Тегин. Часть 6. Проникновение

Спотыкаясь на узкой тропе, вьющейся среди густого кустарника, и стараясь не отставать от уверенно идущей впереди Мими Гули, которая то ли видела в темноте лучше нее, то ли очень хорошо изучила этот путь, Чангэ размышляла над тем, что подвигло ее стать не просто сторонним наблюдателем, а непосредственным участником внутренних распрей враждебного государства. И почему Ашилэ Сун без возражений согласился на это? Чангэ не была настолько самоуверенной, чтобы считать, что превосходит тегина остротой ума и ясностью мысли. Все ее «выдающиеся» идеи, если судить по его реакции, лишь повторяли то, о чем тегин уже успел подумать. Она не знала ни языка степного народа, ни людей, ни установленных Главным шатром законов, не обладала какими-то выдающимися боевыми навыками и не была обучена скрытым действиям в стане врага, как опытные лазутчики. По сути, она была слабым звеном, способным ненароком разрушить весь план, и, даже если ему была безразлична ее судьба, тегин скорее должен был бы настаивать на том, чтобы она осталась в стане Соколиного войска. Но он этого не сделал. Она бы не удивилась, если у него были свои планы, в которые он не счел нужным ее посвящать. Прошлой ночью Чангэ слышала сквозь сон, как он серьезно о чем-то разговаривал с Му Цзинем на языке степей, и днем, обсуждая с командирами ночные планы, тоже много раз с легкостью переходил на этот гортанный язык. Правда, когда она спросила его, почему он это делает, Ашилэ Сун ответил, что, хотя все его воины понимают язык Центральных равнин, на котором отдаются приказы, поскольку в войске немало бывших рабов, но рожденным в степи проще объясняться на родном наречии. Ей оставалось только верить, что это — действительная причина, а не придуманное оправдание. На миг Чангэ представила себе, что будет, если Мими Гули приведет ее прямиком в ловушку, и невольно содрогнулась. Но нет. Вопреки своим начальным предубеждениям против Ашилэ Суна, Чангэ, сперва неосознанно, все больше проникалась его искренностью и постепенно училась доверять. Она запомнила радость охраняющих ворота воинов прошлой ночью, облегчение при появлении тегина во взглядах рабынь, прислуживавших распутным приспешникам Дунцюя, ликующие лица детишек и женщин, собравшихся утром перед шатром, чтобы поприветствовать его. Преданность Соколиного войска своему тегину была завоевана явно не жестокостью и подлостью, он хорошо знал своих людей и доверял им, пожиная ответное доверие. Может, в этом все дело. Может, со стороны виднее, и тегин считал, что она справится. Может, он тоже доверял ей, как она ему. Пусть потом окажется, что она ошиблась, в данный момент эта мысль неожиданно согрела душу Чангэ и придала ей уверенности в своих силах. Проникнуть в Главный шатер оказалось довольно просто, если не принимать во внимание серьезное испытание для обоняния, исходившее из широкой, накрытой шкурами выгребной ямы, вырытой вдоль высокого плетеного ограждения, в которое упиралась тропа. Мими Гули наклонилась, раздвинула плети ограждения, чтобы можно было протиснуться сквозь них, осторожно выглянула в образовавшееся отверстие и повернулась к Чангэ. Голос ее звучал озабоченно: — Прошу прощения, господин, запах не очень приятный. Зато стража сюда почти не заходит. Между забором и ямой лишь узкая полоса земли, будьте осторожны, ступая. Чангэ протянула руку, сжала ее ладошку и успокаивающе произнесла: — Не волнуйся, Мими, я пойду по твоим следам. И не называй меня господином. Меня зовут Шисы. — Но тегин сказал… — Тегина здесь нет, не так ли? — Чангэ улыбнулась. — Посмотри, на мне одежда раба, какой я господин? — Хорошо… Шисы, — несмело улыбнулась в ответ Мими и после приглашающего знака Чангэ первой протиснулась внутрь. Зажав нос пальцами, Чангэ последовала за ней, прошла по действительно узкому гребню земли, и, обогнув выгребную яму, оказалась в пустынной части Главного шатра, которую, по всей видимости, использовали для хозяйственных нужд. — Вон там, — показала Мими на кучу порубленных веток рядом с несколькими тонкими бревнами. — Давайте возьмем немного. Если остановит стража, я скажу, что катунь послала нас за хворостом. — Хорошая мысль, — кивнула Чангэ. — Тогда можно будет идти, не скрываясь. Прежде чем искать Сургэна, я хочу осмотреться и взглянуть на шатры катунь и Великого хана. Идем. Дальше вглубь стана стало оживленнее. Из разбросанных в кажущемся беспорядке больших и малых шатров доносились голоса и разные звуки; пригнувшись, спешили куда-то одинокие рабы, одетые в серые халаты; редкие группы воинов с факелами в руках патрулировали территорию. На них с Мими, неторопливо бредущих с прижатыми к груди охапками веток, никто не обращал внимания. Похоже, безопасностью в Главном шатре были не так озабочены, как в стане Соколиного войска. Плетеные изгороди не являлись настоящим препятствием, если их не охраняли на всем протяжении, а редкие патрули давали вторгнувшимся чужакам больше шансов остаться необнаруженными или принятыми за своих. Неужели Великий хан был уверен, что никто не посмеет исподтишка напасть на Главный шатер? Или с его болезнью пала и воинская дисциплина охранников? Впрочем, сейчас это играло им на руку. — По правилам, рабов на ночь должны запирать в бараке, — словно уловив, о чем она думает, тихо сказала Мими. — Но у господ порой находятся неотложные дела в позднее время, поэтому чаще всего об этом забывают. Бежать все равно некуда, а если поймают при побеге или просто вне барака без дела, могут запороть до смерти. — В Соколином войске так же? — из чистого любопытства спросила Чангэ. Мими замотала головой. — Ходить ночью по лагерю запрещено. Тегин милостив, и того, кто нарушит это правило, просто запирают, если он ничем больше не провинился. Но за серьезный проступок наказание может быть тяжелым. Ближе к центральной части стана им стали попадаться то ли недостроенные, то ли наполовину разобранные шатры. — Это гостевые шатры? — спросила Чангэ, вспоминая нарисованный тегином план. Мими кивнула: — В прошлый раз они еще были нетронутыми. — Раз их начали разбирать, значит, правда готовятся к переезду. Динсян принадлежал императорскому дому Суй. Что подтверждает вовлеченность катунь… — Мой братик… катунь сказала, что он в Динсяне, — печально пробормотала Мими. — Ничего, Мими, — подбодрила ее Чангэ, — когда все закончится, тегин заберет его оттуда, и никто больше не разлучит тебя с братом. Мими энергично кивнула, соглашаясь, и ускорила шаг. Шатер Великого хана вырос впереди ослепительной громадой, заслонившей собой полнеба. Со всех сторон его освещали костры, горящие в поднятых на треножники железных чашах; вход, скрытый за расшитым, как и стены, золотыми и красными нитями пологом, охраняли десять воинов в доспехах и с оружием в руках, еще столько же дозором обходили по периметру шатер хана и расположенный в нескольких чжанах от него шатер катунь, по сравнению с шатром хана казавшийся почти игрушечным. Оба шатра были возведены поверх ровного деревянного настила, покрывавшего также и все пространство между ними. Чангэ была против воли впечатлена. Остановившись в тени очередного полуразобранного шатра, она некоторое время смотрела на шатры, задумчиво покусывая губу, потом повернулась к терпеливо ожидавшей Мими и спросила: — Скажи-ка, Мими, из шатра катунь есть другой выход? — Есть, с другой стороны. Там есть отдельная камера, где катунь принимает ванны. Через тот вход носят воду, и еще убирают… — Мими сморщила нос, — поганое место. — Мгм, понятно, — сказала Чангэ. — Только у катунь есть такая камера? Как насчет Великого хана? — Мими никогда не звали в тот шатер, — немного подумав, ответила Мими. — Но любимая наложница Великого хана Цзисы капризна и старается во всем превзойти катунь. Цзисы часто проводит ночи в его шатре, так что… А… наверно, Гумин знает точнее, он много общался с другими рабами. Гос… Шисы может его спросить, Гумин вместе с господином Сургэном. — Ладно… Еще скажи, тюрьма, где держат Су Ишэ, она ведь по другую сторону от шатров? Далеко? — Ммм… — Мими что-то поискала глазами, а потом показала на воинов, обходящих шатры хана и катунь. — Чтобы дойти туда, нужно меньше времени, чем обойти оба шатра. Чангэ удовлетворенно качнула головой. Идея, пришедшая ей в голову при виде величественного ханского шатра, была лучше того, что они придумали с тегином. Если Гумин подтвердит… — Отведи меня к рабскому бараку, — решительно сказала она. — Пора встретиться с Сургэном.