. — Хотя, с другой стороны, это также даст катунь повод разжечь подозрения Дар Бая и обвинить меня в предательстве. — Не обязательно, — сосредоточенно размышляя, проговорила принцесса. — Если Дар Бай действительно, как ты сказал, честный и преданный хану генерал, он не станет отмахиваться от высказанных в адрес катунь сомнений. Особенно, когда ему передадут невредимого… более или менее… шада с объяснениями твоих действий. Все еще рискованно, поскольку у нас нет реальных доказательств, но, по крайней мере, это даст возможность спасти твоего командира и заставит генерала обратить более пристальное внимание на состояние хана. — Все верно, — сказал Сокол. — И, возможно, рассказ Су Ишэ даст нам недостающее доказательство.