Надежды. Часть 3. Отказ

Ближе к полудню Сокол немного освободился и, следуя какому-то наитию, в поисках принцессы вышел к тренировочному полю, где под присмотром опытных воинов оттачивали владение мечом недавно вошедшие в возраст мальчишки, получившие право присоединиться к войскам. Глядя на них, он вспомнил себя в их возрасте. Жизнь в степи стала лучше, пронеслось у него в голове, и дети взрослеют медленнее. В прошлом, прежде чем, войдя в возраст, стать тегином Соколиного войска, он и его друзья уже больше трех лет сражались наравне со взрослыми воинами. Шисы сидела на сложенных вдоль края поля тонких бревнах, съёжившись от холода и обхватив себя руками, и внимательно наблюдала за происходящим. — Не хочешь потренироваться, Шисы? — спросил Сокол, подходя к ней. Она покачала головой, ничуть не удивленная его появлением. Подумав, добавила в качестве пояснения: — Бок болит. — Может, стоит показаться шаману? — встревоженно спросил он. Она снова покачала головой. — Мими вчера помогла мне сменить повязку. Воспаление почти спало, рана выглядит неплохо. Просто… Сокол не стал настаивать. Сняв свой меховой плащ, он накинул его Шисы на плечи и опустился рядом на бревна. Принцесса без возражений закуталась в теплый мех и облегченно вздохнула, расслабляясь. — Великий хан отдал приказ Медвежьему войску покинуть Мобэй, — помолчав, сказал Сокол. — По крайней мере, на ближайшие полгода их оставят в покое. Шисы повернула к нему голову. — Хорошо, — серьезно глядя на него, произнесла она. — Ты пришел, чтобы сообщить мне об этом? — Ты ушла утром так быстро. Я хотел спросить… — Он замолчал, подбирая слова. — Спросить что? — поторопила принцесса. — Данное тебе обещание шло от сердца, оно не было попыткой обмануть. Я намерен сдержать свою клятву, Шисы. Прошу, дай мне немного времени. Сейчас я действительно не могу оставить отца. — Тегин, к чему это все? — вздохнула принцесса, снова переводя взгляд на тренирующихся мальчишек. — Происки катунь, болезнь хана — потом найдется еще что-то, обязательно требующее твоего внимания. Степь всегда будет для тебя на первом месте, не так ли? Ты не создан для рабства, и сломать тебя я не смогла бы, даже если бы очень хотела, а я и не хочу. Можешь считать, что мне надоела игра в месть. Нет смысла говорить о клятвах. Сокол тяжело сглотнул и на мгновение закрыл глаза, пережидая кольнувшую сердце боль. Лучше бы она ударила его. Принцесса позволяла ему сохранить лицо, но при этом ясно дала понять, что больше ему не верит. И он ничего не мог возразить, потому что скрытый в ее словах упрек был справедливым. — Но ты так и не задал свой вопрос, — первой нарушила принцесса повисшее молчание. — Что это было? Какой смысл говорить об этом теперь, удрученно подумал Сокол, но все же спросил: — Не хочешь подумать о том, чтобы остаться и пожить здесь, со мной, хотя бы какое-то время? В Чанъане… мне показалось, тебя тяготит жизнь во дворце. Шисы вскинула на него ошеломленный взгляд и подозрительно ровным голосом спросила: — Ты это всерьез? Настолько уверен в своей неотразимости? Забыл, что я тебе говорила? Для меня ты никогда не будешь больше, чем слугой. Не обманывайся на этот счет. Сокол медленно расслабил грозящие сжаться кулаки и тихо ответил: — Я помню каждое твое слово, принцесса. По крайней мере моему обещанию не переступать границ ты должна верить. В этом предложении нет дурного замысла. Казалось, после этих слов Шисы немного расслабилась. — Пусть так, — по-прежнему без эмоций сказала она. — Но ты подумал вот о чем? Твои воины скоро поймут, что я не мужчина. Какую роль ты мне определишь? Рабыня? Служанка? Любовница, как считает твой отец? Даже не надейся. Чем я смогу заняться в обществе, где женщинам не позволено браться за оружие, а их участь — подчиняться мужчинам?.. — Ты можешь делать, что захочешь, — заверил ее Сокол. — Я буду заботиться и защищать тебя, остальное решать тебе. Принцесса нетерпеливо хмыкнула. — Вот как? Погнешь ради меня вековые традиции? Или даже признаешь меня госпожой перед своими воинами? Брось, тегин. Признаюсь, слышать твои сладкие речи приятно, только подобным фантазиям не место в действительности. — Шисы, я… — начал Сокол, но принцесса уже не слушала, оглянувшись на раздавшийся позади них голос, призывавший тегина. — Тегин Сун, наконец я нашел тебя, — подбежав к ним, пробормотал Яло, отдуваясь после быстрого бега. — Скорее, чудо-лекарь приехал. Су Ишэ повел его к Великому хану, а мне велел позвать тегина и генерала Дар Бая. Сокол и принцесса одновременно вскочили с места и бегом бросились к шатру Великого хана. Му Цзинь нетерпеливо топтался у входа в шатер и, едва завидев, подался им навстречу с укоризненным: — Сокол, где тебя носит? Су Ишэ не пускает лекаря осмотреть Великого хана, пока ты не придешь, и Дар Бай уже вне себя оттого, что приходится ждать. — Хорошо, хорошо, успокойся. — Сокол похлопал его по плечу, выдохнул, усмиряя дыхание, и вошел внутрь. Лекарь оказался забавным суетливым стариком с куцей белой бородкой, которую он то и дело бессознательно оглаживал рукой. Его хитроватый и насмешливый взгляд был ясен и принадлежал несомненно умному человеку. Сидя в низком кресле возле перенесенного ближе к входу стола, он смаковал ягодный настой из небольшой деревянной плошки и не обращал внимания на толпившихся вокруг воинов. Зато их с любопытством разглядывал стоящий за его спиной улыбчивый юноша в голубом плаще, с кажущейся небрежностью державший на сгибе локтя вложенный в необычные бирюзовые ножны меч. Воины расступились перед Соколом, и он, приложив руку к груди приветственным степным жестом, вопросительно произнес: — Сунь Сымяо? — Это мое имя, — весело согласился монах. — А ты кто будешь, молодой воин? — Ашилэ Сун, — против воли улыбнулся Сокол. — Ашилэ Сун, а? — Сунь Сымяо покивал головой, потом оглядел присутствующих и, посмеиваясь, непринужденно произнес: — Полагаю, никому из доблестных воинов моя помощь не требуется, вы все тут выглядите довольно здоровыми. Кто тут главный? — Я, — ответил Сокол. Дар Бай бросил на него быстрый взгляд и поспешил уточнить: — Он — приемный сын Великого хана. Я — генерал его личного войска. — Ах, меня не интересуют ваши ранги, — беспечно отмахнулся Сунь Сымяо. — Ладно, можете оба остаться, поможете. А остальные — вон отсюда, здесь вам не театр. Он преспокойно дождался, когда повинуясь взгляду Сокола, все покинут шатер, поставил на стол пустую плошку, поднялся и со словами: «Ну, давайте посмотрим на вашего Великого хана» бойко последовал за Дар Баем к его постели. Сокол преградил дорогу юноше, который двинулся было за ними, и требовательно произнес: — Никакого оружия в шатре Великого хана. Нисколько не устрашенный, тот с веселым вызовом смерил его взглядом, потом молча пожал плечами, положил свой меч на стол и направился следом за монахом.