Глава 12. Хольмганг

Всегда прощайте своих врагов -

ничто не раздражает их так сильно.

Оскар Уайльд

Над Утгардом эхом разнёсся низкий, словно поднявшийся из глубин векового льда, удар била в большой медный щит, установленный на центральной площади и возвещавший о сборе Дома Высокой Зимы. Практически всё взрослое население собралось к полудню у кромки каменного кольца, опоясывающего небольшую, круглую турнирную площадку диаметром не более десяти альнов*, посыпанную свежим белоснежным кварцевым песком, напоминающим замерзший лёд. Обычно здесь ради забавы и победы сражалась и боролась молодежь, но сегодня сюда предстояло выйти двум принцам, чтобы на хольмганге отстоять своё право на ледяной Трон. Владыка Утгарда, восседал в обычном кресле с высокой спинкой и массивными подлокотниками, установленном на специально сооруженном постаменте, у подножия которого находились трибуны, предназначенные для знати. В первых рядах сидела Ангрбода, в полном отчаянии, до крови закусив нижнюю губу и мысленно взывая ко всем богам и даже демонам, чтобы те помогли Локи одержать победу. Позади колдуньи расположился лорд Бертигард, всё внимание которого было приковано не к арене, а к сидящей впереди деве. Рядом с отцом сидел Старли, которому впервые разрешили присутствовать на хольмганге, и в глазах его светился неподдельный интерес к происходящему, а ещё – тревога. Лафей наблюдал за подготовкой к поединку с терпением, которому научила его жизнь, основанная на ритуалах и непререкаемых традициях, что издревле связывали друг с другом всех хримтурсов, хотя именно сейчас он бы с удовольствием разорвал все эти нити. Первым, тяжело шагая сквозь расступившуюся перед ним толпу, в круг вышел Бюллейст, воздвигнувшись здоровенной, двух с половиной метровой машиной смерти. Его мускулистое туловище, казалось, вот-вот порвёт прочные кожаные шнурки, скрепляющие пластины доспеха, на голове красовался железный шлем с полумаской, из-под которой поблескивали острые, проницательные, наполненные ненавистью глаза цвета венозной крови. Несколько минут Бюллейст стоял один, поддерживаемый одобрительными криками своих товарищей, поигрывая чудовищных размеров тяжёлым мечом, который странным образом сочетал в себе сталь и лёд. Но вот толпа снова распалась, образуя узкий проход, и на площадь, высоко и гордо неся голову, вышел Локи. У Лафея заныло под сердцем: на сыне не было никакой брони, торс его был обнажён, ноги босы, длинные волосы убраны в тугой узел на макушке. Из-за плеча выглядывала рукоять двуручного меча. Когда он вступил в круг, по толпе невольно пронёсся вздох разочарования, послышались пренебрежительные выкрики – настолько хрупким и беззащитным казался сын Лафея перед огромным, как скала Бюллейстом, который сейчас скалил острые зубы, глядя на царевича с другой стороны круга. Локи ослепительно улыбнулся собравшимся, отвесив шутовской поклон, прошёлся вдоль площадки, словно большой кот, мягко и вкрадчиво ступая босыми ногами, внимательно рассматривая противника и его вооружение. Громадный меч йотуна вызывал возгласы восторга окружающих и завистливые вздохи воинов. Его рукоять была богато украшена золотом и драгоценными камнями, изогнутое лезвие, покрытое сложной рунной вязью, заточено с лицевой стороны, а тыльная сторона утолщена – для повышения прочности. Вес такого оружия равномерно распределялся по всей длине. Однако, глядя на него, Локи скептически усмехнулся – таким мечом, в основном, можно было наносить лишь рубящие удары. В ближнем бою он был бесполезен. Сам принц предпочитал колющее оружие. Его клинок был обоюдоострым, более тяжёлым возле рукояти, что позволяло хорошо управлять им одной рукой и, подобно нападающей змее, наносить противнику быстрые и точные удары между сочленениями брони. Доспех Бюллейста был изготовлен из редчайшего «небесного» металла, который, время от времени находили в упавших метеоритах, посылаемых, как считали йотуны, ушедшими Предками, великими Титанами, и стоил, вероятно, баснословно дорого. Пластины кольчуги сплошь покрывали странные, совсем не асгардские руны, но Локи, уже научившийся неплохо разбираться в древних йотунских письменах, понял, что доспех заговорён так, чтобы его хозяин не чувствовал боли, усталости и страха и мог использовать максимум своих сил. Наблюдения принца прервал зычный голос распорядителя хольмганга, перекрывший гул собравшейся толпы: – Слушайте, жители Утгарда! Сын Повелителя Зимы, Локи Лафейсон вызван на поединок своим двоюродным братом, Бюллейстом Ульфхеднарсоном. Принц Локи принял этот вызов, дабы прекратить распрю за право наследования Ледяного Трона Утгарда. Поединок состоится сейчас и здесь, на соборной площади Утгарда. По решению вызванной стороны поединщики будут драться на мечах. Оружие, сломанное во время поединка, может быть заменено на новое. Выход за пределы турнирного круга приравнивается к поражению. Бой будет продолжаться до тех пор, пока один из участников не будет тяжело ранен или признает свое поражение. Если кто-то из поединщиков будет убит случайно или же намеренно, другой не понесёт наказания за причинённую смерть, ибо таково решение суда Предков. После начала поединка никто не может вмешаться в него под страхом смерти. После этих слов над площадью повисла мёртвая тишина, и в этой тишине голос распорядителя прозвучал ещё более мощно: – Бюллейст Ульфхеднарсон, ты подтверждаешь свой вызов Локи Лафейсону или желаешь взять его обратно? – Да, я подтверждаю свой вызов! Нет, я не желаю взять его назад! – рыкнул йотун, прокручивая в ручищах меч. И снова над площадью раздался голос: — Локи, Лафейсон, ты подтверждаешь своё решение принять вызов Бюллейста Ульфхеднарсона? Ты не желаешь отклонить вызов в соответствии с нашими законами и обычаями? – Да, я принимаю вызов, – спокойно произнёс принц. – Нет, я не желаю отклонить вызов. Затем снова раздался голос распорядителя: – Поскольку поединщики не желают примирения, схватка начнётся с первым ударом била! Толпа на трибунах затихла в предвкушении невиданного зрелища. Старый йотун, служивший распорядителем на хольмганге, протянул руку, ухватился за било и, размахнувшись, ударил в щит. Над площадью поплыл густой медный звук. – Сражайтесь! – провозгласил старик. – И да помогут вам Духи Предков. Отточенным движением Локи забросил руку за спину и вынул из заплечных ножен серебристое оружие. Клинок вышел из чехла с легким свистящим звуком, и в то же мгновение Бюллейст кинулся на принца, как безумный, чтобы смять его мощью своих ударов. Мгновение, и великан, размахнувшись, нанёс противнику рубящий удар – сбоку, от плеча, с проворотом всего корпуса. У юноши не было ни времени, ни шанса, чтобы уклониться или парировать его. Зрители ахнули, а Ангрбода, едва сдержав крик ужаса, вскочила со своего места, чтобы увидеть, как тяжёлый меч хримтурса прошёл сквозь иллюзорную копию Локи, с хрустом вонзившись в песок. Бюллейст едва удержался на ногах, не успев даже понять, почему его меч рассёк пустоту. А в следующий момент ощутил удар в спину и, услышав, как восторженно взвыли зрители, с бешенством понял, что Локи нанёс его плашмя, словно прихлопнул назойливого комара. – Жульничаешь, асгардский недопёсок! – Развернувшись, прошипел Бюллейст, хищно оскалившись и презрительно сплёвывая принцу под ноги. – Небось, у вас в Асгарде не знают, что такое честная драка! – Хочешь уравнять шансы – сними вот это, – спокойно ответил Локи и сделал неуловимое движение кистью с зажатым в ней клинком, молниеносно разрезая остриём кожаные шнурки, скрепляющие латные доспехи турса. Металлические пластины со звоном посыпались на площадку. – Негоже знаменитому воину сражаться в заговорённой броне против соперника, не имеющего защитного снаряжения. Бюллейст издал злобный рык и резко дёрнул остатки своих великолепных доспехов, обнажая мускулистый торс, сплошь покрытый рубцами так, что было не разобрать, где родовые линии, а где боевые шрамы. Кольчуга полетела через всю арену прямо на трибуны, вслед за ней отправился и шлем с полумаской, что вызвало среди зрителей восторженный вой и драку. – По правилам хольмганга, максимальное время без контакта – триста ударов сердца, – громко предупредил соперников распорядитель. – Или вам обоим будет засчитано поражение. Сражение возобновилось. Бюллейст стал более осторожным: он вдруг понял, что противник ему попался далеко не простой, а воином хримтурс и вправду был отменным, поэтому постарался унять свою прыть и действовать по правилам мечевого боя. Какое-то время противники прощупывали взаимную оборону. Пригнувшись по кошачьи, глядя друг другу в глаза, они ходили кругами, разделённые расстоянием вытянутой руки, уворачиваясь от точных выпадов, внимательно отслеживая движения друг друга. Бюллейст только наблюдал, как принц сражается. Локи скользил по утоптанной площадке босыми ногами, мягко переступая по песку, и его длинный узкий меч, крепко сжимаемый цепкими ладонями, тонко посвистывал, отражая удары противника. Серебристая сталь молнией сверкала в его руках, перелетая то вправо, то влево. Владение мечом в равной степени обеими руками – вот что изумило Лафея, который с замиранием сердца, неотрывно следил за поединком. Несмотря на страшное напряжение, Лафей невольно залюбовался сыном, отмечая чёткость и завершённость каждого движения – гибкий, подвижный, он был похож на воду: его тело словно переливалось из одной формы в другую. Внезапно Бюллейст перешёл в атаку, бросившись на принца. Локи чуть не пропустил удар, успев уклониться в последнее мгновение, когда расплывчатая дуга из стали свистнула у него над головой, обдав волной ветерка и чуть не отрубив юноше ухо. Великан, издевательски осклабившись, закружился вокруг Локи, разя его со всех сторон, перемещаясь по площадке с немыслимой быстротой. Мечи слились в сплошные всполохи холодного металла. Бюллейст наступал неустанно, остервенело. Тяжеленный двуручник казался цельной, живой частью хозяина, и порхал в ручищах йотуна, словно пёрышко. Он был подобен глыбе льда, обрушивающейся на врага, снежной лавине, урагану, но принц превосходил его в скорости реакции, гибкости и гораздо меньших габаритах, что позволяло двигаться по арене так, будто он танцевал какой-то замысловатый танец. Это видели все собравшиеся, и великаны азартно орали, подбадривая поединщиков, и уже было непонятно, кого из соперников больше. Бюллейст вновь атаковал, покрывая оружие ещё одним слоем льда, что делало его ещё тяжелее и смертоноснее. Локи нырнул вниз, уходя от атаки, в свою очередь выбросив вперёд руку с мечом. Острое жало клинка вжикнуло в непосредственной близости от шеи йотуна, и принц на мгновение перехватил взгляд совершенно бешеных, алых, полных ненависти глаз. Великан издал звериный рёв, поймал атакующую сталь мечом, попытался выбить оружие из рук противника, но Локи не позволил застать себя врасплох: отпрыгнул в сторону, эффектным разворотом ушёл от стремительно падающего наискось клинка, и, нырнув под убийственный удар, совершил кувырок, оказавшись позади Бюллейста. Проворство принца заставило великана окончательно потерять голову. Взревев, как разъярённый бык, он безрассудно бросился в атаку с одним стремлением: загнать в угол и убить. Однако, к несчастью турса, это стремление было слишком сильным. Он хотел смерти наследника больше, чем это было нужно. Со звериным рыком йотун обрушил на противника дюжину ударов, не желая соблюдать установленную правилами очерёдность ударов, не желая соблюдать вообще никаких правил. Бюллейст рубил сверху тяжёлым мечом невероятно быстро и тут же отскакивал в сторону, чтобы не попасть под встречный выпад. Локи успешно парировал удары, но каждый раз с трудом удерживался на ногах. Об ответном нападении он, казалось, просто забыл. Казалось, принц теряет силы. На его лице проступили следы неподдельной усталости. Один из выпадов Бюллейста достиг цели, оставив длинный кровоточащий порез поперек груди принца. Многочисленные сторонники турса яростно закричали, подзадоривая сражающихся. В адрес Локи полетели насмешки и оскорбления. Но в следующий момент ситуация резко изменилась, и крики стихли, как только зрителям стала понятна хитрость асгардца. Дав двоюродному брату измотать себя, Локи внезапно перешёл в наступление. Его блестящий клинок мелькал с такой скоростью, что казалось, что у него не один, а два клинка. Бюллейст снова замахнулся сверху. Принц парировал удар снизу, упав на одно колено. Удар пришёлся в нижнюю часть меча йотуна. Гарда переломилась, и массивный клинок со свистом отлетел в сторону. Великан быстро отскочил к краю арены и вытянул в сторону правую руку. Ему тут же вложили в ладонь новый клинок. Не задумываясь ни секунды, он метнул меч в противника, словно копье. Локи в последний момент прогнулся в пояснице назад, пропуская над собой летящую смерть, упал на колени и, проехавшись спиной по песку, как по льду, вновь оказался позади ошалевшего Бюллейста. Схватив меч двумя руками, не вставая, лёжа, он ударил великана плашмя по ногам сзади, из-за чего тому пришлось упасть на колени. В следующее мгновение Локи оттолкнулся спиной, мигом оказался на ногах и приставил острое, как бритва, лезвие к горлу противника. – Дёрнешься – умрёшь, – услышал великан над головой несколько охрипший и до ужаса спокойный голос юноши. Над площадью повисла тишина. Присутствующие словно онемели. Локи поднял голову и посмотрел на отца. Он ждал его решения. Теперь только от Короля зависело, будет ли жить мятежный племянник. Лафей смотрел на своего сына, опустошённый. Никакие слова не могли выразить то, что было сейчас у него на сердце, всегда закованном в стальные, промёрзшие тиски. Радость, гордость, ярость, невыразимое облегчение и любовь – всё сплелось в его груди в тесный клубок, мешающий вздохнуть. Локи преодолел самые смелые границы отцовских ожиданий, превзойдя то, на что рассчитывал сам Король, чего боялся и на что надеялся. Дом Высокой Зимы, великолепный и жестокий, не раз проливал кровь своих родичей ради могущества и процветания. Глядя на залитое потом, напряжённое, искажённое тщетно скрываемой ненавистью лицо своего племянника, Лафей понимал, что оставлять в живых Бюллейста нельзя: он был угрозой его сыну. Король скормил бы волкам и собственных братьев, подари это ему столь желанное спокойствие за его жизнь. Но сейчас, глядя на обращённые к нему в напряжённом ожидании лица йотунов, он понимал, что балансирует на остром, тонком лезвии. Стоит измениться направлению ветра, и толпа обрушится на Локи. Пролитая кровь Первого Дома будет ничем в сравнении с их жестокостью. Взяв себя в руки, Первый сын Зимы поднялся во весь свой огромный рост, спокойный и неподвижный, как заледеневший прилив, бесстрастно глядя сверху вниз на принцев, и в бесстрастности той он был подобен острым, ледяным вершинам заснеженных гор Утгарда. В красно-кальциевом взгляде Короля притаилось горькое понимание: чтобы стать большим, чем ты есть, нужно карабкаться вверх, отбросив страх падения, не думая о цене. Назло предстоящей расплате. Преодолевая страстное желание произнести слова «смерть побеждённому», Лафей обратился к собравшимся: – Проигравшему поединок – смерть, – в голосе Короля звенели лёд и стужа. Толпа ахнула, поражённая такой жестокостью по отношению к кровному родственнику. – Но сегодня я проявлю милосердие к побеждённому. Сын мой, всё в твоей воле! – Лафей не боялся, что Локи примет неправильное решение, ибо в отличие от его коварного племянника он не был безрассудно рычащим зверем, не способным думать дальше клинка в собственной руке. И Локи оправдал его надежды. Бросив меч в заплечные ножны, он громко, чтобы всем было слышно, обратился к Бюллейсту: – Ты хороший боец! Но сегодня Предки были на моей стороне. Они дарят тебе жизнь. Встань, ты свободен! Йотун, уже прощавшийся с жизнью, тяжело поднялся на ноги, неохотно поклонился сопернику и понуро поплёлся к своим товарищам, встретившим его радостными возгласами. Лафей спустился с помоста и подойдя к одиноко стоящему на арене принцу, у всех на глазах сжал сына в объятиях. Локи обхватил отца подобно тому, как волна разбивается о камень. – Ничего я не боюсь так сильно, как потерять тебя, – прошептал великан, прижимаясь щекой к влажным, растрепавшимся волосам принца, глубоко вдыхая их запах. – Ничего. Нечто непереносимое заполнило его лёгкие. Как немного нужно, чтобы тронуть сердце Короля Йотунхейма. Оказывается, совсем-совсем немного. Глубокие голоса сотен йотунов сотрясли воздух, и гром победы заполнил всё вокруг. Локи опустил голову, собирая отвагу под сердцем. Мир вокруг казался новым и странным, будто он только что увидел его истинное лицо. ПОЯСНЕНИЯ АВТОРА: * Альн – традиционная скандинавская единица расстояния, равная примерно 60 см.