Тегин. Часть 4. Перспективы

В шатре тегина было много свечей, но зажигали их в основном для редких приемов официальных гостей или во время военных совещаний. Сокол, хорошо видящий в темноте, обычно довольствовался двумя-тремя на рабочем столе. Разговаривая с Шисы, он двигался по шатру и одну за другой гасил их, про себя возмущаясь бессмысленным расточительством Дунцюя, почти уничтожившим годовой запас недешевых, горящих без копоти, свечей. Вскоре в шатре воцарился привычный ему полумрак, но короткого перерыва в разговоре оказалось достаточно, чтобы принцесса отключилась от окружающего, опустив голову на скрещенные на столе руки. Какое-то время Сокол стоял, разглядывая ее усталое лицо с нахмуренными даже во сне бровями. Четыре луны назад в Шочжоу он чувствовал, что для него принцесса отличается от других девушек. Те, с которыми он раньше делил ложе, лишь служили его физическому удовлетворению, не затрагивая никаких эмоций в душе. С принцессой же было по-другому. Он хотел видеть ее в своем шатре, не только в постели. Тогда Сокол и подумать не мог, при каких обстоятельствах сбудется это его желание. Но, несмотря на обстоятельства, он все так же хотел дотронуться до нее, разгладить тревожную складку между бровей, коснуться поцелуем чуть поджатых губ, огладить плечи, снимая накопившееся напряжение, и увлечь на ложе, чтобы до утра баюкать в своих объятиях. Однако, время было неподходящим. Возможно, потом, когда все закончится… Когда все закончится, принцесса снова станет твоей госпожой, отрезвил его внутренний голос. Не слишком надейся, что это изменится. Она здесь не ради тебя. Сокол двинул головой, освобождая ее от непрошенных мыслей. В любом случае, сейчас нужно было думать о другом. Он наклонился, приобнял принцессу за плечи и, подхватив под колени, поднял на руки. — Что такое? — сонно спросила она, доверчиво обхватывая его рукой за шею. — Мы не закончили… — Спи, Шисы, поговорим утром. — Сокол перенес ее на кровать и, стянув с ее ног сапоги, укрыл краем мехового одеяла, покрывавшего ложе. Принцесса тут же вцепилась в одеяло, закуталась в него чуть ли не с головой и затихла, снова провалившись в сон. Вернувшийся Му Цзинь обнаружил его за рабочим столом. Сокол сосредоточенно рисовал на отбеленном кожаном лоскуте схемы дальнейших действий, стараясь не упустить возможные препятствия и нестыковки. Му Цзинь без приглашения уселся на ковре напротив и, поглядывая на спящую принцессу со странным, недовольно-смиренным видом, вполголоса сказал: — Мими уверена, что по крайней мере шад непричастен к болезни Великого хана. Думаешь, это возможно, Сокол? Не отрываясь от своего занятия, Сокол ответил: — Не исключено. С тех пор, как умер хан Шуле, отец заботился о Шээре, как о своем сыне. Шад всегда уважал его и стремился добиться его признания. Катунь это известно, как никому другому, поэтому она могла скрыть от него неудобную часть своего плана. — Может, тогда стоит попытаться открыть шаду глаза? Ты ведь не думал убивать его. А если взять в заложники, это на время остановит катунь, но одновременно заставит Дар Бая сомневаться в чистоте твоих намерений. Соколиному войску не выстоять против двух армий. Сокол неопределенно хмыкнул. — Шисы предложила передать заложника Дар Баю вместе с объяснением причин. Неплохая идея, на мой взгляд. Как бы то ни было, Шээр не пойдет против матери. К тому же, нельзя забывать о его собственных амбициях. Если придется выбирать между больным стариком и властью, какой выбор, по-твоему, он сделает? Му Цзинь вздохнул и, помолчав, спросил, перейдя на язык степей: — А ты, Сокол? Великий хан болен. Какой у тебя план? Собираешься занять его место? А с ней что будешь делать? — Он кивнул в сторону принцессы. Сокол отложил кисть и посмотрел на друга. Му Цзинь был искреннее озабочен. — Ты задаешь сложные вопросы, Му Цзинь, — сказал он. — Я никогда не стремился к власти, но это не значит, что я не готов принять на себя ответственность, если не будет другого выхода. Мы не знаем точно, причастна ли катунь к болезни отца. События могут развиваться дальше по-разному. Допустим, мы найдем доказательства, что причастна, и сможем обезвредить катунь. Тогда остальное будет зависеть от того, восстановится ли отец, хотя бы частично. В этом случае Дар Бай поможет ему в управлении. Если же болезнь отца необратима, главы кланов могут потребовать созыв Курултая, чтобы выбрать нового правителя. Или, если катунь неповинна в болезни отца, а лишь воспользовалась ею, и под угрозой разоблачения откажется от планов нападения на Тан, она может спровоцировать вождей на пересмотр правил наследования. Катунь многие уважают в степи. Без неопровержимых доказательств предательства она продолжит пользоваться их поддержкой. И кто не предпочтет, чтобы степью управлял настоящий сын катунь и предыдущего хана, а не отпрыск рабыни с Центральных равнин, которому, по слухам, сам Великий хан не очень-то доверяет? — И что, ты тогда просто примешь это и сдашься? — возмущенно повысил голос Му Цзинь. — Это позволит избежать лишних распрей, а может, и кровопролития. Надеюсь, Дар Бай и другие преданные отцу вожди сумеют оградить шада от влияния матери и будут пристально следить за действиями катунь, чтобы предотвратить повторение сегодняшней ситуации. Я не свободен, Му Цзинь, и без крайней необходимости не хочу нарушать своих обещаний. — Что, если катунь виновата, но мы так и не найдем доказательств? Если Дар Бай тебе не поверит? — Если не сможем быстро разрешить ситуацию, Тан вторгнется в степи и под угрозой окажется само существование каганата. Чтобы этого не произошло, придется обезвредить катунь и захватить Главный шатер с помощью Соколиного войска. Но это худший вариант, при котором кровопролитие неизбежно, и успех под вопросом… Еще одна возможность — просить Тан о помощи. Только, боюсь, такое решение большинство вождей воспримет как предательство, поскольку условием сохранения каганата скорее всего станет его зависимость от Тан. — Ты даже об этом думал? — спросил Му Цзинь. — Из-за принцессы? — В том числе, — не стал отрицать Сокол. — Решать придется очень вскоре и быстро, лучше заранее продумать разные варианты. Но я все же надеюсь, что сумею убедить Дар Бая. Му Цзинь снова покосился на спящую принцессу. — Если сможем все уладить… ты правда вернешься с ней в Тан? — помолчав, спросил он. — Насовсем? — Я хочу верить, что она этого не потребует, — тихо ответил Сокол. — А если потребует? — упорно переспросил Му Цзинь. — Ты же понимаешь, что это будет значить?! Сокол сглотнул внезапно разлившуюся во рту горечь и прямо взглянул другу в глаза: — Да, понимаю. Значит, такова судьба.