Поиск истины. Часть 3. Договоренность

Неуемная энергия бурлила в его теле, вибрировала в кончиках пальцев и наполняла жизнью без промаха разящий меч. Сокол влился в сражение легко и стремительно, будто только вчера покинул поле боя возле Хунцина, а не провел долгие недели в бездействии плена. Внимание привычно разделилось. Отражая удары, предназначенные ему, он одновременно следил за остальными, чтобы при необходимости вмешаться, и обыскивал взглядом окружающую темноту. Выпустивший стрелу в Дар Бая стрелок исчез сразу после этого, и больше никто не появлялся, что, в общем-то, было понятно, поскольку успешно стрелять по движущимся целям в перемежающейся светом костров темноте, не боясь задеть своих, мог только настоящий мастер, а таких в степи было немного, и их знали по именам. Стражники, охранявшие катунь, не показывали носа из ее шатра, а все другие многочисленные воины, которых Сокол видел у ворот Главного шатра, бесследно исчезли в момент нападения. Были они среди нападающих, или просто дожидались, когда с Дар Баем будет покончено, чтобы позже озвучить сочиненную катунь душераздирающую историю об убийстве генерала мятежным тегином при неожиданном нападении Соколиного войска на Главный шатер? Сокол склонялся ко второму. Катунь не стала бы рисковать, вовлекая в убийство Волчье войско шада, а войско правого крыла служило ее главной опорой, поэтому должно было сохранять лицо. Возможно, убийцы принадлежали какому-то мелкому клану, подкупленному катунь. Они не были новичками, но и не особо умелыми воинами, и, скорее всего, надеялись победить за счет численного преимущества. Потому что их было много, в несколько раз больше, чем воинов Дар Бая. У них были шансы победить. Если бы стрелок прежде смог хотя бы ранить Дар Бая. Если бы Шисы не помогла Соколу освободиться, снабдив к тому же оружием. Если бы воины Дар Бая не оказались настоящими мастерами боя, готовыми к сражению, как и сам генерал, на удивление быстрый и подвижный для своего телосложения. Если бы… Если бы у крепости Хунцин принцесса Тан не спасла Соколиное войско от гибели. Но история не признает никаких «если бы». Сокол верил в высшую справедливость. Делай, что должно, остальное пусть решает судьба. Он еще не закончил то, ради чего вернулся в степь. Когда большой отряд Соколиного войска прорвался через ворота Главного шатра и, с ходу оценив положение, быстрой атакой завершил бой, взяв убийц в кольцо, в живых их осталось меньше половины. Осознав поражение и видя пути отступления отрезанными, они один за другим покончили с собой, не оставив возможности выяснить, кто их послал. Хотя у Сокола сомнений на этот счет не было. Раны троих воинов Дар Бая и одного из сопровождавших Му Цзиня оказались довольно тяжелыми, но, слава богам, обошлось без потерь. Сокол как раз собирался послать кого-нибудь за шаманом, чтобы позаботиться о раненых, когда из шатра Великого хана выбежал Гумин и во всю мочь закричал: — Тегин, скорее, на помощь! Дар Бай сорвался с места одновременно с Соколом, но другие воины Соколиного войска оказались ближе, и когда Сокол вбежал в шатер, они уже выкручивали руки Лэй Мэну, повалив его на колени. По его бедру растекалось пятно крови, уже оставившей узкий запутанный след на драгоценном мобэйском ковре, покрывающим пол шатра. Сокол подошел к принцессе, застывшей у ширмы, отгораживающей ложе Великого хана, с поднятым в руке окровавленным кинжалом, и через ее плечо быстро взглянул на отца. Мощный мужчина теперь выглядел старым и хрупким, седые распущенные волосы обрамляли его посеревшее лицо, глаза были закрыты, и только трепещущие веки выдавали, что он жив. Это подождет, подумал Сокол, и перевел взгляд на принцессу. Шисы тяжело дышала, серый рабский халат на ней был перепачкан кровью. — Что произошло? — негромко спросил он, легким нажатием заставляя ее опустить руку с занесенным кинжалом. — Ты ранен? — Ничего серьезного, — рвано выдохнув, ответила она на второй вопрос, стараясь выдержать ровный тон. — Этот человек… прошел тайком через задний вход… хотел чем-то напоить Великого хана. Сургэн помешал ему. Тогда он достал меч и сказал, что так даже лучше. «Ашилэ Сун взбунтовался и убил своего приемного отца», вот что будет объявлено всему миру. — Ты лжешь, мальчишка! — захрипел Лэй Мэн, пытаясь вырваться из рук схвативших его воинов. — Это ты чуть не убил Великого хана по приказу своего хозяина! Ашилэ Сун подстроил все это, чтобы очернить катунь. Дар Бай, неужели ты поверишь изменникам? — Где Сургэн? — не обращая на него внимания, спросил Сокол. — Там, — она показала головой. — Он ранен. Пока я отвлекал этого, Гумин незаметно помог ему отползти к Су Ишэ, прежде чем звать на помощь. Так вот где они скрывались все это время. Несомненно, только принцессе могло прийти в голову спрятаться в этом невероятном месте под самым носом катунь, там, где никто не подумал бы искать раненого беглого преступника и его пособников. Сокол сделал знак двум воинам следовать за ним, прошел в указанном Шисы направлении к огромным, украшенным витиеватой резьбой сундукам, выстроенным вдоль стены, и обнаружил Су Ишэ и Сургэна в узком пространстве позади них. При виде изможденного лица Су Ишэ и безобразных кровоточащих порезов, зияющих сквозь рассеченную ткань его пропитанной кровью рубахи, Сокол ощутил едва контролируемое желание убивать. Но губы Су Ишэ при виде его дрогнули в слабой улыбке, и он быстро взял себя в руки. — Тегин, ты вернулся, — тихо произнес Су Ишэ, с трудом шевеля разбитыми губами. — Сургэн… Лэй Мэн, подонок, ткнул его мечом в живот. Он без сознания. Нужно поскорее отнести его к целителю. — Не волнуйся, Су Ишэ, я уже послал за Великим шаманом, — успокоил его подошедший Му Цзинь, в голосе которого звучало то же негодование, что испытывал Сокол. — Ты сам как? — Му Цзинь, ты жив! Слава богам!.. Я в порядке, покалечить меня не хотели… или не успели… — Су Ишэ, они поплатятся за это, — пообещал Сокол. — А сейчас давай выбираться отсюда. Му Цзинь… — А, я прослежу, — понятливо кивнул Му Цзинь. — Тегин, я поставил охрану вокруг шатра катунь, чтобы никого не пропускали. И еще попросил наших воинов перенести тяжело раненых в шатер и потом помочь шаману с лечением. — Хорошо. Сокол вернулся в спальную часть шатра. Дар Бай стоял рядом с Шисы в изголовье ложа Великого хана и в глубокой задумчивости смотрел на его лицо, непрерывно двигая челюстью, словно это помогало ему справиться с чувствами. На принцессу, которая молча наблюдала за ним, он не обращал никакого внимания. — Генерал, — уважительно обратился Сокол к Дар Баю, — Соколиное войско пока сдерживает стражу, но до возвращения высланных на поиски шада отрядов осталось не так много времени. Если они вмешаются раньше, чем мы договоримся о дальнейших действиях, боюсь, вооруженного конфликта не избежать. Что вы думаете? Дар Бай медленно поднял голову, посмотрел на Сургэна, которого осторожно выносили из укрытия два воина, на ковыляющего следом Су Ишэ, на крепко связанного Лэй Мэна, смотревшего на них с лютой ненавистью, перевел взгляд на Шисы и вздохнул. — В словах Лэй Мэна есть смысл, — сказал он. — Тегин всегда хорошо продумывает свои действия, меня не удивило бы, что ты разработал такой сложный план, чтобы подставить катунь и привлечь меня на свою сторону. Глаза принцессы расширились, она открыла рот, чтобы, как предположил Сокол, разразиться пламенной речью в его защиту, но он взглядом остановил ее и, немного подумав, кивнул. — Если генерал так считает, я ничего не могу поделать. Но все, чего я хочу, это выяснить правду о болезни отца, убедиться в его безопасности и предотвратить войну с Тан, которую собирается развязать катунь. — Сокол посмотрел прямо в глаза Дар Бая. — Дар Бай, вы знаете помыслы Великого хана лучше, чем кто-либо другой. По-вашему, он действительно мог отдать такой приказ? — Я не сказал, что не верю тебе, — спокойно заметил Дар Бай. — Но ты должен понимать, что убедить нужно не только меня. Генерал Хагон слишком доверяет катунь и склонен без рассуждений подчиняться ей. Однако, на открытый мятеж он не пойдет. Если будет доказано, что катунь причастна к болезни Великого хана, или что приказы Великого хана на самом деле исходили от нее, войско правого крыла отступит. Также, пока ты не убедишь шада, тебе не избежать столкновения с Волчьим войском. Хотя это тебя, кажется, не особо волнует? Сокол покачал головой. — Волчье войско Соколиному не соперник. Думаю, Шээр это понимает, даже если никогда в этом не признается. Генерал, я признаю, что хотел заручиться поддержкой войска левого крыла, потому что, кроме подозрений, слов моих людей и полученных ими ран у меня нет других доказательств. Я хотел бы избежать бессмысленного кровопролития, но боюсь, только силой Соколиного войска это невозможно. Катунь может заткнуть мне рот, не дав сказать и слова, извратить истину, а потом избавиться от меня и моих людей. Но она не посмеет так поступить, если вы поддержите меня. — Звучит разумно, — подумав, согласился Дар Бай. — Давай так, тегин. Доверие за доверие. Мое войско скоро подойдет к Главному шатру. Прикажи своим людям сотрудничать. Тогда, пока ты не выходишь за пределы своих трех пунктов, можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Сокол прижал руку к груди и, наклонив голову, произнес: — Ашилэ Сун благодарит генерала Дар Бая.