Глава 30. Покидая Утгард

1 Бледная, совсем не греющая, Дневная Звезда, медленно всходила из-за высоких пиков, и от её лучей величественные горные вершины, покрытые нетающими снегами, вспыхивали, как самые большие в мире бриллианты, сияющие так, что было больно глазам.             Холодный Нордри ударил в лицо Локи, отбрасывая волосы назад и выбивая слезы, ледяным покрывалом обволакивая незащищенную кожу. Принц полной грудью вдохнул морозный воздух – чистый, суровый и холодный, как олицетворение самой Зимы, ставший почти родным за время, проведённое им в Йотунхейме.           Свобода быть собой – вот о чем пел северный ветер, запутавшийся в густых волосах принца. А сколько продлится эта свобода, несколько дней или же до последнего вздоха, пусть решают Норны, ткущие покрывало его жизни.           Здесь, в Утгарде, Локи впервые ощутил, как ветер перемен расправил над ним свои призрачные крылья, закружил, унёс далеко-далеко от его прежней жизни. Хватит ли ему сил не сломаться и не согнуться под его порывами?           Локи твёрдо решил вернуться в Асгард и, во что бы то ни стало, попытаться исправить ущерб, что был нанесен Йотунхейму непримиримой враждой обоих его отцов.           Не менее важная задача, которую поставил себе принц, была его обязанность позаботиться о своих будущих детях и их матери. Хотя вряд ли стоило переживать о женщине, непредсказуемый характер которой мог заткнуть за пояс любой ураган, а возможность засыпать пеплом весь Иггдрасиль – вулканы Муспельхейма, вместе взятые.           Локи несколько раз бросал осторожные взгляды на шедшую рядом колдунью, стараясь, чтобы Ангрбода не заметила его внимания к себе. Глаза девы подозрительно блестели, золотистые блики от лучей восходящего светила бежали по её лицу, срезаясь на высоких скулах, обрисовывая то край подбородка, то мягкий профиль. Локи невольно залюбовался её красотой, чёткими чертами лица, глазами, меняющими свой цвет в зависимости от настроения хозяйки, её бледной кожей, чуть светившейся, контрастируя с тёмными волосами цвета запёкшейся крови. А тот факт, что эта несносная колдунья носила под сердцем плод их любовной связи, придавал ей какое-то особое очарование в глазах принца.           Хозяйка Железного леса нравилась ему всё больше, несмотря на предпринимаемые им отчаянные усилия сдерживать в оковах свои чувства: неопределённые, сумрачные, сокрытые в самой глубине его души. Он уговаривал себя, пытался убедить доводами разума – ничего не помогало, и все не утихала тревога, и горечь переполняла сердце.           Локи устало вздохнул, мельком подумав, что сам затягивает слишком тугой узел на своей собственной шее.           Ангрбода шла, погружённая в свои невесёлые думы, сохраняя гордое молчание. Боль разрывала её душу, боль от того, что открылась ему, пустила в сердце и ошиблась! Она чувствовала, как её захлестывает волна отчаяния – снова одна, совсем одна. Что ждёт её в будущем? Ей было холодно – не так, как на зимнем ветру, гораздо холоднее, ибо это было внутри неё самой, словно кусок льда застыл у неё внутри. Горечь грядущей потери холодным комом накапливалась у неё в горле, не давая ни кричать, ни плакать. Неужели же, думала она, не существует способа, чтобы обойти судьбу? Всегда есть способ. Другой вопрос, какую цену запросят Великие Прядильщицы за то, чтобы изменить полотно её жизни.             Путники вышли за ворота замка. Никто их не задержал. Охрана в виде двух безмолвных неподвижных стражей за их плечами была больше похожа на камни, чем на живых существ.           Они отошли довольно далеко от стен Утгарда, когда Локи остановился.           – Пора, – сказал он. – Держись за меня крепко. Я не знаю, как действует артефакт Рахги. Надеюсь, перемещение не будет слишком жёстким.           Ангрбода, расправив ссутуленные плечи, наконец, посмотрела на принца – тоска выглядывала из её переменчивых, с золотистыми искрами, глаз. Так смотрит волк зимней ночью на бледную луну, заливающую снег мертвенно-бледным светом.             Локи сделал вид, что не заметил этого взгляда, подумав про себя: неужели в его глазах такая же пропасть или ему лучше удаётся скрывать свои чувства? И в очередной раз пожалел, что не может отбросить свои проклятые сомнения и уже не возвращаться в Йотунхейм никогда, сбежав от ответственности и постылой судьбы. Безумный, жгучий порыв, на миг охватил его всего.           Ангрбода, словно почувствовав настроение принца, недолго думая, крепко взяла его под локоть, доверчиво прижавшись к боку.           Локи взял себя в руки, устыдившись своих мыслей. Не мог он малодушно бросить на произвол судьбы целый мир и его обитателей, всецело ему доверившихся. Те изменения, что произошли с ним за время, проведённое в Йотунхейме, сделали его другим, научили прощать и ставить на первое место дорогих ему существ вместо самого себя, подарили первых в его жизни друзей, показали, что честь и долг – не просто слова. Он научился понимать и ценить тепло и холод, радость огня в очаге в морозный день и костра в зимнюю ночь. Он научился любить звенящий мороз и черный лед зимнего ночного неба, мягкое сонное величие заснеженного леса, отблеск зари на замерзших озерах, и падение шапки снега с ветки в тишине лесной чащи. Он больше не мог поступать так, как привык, согласно своим личным правилам и принципам, что въелись в него на подсознательном уровне.           Осторожно повернув ободок кольца на пальце, совмещая половинки рун, Локи медленно произнёс, чётко выговаривая слова:           – Где дом старой Рахги – там буду я.           Ладонь принца ощутимо кольнуло острыми иголочками силы проснувшегося артефакта. Голубая капля кристалла, вставленного в перстень, стала наливаться ровным, глубоким свечением. Оно шло из глубины камня, словно что-то разогревало его изнутри. И вскоре там зажглась крошечная точка, похожая на звёздочку. Сияние становилось всё ярче, меняя цвет с голубого на ярко синий, потом стало наливаться белизной. Раздался звук – такой тихий и такой отчётливый, что показалось, как будто он возник в крови, когда она с тончайшим шорохом течёт по сосудам. Пальцы ощутили мелкую вибрацию.           И вдруг – как порыв лёгкого ветерка, что-то всколыхнулось в пространстве. Словно далёкий отзвук грома. Почти неощутимое перемещение, лёгкое и осторожное как эхо. Воздух дрогнул и пошёл волнами. В следующую секунду голубая сетка из светящихся нитей, словно всплеск воды, стремительно взметнулась из-под ног путников. В одно мгновение она кольцом охватила место, где стояли Локи и Ангрбода, растопив снег под их ногами. Синие всполохи, издавая басовитое гудение, стали завиваться в спирали, выстраивая защитный купол над желающими перейти в другой мир. И в тот момент, когда они сплелись в сложнейший узор над их головами, купол коротко полыхнул и бесследно исчез. Лишь пара голубых молний змейками проскочили по неровной ледяной площадке, сопроводив своё исчезновение шипением и треском. Воздух качнулся в сторону только что исчезнувшего куска пространства, и все затихло.           2           Из окна своей башни Лафей увидел, как вдалеке над двумя маленькими фигурками вдруг возникла сияющая полусфера, налилась голубым светом, освещая белое пространство вокруг и, вспыхнув в одно мгновение, с треском поглотила и Локи, и Ангрбоду.           Что-то дёрнулось внутри у онемевшего Короля. Он невольно прижал руку туда, где в больной, воспалённой грудине металось его огромное, израненное сердце. Лафей повернулся – медленно, как поворачиваются смертельно раненые, перед тем как упасть, и тяжело стал спускаться по лестнице. Глаза неимоверно жгло, воздух был тяжёлым, душным и давил на грудь, словно камень. Он почти ничего не видел и находил дорогу на ощупь. Пошатываясь, йотун с трудом добрался до своей комнаты, распахнул окно, постоял несколько мгновений, вдыхая ледяной ветер, а затем медленно добрел до ложа и ничком упал на него, сжавшись в комок от внезапно возникшей, мучительной боли.