Глава 28. Мир без любимого

Наслаждайтесь сном.

Потому что, когда вы проснетесь,

начнутся кошмары...

1 Ангрбода лежала среди сбитых, остывших простыней, стараясь сохранить на своей коже воспоминание о гибких, сильных руках, державших её в объятиях, о поцелуях, с привкусом собственных слёз – вначале лёгких, неощутимых, а затем крепких, отбирающих дыхание, затягивающих в тёмный омут, внутрь урагана, в «глаз бури», где было невероятно уютно и легко. Она ощущала биение чужого сердца совсем рядом - ровное, размеренное, такое четкое, что её собственное сердце невольно подстраивалось под навязанный ритм. Ангрбода чувствовала, как Локи вглядывается в её лицо, и старалась ровно дышать и делать вид, что спит. Но к её разочарованию, через какое-то время принц осторожно выпустил её из своих объятий и сел на кровати. Из-под полуприкрытых век она видела, как он встал, подошёл к окну, как мучительно размышлял о чем-то, а через минуту стал ходить из угла в угол, как загнанный в клетку зверь. Ночь таяла за окном, сматываясь, как густо-серая шерстяная пряжа на веретено. В неверном свете наступающего утра Ангрбода, замерев, любовалась своим принцем: немного ломаные движения, но это лишь оттеняло их мягкость и лёгкость. Так много силы. Так много грации. Холод безразличия и пламя страсти. Верность и обман. «О, Локи. Мой Локи, – с тоской думала колдунья. – Мой бог, как ты прекрасен! Прекраснее всех во Вселенной». Как только он вновь сел рядом, дева замерла. Движение, которым он убрал прядь с её лица, было плавным, тягучим и осторожным, и она едва сдержала вздох облегчения. От Локи веяло прохладой, живо напомнившей о заметённом снегом доме, о сером небе и тоскливом волчьем вое, доносящемся со стороны леса. Когда он внезапно встал и ушёл, Ангрбода как можно сильнее зажмурила глаза, чтобы остановить подкатившиеся слёзы, всеми силами стараясь заглушить несмолкающий вопль внутри себя. Она не знала, как долго ещё Локи останется с ней, как и не знала того, как и когда он испарится также внезапно, как и появился. Но была уверена, что это случится, и он покинет её, освободившись, выдохнет, постаравшись забыть все, что здесь было, и уйдет, а она всё также будет протягивать к нему руки, надеясь получить хоть каплю того тепла, того жара, который образовался между ними в эти короткие, тёмные ночи. Ей не хотелось, чтобы он исчез, ведь если его не будет рядом, мир окончательно покроется снегом, и она вновь почувствует возвращение отступившего на время холода. Ведь в его присутствии она всё чаще начинала сходить с ума, как одержимая, дыша им, наслаждаясь и выключая всякое мышление, чтобы действовать могла исключительно по зову собственного сердца. Ангрбода знала столько всего, но не знала названия тому, что происходило, когда он находился рядом с ней. Ненормальные отношения даже для тысячелетней колдуньи, сломавшей для себя все запретные грани, переходившей черту раз за разом, срывая тайный плод, желая избавиться от вековой тоски, усталости, от незаживающих шрамов, незримыми уродливыми рубцами покрывающими тело. Но всё это было не важно. Ей хотелось просто жить, дышать, перестать чувствовать боль, что грызла, сдирая остатки древней, потрёпанной временем выдержки. Просто хотелось, чтобы он был рядом. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть в его объятиях. Уснуть. Или умереть. «Любовь моя, жизнь моя, только останься со мною. Или позволь умереть, чувствуя твоё дыхание на своей коже, вдохнув тебя своим последним вздохом». Она столько горя и бед принесла другим, что, наверное, норны решили наказать её муками постоянства. Никогда ей не полюбить другого. Мир без Локи – чёрная дыра со стонущим сквозняком, давящая пустота, раздражающая тишина. Без него ей останется лишь холод, омерзительный холод и боль, острым градом хлещущая в душЕ. Без него она станет вечной пленницей в душной коморке без воздуха, где как птица, будет биться о стекло, пока не сломает себе крылья и не разобьется. Она устала быть сильной. Устала сражаться за свою любовь. 2. Вернувшись к себе, Локи застал Ангрбоду полностью одетой, сидящей на краешке кровати. Когда принц вошёл, она подняла на него глаза, полные тревожного ожидания. Плечи её под одеждой мелко, едва заметно дрожали, выдавая потаённые тяготы. – Мы возвращаемся, – произнёс Локи и споткнулся о собственные слова, увидев, что Ангрбода смотрит ему в глаза с тайной надеждой. Вероятно, ей было очень важно услышать, что он скажет в конце своей фразы. – Ты вернёшься в Ярнвид, а я – в Асгард, – холодно отчеканил принц, чувствуя на кончике языка горечь от собственных слов. – Как скажешь, – тихо и устало произнесла колдунья, чувствуя, как что-то внутри у неё умерло. – Если позволишь, я пойду, соберу свои вещи. Ангрброда тяжело встала, как будто на её плечи вдруг обрушилась вся тяжесть прожитых веков, и медленно пошла к двери. Она молчала о своей боли, но она была в каждом её движении, и Локи читал её в ней, как в простой, незамысловатой книге, чувствовал, исходящее от неё угрюмое отчаяние, но объясняться не спешил. К чему все ненужные слова, бессмысленно призванные для объяснения ситуации? Она здесь, она рядом. И пусть это опасно, обжигающе, но это также и приятно проходит по каждому миллиметру кожи. Их история еще не дошла и до середины. Еще рано делать выводы, еще рано говорить о чем-то с непоколебимой уверенностью, хотя Ангрбода уже обосновалась в его сознании, пустив корни, оживляя душу, давно покрывшуюся каменными слоями снаружи, но все еще потаенно живущую в глубине.