Глава 31. Тем временем в Ярнвиде

1 Пока Локи с Ангрбодой путешествовали по Утгарду, жизнь в Железном лесу текла своим чередом. Оставшись без своих хозяев, волк и мантикора проводили время, бегая по лесным тропам под яркими зимними звёздами, наслаждаясь обществом друг друга, словно окружающий мир забыл о них, а они – о нём. Пара держалась особняком, стараясь не заходить во владения Снежных волков, охотясь на нейтральных территориях. Да и сами местные волки не решались связываться с чужаками, уж слишком опасной выглядела эта странная парочка. За прошедшее время Фенрир заметно подрос, превратившись в огромного массивного зверя с величественной осанкой, подчёркивающей его властную уверенность в себе. Отворот меха на шее плотно обрамлял могучие плечи, подобно пышной иссиня-чёрной мантии, от груди до холки. Сокрушительные челюсти, казалось, с легкостью могли дробить камни. Он стал на добрую треть крупнее мантикоры. Да и сама Уна изменилась. Спокойная и величественная, выдержанная и мощная, в их паре она была головой и умом, ей принадлежало право выслеживать дичь и начинать охоту. А Фенрир был верной силой, надёжной, неутомимой, неукоснительно исполняющей волю подруги. Положение будущего отца семейства превратило недавнего безалаберного волчонка-переярка в ответственного до невозможности, заботливого и любящего самца, готового стать идеальным отцом семейства. Звери никогда не ссорились, с неподдельной радостью встречались даже после короткой разлуки и были страшно привязаны друг к другу. Фенрир неизменно следовал за мантикорой, словно большая черная тень, не спуская с неё влюблённых глаз. Но чем ближе приближался срок родов, тем беспокойнее становилась Уна. Всё чаще внутри её чрева ощущались настойчивые толчки – это давали знать о себе те, которым предстояло появиться на свет недели через полторы-две. Мантикора отяжелела и округлилась. Охотиться становилось труднее. Всё больше хотелось отдохнуть, пригревшись под широким черным боком своего друга. «Пора подумать о логове, где появятся на свет наши дети» – однажды сказала она. Конечно, жилище сейдконы Рахги – теплое и сухое, было самым подходящим и безопасным местом для новорождённых детёнышей, но волк и мантикора не желали, чтобы в отсутствии хозяев, другие люди вмешивались в их жизнь, им хотелось устроить своё гнездо, чтобы было, где иметь своё пристанище в этом мире. Обитатели Медвежьего племени, прослышав, что любимица Хозяйки Ярнвида ожидает потомство, стали проявлять повышенный интерес к будущим детенышам. Неизвестно, что за звери могли родиться от союза двух таких разных волшебных существ, как варг и мантикора, но для жителей Ярнвида, которые в большинстве своем и сами выглядели весьма причудливо, не существовало такого понятия, как неправильная физическая форма. И, тем не менее, они с азартом делали ставки на то, кто же в итоге появится на свет – котята, волчата или какой-то новый вид. Некоторые даже надеялись получить себе одного из будущих удивительных животных. Поэтому Уна и Фенрир решили обосноваться подальше от места обитания племени Пещерных медведей. Долгие поиски подходящего логова, наконец, увенчались успехом. Однажды на заре, оказавшись на берегу небольшого замёрзшего озера, они разглядели на светлеющем небосклоне силуэт одинокой скалы. 2 С шумом расправив крылья, Уна одним толчком подбросила в воздух отяжелевшее тело и взлетела, чтобы осмотреть окрестности. В море вечнозелёных секвой возвышалась высокая скала, словно небольшой каменный остров. На первый взгляд – скала, как скала, но с высоты своего полета Уна заметила недалеко от вершины вход в пещеру, выглядевший, как трещина, которую практически не было видно, поскольку с обеих сторон её закрывали стволы огромных секвой. По пологому склону к трещине вела дорожка, напоминавшая лестницу, где каждая ступенька была небольшой выемкой в камне. Если смотреть снизу, то очень трудно было обнаружить и ступеньки, и саму пещеру, а значит и добраться до логова непрошеным гостям будет практически невозможно. Фенрир тут же вызвался разведать обстановку и быстро взабравшись на вершину, остановился возле расщелины, из которой на него пахнуло затхлостью и застоялым воздухом. Почти прижимаясь в некоторых местах к полу, Фенрир протиснулся в длинной узкий лаз и через некоторое время оказался в большой круглой пещере. Здесь было чисто, просторно, много песка и сухо. Холодный ветер терялся в узком проходе, и в самой пещере было тепло. Внезапно волк зарычал и оскалился: логово показалось ему обитаемым. Первое, что бросилось в глаза – место для костра, который не разжигался, по-видимому, уже очень давно. У стены была навалена куча сухого лапника, прикрытого истлевшими шкурами. Фенрир осторожно втянул сухой воздух ноздрями, оскалил белоснежные клыки и принялся водить мордой из стороны в сторону в поисках неведомого обитателя. Но через несколько томительных секунд понял – в пещере давно никто не жил. Запах человека или иного зверя не ощущался совершенно. Пролезшая вслед за приятелем Уна нетерпеливо ткнулась лбом прямо в его пушистые штаны и недовольно засопела. «Ну, чего ты застрял? Или думаешь, мне интереснее созерцать твой чудесный зад?» – раздался в голове Фенрира саркастический ментальный голос подруги. Волк проскользнул внутрь, а следом за ним в пещеру с трудом протиснулась изрядно округлившаяся мантикора, и тут же глухо заворчала. Узкая мордочка вытянулась вперед, принюхиваясь. Длинные усы встопорщились двумя веерами. Нервно облизнув нос розовым языком, мантикора села рядом с Фенриром, обернув вокруг себя длинный гибкий хвост. «Здесь жил человек», – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она. «Да, но это было давным-давно. Запах совершенно выветрился. Вероятно, это был нидинг* – отшельник, изгнанный из своего племени за какое-то преступление». Уна ещё не решила, что будет делать дальше, но снова пускаться в изматывающие поиски не хотелось. До рождения детей оставалось совсем немного времени, а это было идеальное место для появления на свет потомства. «Любовь моя, – Фенрир осторожно придвинулся к подруге. – Что с тобой? Ты боишься?» «Я? С чего ты взял?» «Ты вся дрожишь...» Уна повернула к нему голову, потом вдруг вздохнула, прижимаясь к пышущему жаром боку друга. «Кого мне бояться, когда ты рядом? Это не страх. Это другое. Мне не терпится поскорее прикоснуться к чуду рождения наших детей. Я чувствую, что это вот-вот должно случиться». Фенрир осторожно отстранился от подруги, повернул голову так, чтобы заглянуть ей в глаза: «Я никому не дам в обиду тебя и наших малышей! Я буду драться за вас даже со стаей Белых духов, Несущих Смерть!» «Спасибо, – утопив морду в жесткой, густой шерсти волка, шепнула мантикора, чувствуя, как сужаются зрачки, и к горлу подкатывает ком, – спасибо!» «Что с тобой? Что? – шершавый язык Фенрира коснулся щеки подруги, ее носа, лба. – Кто тебя обидел? Только скажи – и я порву его на части!» «Никто. Это не обида. Я не знаю... Это предчувствие. Оно такое... Непривычное. Странное. Мне не по себе». Уна почувствовала, как что-то задвигалось во чреве, отвечая на материнское волнение. На неё вдруг волной нахлынула нежность, потребность приласкать, пригреть будущих сосунков, отдать им своё молоко, словно они уже были рядом. Это было предощущение счастья. И, томно прикрыв глаза, она заурчала, потянулась всем телом и, окончательно успокоившись, прильнула к своему могучему защитнику. «Я тоже знаю это чувство. С недавних пор, – волк понимающе склонил голову, уловив настроение подруги, и каким-то чутьём осознав, что происходит в её утробе. – Пока я не встретил тебя, я любил только своего хозяина Локи. Но вдали от него я кое-что понял: найти своё счастье можно где угодно, но обрести – только здесь, рядом с тобой и нашими детьми. Я никому не позволю его разрушить». И, словно устыдившись своего откровения, тут же добавил совсем другим тоном, оглядываясь вокруг: «Кто бы здесь ни жил, он всё обустроил идеально. Остаёмся». Пояснения автора: *Нидинг - презираемый изгой, жалкая и ничтожная личность, которой и жить-то незачем. Нидингами, в частности, становились те, кто отказывался от вызова на хольмганг.