Тегин. Часть 5. Начало долгой ночи

Лунный свет серебрил всплескивающие на камнях воды речушки, чуть обрамленной льдом вдоль берегов, и очерчивал силуэт девушки, которая стояла у воды, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то защититься от холода. Время от времени она зябко поводила плечами и оглядывалась, но перелесок позади нее оставался тихим и темным. Так продолжалось довольно долго, пока, наконец, тишина не была нарушена негромким голосом: — Мими! Она вздрогнула и резко повернулась к неслышно подошедшему шаду. Он беззастенчиво схватил ее в охапку, крепко прижал к себе и радостно заговорил: — Мими, я был так счастлив, когда увидел красную ленту! Ты первая захотела встретиться! Это так здорово! Его слова звучали нетвердо, должно быть, шад был не совсем трезв. — М-молодой хан, прошу, пусти меня, — слабо сопротивляясь, попросила Мими Гули, но это вызвало обратную реакцию, шад лишь сильнее сжал девушку и наклонился к ее лицу. Сокол ясно увидел, как задрожали ее плечи, и решил, что пора вмешаться. — Убери лапы от моей рабыни, Шээр, — бесстрастно произнес он, выходя из тени перелеска, куда безалаберный шад не удосужился бросить даже взгляда. — Она лишь выполняла, что ей приказали. — Ашилэ Сун? — озадаченно пробормотал шад, моментально забывая о Мими Гули. Прошептав: «Прошу прощения, молодой хан», она вывернулась из его ослабевших объятий и быстро отбежала подальше в сторону, а шад повернулся к Соколу. Его губы медленно искривились в хамской усмешке. — Что ты здесь делаешь? Разве не должен сейчас кувыркаться в постели с танской принцессой? У Сокола зачесались руки отрезать шаду его грязный язык, но внешне это никак не проявилось. Он хмыкнул и невозмутимо вернул оскорбление: — Завидуешь? Хотел бы оказаться на моем месте? Извини, у принцессы слишком изысканный вкус, таким, как ты, ничего не светит. — Ты!.. Да кто ты такой?!.. — предсказуемо задохнулся от злости шад. — Если забыл, напомню, — ледяным тоном оборвал его Сокол. — Я — тегин Соколиного войска и приемный сын Великого хана. У меня есть подозрение, что внезапная болезнь отца — дело ваших с катунь рук, и так называемые «приказы Великого хана» продиктованы твоей матерью, решившей разрушить каганат ради призрачной мечты вернуть к жизни династию Суй. Шад замотал головой, глядя на него, как на сумасшедшего, и с негодованием воскликнул: — Что за чушь?! Ашилэ Сун, можешь ненавидеть меня, но как ты смеешь бросаться беспочвенными обвинениями в адрес моей матери? Как смеешь обвинять в предательстве катунь? Она, наоборот, заботится о сохранении Главного шатра и о том, чтобы болезнь дяди не привела к хаосу и волнениям в степных кланах. Он верит в то, что говорит, понял Сокол, внимательно наблюдавший за сменой выражений на лице шада. Хотя это мало что меняло, от мысли, что Шээр не предавал Великого хана осознанно, на душе у него стало легче. — Беспочвенные обвинения? — повторил он. — Соколиное войско всегда было верным Великому хану. Но Су Ишэ неожиданно схватили, когда он прибыл в Главный шатер, чтобы доложить об успешном подавлении мятежа в Мобэй, обвинили в подстрекательстве к измене и подвергли пыткам. Думаешь, отец мог отдать такой приказ? Поход на Тан забрал жизни тысяч воинов Ашилэ, и остановить войска Тан от ответного вторжения в степь удалось с большим трудом. Но не прошло и двух лун, а Ашилэ опять собираются нарушить мир. По приказу отца? Говорят, три дня назад ты видел Великого хана. Слышал приказ от него своими ушами, Шээр? Шад замялся, отвел взгляд. Было очевидно, что слова Сокола попали в цель, и напрямую от Великого хана он не получал никаких приказов. — Красноречием мне не сравниться с тобой, тегин, — сказал он наконец. — Ты вывернешь все по своему желанию. Но это лишь слова. Чего ты хочешь на самом деле? Убить меня и сесть на место дяди? — На что мне твоя смерть? — поморщился Сокол. — Главный шатер тебе не принадлежит. Если уж убивать, то твою матушку… — Не смей! — Шад бросился к нему и, схватив двумя руками отворот кафтана Сокола, дернул на себя. Не медля, Сокол ударил его кулаком в грудь, заставив отступить назад, и как ни в чем ни бывало продолжил: — Если катунь виновна в болезни Великого хана, ее будут судить по законам каганата. Я хочу на время передать тебя предводителю Дар Баю. Чтобы твоя матушка не обвинила меня… в покушении на твою жизнь, например. Пойдешь миром, или заставить тебя? — С чего это ты решил, что можешь приказывать мне? — возмутился шад и выхватил из-за пояса нож. — Ашилэ Сун, ты ответишь… Краем глаза Сокол заметил метнувшуюся из-за кустов тень. И почти в тот же момент оказавшаяся за спиной шада принцесса вырубила шада сильным и ловким ударом по шее. Не закончив свою угрозу, он беззвучно осел на землю. — Шисы! — укоризненно произнес Сокол, приказавший не появляться без его знака. Но принцесса, задрав нос, нахально заявила: — Мы теряем время, тегин. С этим трудно было не согласиться. Сокол поднял руку, призывая воинов, и повернулся к Му Цзиню. — Му Цзинь, отвези шада Дар Баю и дальше действуй, как договорились. Мими, — он посмотрел на подошедшую вместе с Мими Гули принцессу, — помоги Шисы пробраться в Главный шатер и найти Сургэна, он должен был спрятаться в бараке рабов. А потом сразу иди к катунь и поднимай тревогу. Надеюсь на тебя. — Я… в-все сделаю, т-тегин, — кивая, пролепетала Мими. — Хорошо. Шисы, держись рядом с Сургэном, слушай, что он скажет. До моего появления постарайтесь не привлекать внимания. И в любом случае не рискуй в одиночку. — Да, тегин, — послушно наклонила голову принцесса, хотя Сокол был уверен, что она не станет в точности следовать приказу. Они провели полдня, обсуждая планы и просчитывая взаимодействия в Главном шатре, но действительность непредсказуема и в любой момент может внести свои поправки. Соколу ничего не оставалось, как положиться на способность принцессы быстро реагировать на изменения. Подняв взгляд к светлому диску луны, он послал мольбу богам сохранить их всех, и особенно Шисы, в предстоящих этой ночью событиях, потом еще раз оглядел всех и скомандовал: — Расходимся. . . . — Все идет так, как предсказал тегин, — подскакав к ожидавшему в седле Соколу, с довольной миной доложил Кун, обобщая донесения лазутчиков. — В Главном шатре царит необычное оживление. Волчье войско обыскивает окрестности, но, конечно, совсем в другой стороне. Три отряда правого крыла только что покинули Главный шатер, направляясь к нашему стану. У нас есть примерно два часа времени. Тегин, вы правда пойдете один? Может, возьмете хотя бы десяток воинов? Сокол покачал головой. — Нет. У Соколиного войска официально сейчас другой командующий. Я не хочу давать катунь лишний повод обвинить Соколиное войско в мятеже. Если войско Дар Бая не появится в течение часа, штурмуйте ворота. В противном случае ждите моего сигнала. — А если Дар Бай встанет на сторону катунь? — нахмурился Кун. — После того, что скажет ему Му Цзинь, он, может, и не поверит полностью, но у него должны возникнуть сомнения, — задумчиво произнес Сокол. — И он не тот человек, кто просто отмахнется от них и продолжит слепо следовать приказам, возможно, отданным вовсе не Великим ханом. Я надеюсь, что его присутствие поможет раскрыть истинные намерения катунь. Если я ошибаюсь в Дар Бае… возможно, всех нас сегодня ждет смерть, но нужно постараться хотя бы спасти Великого хана. — Соколиное войско не подведет тегина, — ударив себя в грудь, торжественно пообещал Кун. — Я знаю. — Сокол похлопал его по плечу и тронул коня, направляя его вниз по склону холма. … Появление одинокого всадника повергло некоторое время спустя в смятение усиленную охрану ворот Главного шатра. — Ашилэ Сун явился, чтобы засвидетельствовать почтение приемному отцу, — остановив коня в двух чжанах от ворот, зычно провозгласил Сокол. — Открывайте ворота.