5. Отвёртка и сложные выборы.

Тебе нет нужды умирать счастливым, когда придет твой день, но ты должен умереть со спокойной совестью.

пикап Шевроле, 1969 — Выходит, приятель по имени Глускаб что-то вроде твоей хорошей версии. Познакомишь? Весь следующий день она не находит себе места, ждёт, но Уолтер так и не появляется. Что задумал Норрингтон? Зачем ему она? Ближе к вечеру Джейн клонит в сон, и в десять с небольшим она засыпает в потрёпанном кресле, прижав к себе коленки. Ей снится Роанок, корабли и отец, кое-как ковыляющий на одной ноге через томатные грядки. В этом сне Джозеф Хантер гоняет шкодливых братьев шваброй, бодренько орудует лопатой в огороде, заделывает дыры от пуль в сарае, напевая песни себе под нос. Когда Джейн заходит внутрь (она не помнит, как добирается до сарая), Джозеф оборачивается через плечо, разрубает топором полено и говорит: «Топор убивает, на нём есть кровь. Стрелы макают в отраву, ими тянут тетиву, стреляют. В этом есть смысл. Ты пережила друзей, увидела смерти, осталась одна. В этом смысла нет. Никчёмная». Кошмар заставляет Джейн подскочить в кресле, приложив руку к бьющемуся в беспорядке сердцу. Рядом, на стуле, сидит Уолтер. На часах семь тридцать утра. — Значит, мне всё-таки не показалось. Я к тому, что я периодически замечала в твоих словах зёрна истины, но потом ты всегда портил изречения ядовитыми плевками. — Я всего лишь вас направлял, — он почти нежно улыбается, — как много в вас любопытства. Чудесно. Даже тяга к жизни появилась. — Этот Глускаб не просто кто-то из мифологии Абенаков? Он твоя важная часть? — Возьмите правее, мисс Хантер, иначе мы врежемся в столб. Чертыхнувшись, Джейн вцепляется в руль горчичного пикапа. История из уст Уолтера звучит увлекательно, но правила дорожного движения никто не отменял. Волна от пронёсшегося мимо автомобиля толкает пикап к обочине, и через секунду Шевроле встраивается обратно в полосу. — Ты лжёшь. Хранитель говорил мне о тебе и о Великом Духе, но я не помню упоминаний Глускаба. — Знания ограничены, — лениво тянет он, упираясь затылком в подголовник. Несложно представить, что Уолтеру в салоне тесновато. — Или, по-вашему, я должен был поделиться знаниями с Хранителем и всеми его предшественниками за бокалом вина? — Почему ты не можешь нас туда перенести? До этого пика полтора дня пути. Мимо проносится дом на колёсах. — Позже. Вы задаёте много вопросов, просто следите за дорогой. Кажется, она кое-что не учла. — Постой, — ухмылка на лице Джейн некрасиво режет ей рот, — в этом мире есть что-то, чего ты не можешь? Следом мимо них проезжает грузовой трак. Джейн видит знакомый зелёный цвет: эту машину будут выгружать в том числе и у кафе Телулы, куда, как предполагает Джейн, она вряд ли уже вернётся. Присутствие Уолтера здесь — абсурд. Скучающий вид, сложенные руки на груди, сонливость… наверняка у него есть причины не переносить машину ближе к точке назначения. Одна из причин, размышляет Джейн, может быть связана с… сохранением магии? Вероятно, Уолтер или не может это сделать, что сомнительно, или копит в себе силы. Но для чего? Узнать что-то она не сможет ни из книг, ни от кого-либо, кроме Уолтера. Норрингтон её единственный источник информации — и почему-то на удивление скрытный. Карты не ложатся на стол, потому что он думает, что она может соскочить? Едва ли у неё есть выбор. Теперь нужно подумать. Галлон мид-грейд в Йеллоунайфе брать смысла нет, её не должны увидеть на местной заправке. Палец скользит по карте ниже; нужно пересечь реку Маккензи, затем ехать к Гранд-Прейри, а вот до серпантина и Скалистых гор бензина не хватит, придётся останавливаться. Когда только ценник успел так сильно подскочить? — Пик Улисс… — тянет Джейн, когда она останавливается на обочине и ещё раз сверяется с картой. — Как ты мне и говорил, сейчас уже декабрь. Как ты себе это представляешь? Даже если у меня получится проехать к подножию горы, мы или застрянем в снегах, или умрём от холода, — чёрт, не так, — я имела в виду, что перспектива примёрзнуть к сиденью… это, знаешь ли… Уолтер, ты слушаешь меня? Со стороны похоже, будто мерзавец вдруг прикорнул, убаюканный дорожной тряской, но вскоре Джейн понимает, что это… правда так (во всяком случае, внезапное притворство Норрингтона не несёт в себе никакого смысла). С каких таких пор злые духи засыпают в её тачке? Щёлкнув ремнём, Джейн привстаёт на сиденье и заглядывает Уолтеру в лицо. Ого, он и правда… спит. Злые духи не болеют, они не устают и не засыпают — вот так, ранним утром, на переднем сиденье пикапа. — Уолтер? — шёпотом. В окна светит зимнее солнце, оно слепит глаза. Снежинки падают на лобовое и тают, обжигаясь об тепло от печки, гуляющее по автомобилю. Как детальки пазла, которые Джейн снова должна собрать. — Ладно, плевать. Поехали. Когда к ней пришёл дар, она видела Уолтера редко. В большинстве случаев тот не появлялся, играя с ней полунамёками о присутствии, приводя в её вечную жизнь тех, с кем потом будет больно прощаться, но они никогда не сидели так — рядом друг с другом. Только болезненные встречи. Одну Джейн помнит хорошо: он появился в своём обличье в её гданьской комнатушке, поинтересовавшись, «как там у неё складывается с детишками, которых она прячет в подполе на пару с паном Домбровским». В ответ Джейн швырнула в Уолтера стеклянную вазу.  До этого он приходил, когда Маргарет проиграла борьбу с воспалёнными лёгкими. Навещал, когда у Джереми провелась параллель между похмельем и больной печенью. Разделял старость Уильяма, боль Уильяма и смерть его жены Маргарет от пневмонии. Уолтер слышал, что маршал Ривз завёл семью и умер в кругу своих родных. Видел, как шальная пуля попала Ральфу чуть ниже ребра. Знал, что Куану Джейн хоронила в одиночестве, потому что рядом больше никого не осталось. В свой последний миг жизни индеец был похож на Хранителя — на бледных губах его жила слабая улыбка понимания мира. Примечательно, но когда уходили её люди, Уолтер ничего не говорил, но он был рядом до самой последней слезы. «Насыщался», — так думала Джейн, давая волю горю и рыданиям. И не понимала: разве тот, кто хочет сделать больно, молчит в моменты твоей самой сильной уязвимости? Впереди виднеется замёрзшая гладь реки Маккензи. Рядом есть заправка, чудесно. Если она сейчас же не выйдет из машины, то точно его придушит. И ещё Джейн пока понятия не имеет, где ночевать. В машине? На работающей печке сгорит весь бензин и сдохнет аккумулятор, а придорожных мотелей она так пока и не увидела. — Потом ты стал приходить реже, — она держит гложущие мысли в голове до полудня, когда, наконец, замечает, что Уолтер не спит. Тот наблюдает за заснеженной дорогой; из-под колёс летят фонтанчики снега. — Я не стала говорить, что у нас ничего не вышло. Впрочем, ты и сам не давал им об этом узнать. Для моих друзей тогда ничего не изменилось. Пока они не заметили. — Вашу неизменную красоту? Невыносимый. — И надо же, тебя расщепило или что-то в духе этого, и сейчас мы едем чёрт знает куда, чтобы помочь тебе вернуть силы, — Джейн неестественно смеётся. — Я ведь права? Поэтому ты появлялся всё реже и реже? Как думаешь, они бы это одобрили? Мою помощь? Уолтер не отвечает. Её злит, что он не опровергает и не подтверждает её догадку. — Я предполагал, это равносильный обмен. Вы помогаете мне, я помогают вам, затем вы спокойно живёте лет тридцать-сорок в компании индианки. — Не ври мне. Никто не даст гарантий, — пикап слегка буксует у заправочной колонки; пара поворотов руля влево, газ — и колёса мягко выныривают из снежной ямы. — Никто, Уолтер. — Согласен, — мерзавец, он даже не смотрит ей в глаза и хитро улыбается, — но я даю вам шанс. Пользуйтесь. Джейн сжимает пальцами руль. — Что будет со мной, если мы никого не найдём? В ответ Уолтер медленно поворачивает к Джейн голову: в его глазах странная поволока (или же дело в свете фонаря, проникшем в салон?). — Тогда я стану таким, как вы, а вы от меня ничего не получите. Знаете, я не скажу, что меня это сильно расстроит, но постарайтесь как следует. Вы же смогли перерезать мне горло, — губы изгибаются в усмешке, — я в вас верю. — Иди к чёрту. Хлопок двери. С чего она вообще взяла, что Уолтер ослабел? Что он к чему-то готовится? Что, если он просто играет с ней, как кошка с мышкой? Над дверью звенит колокольчик. — Сколько вам залить? Жвачка, кофе? Газетку на дорожку? Там, говорят, в Парламент опять понабрали чёрных. «Ральф», — гласит бейджик. Только Ральфу под семьдесят пять… и у него длиннющая борода. Ну и совпадение. — Здравствуйте. Полтора галлона, — Джейн игнорирует остальные вопросы. — Не подскажете, где у вас можно тут переночевать? — Конечно! Рядом мотель «Бонфайр» через восемь миль, мисс.  Джейн протягивает Ральфу двадцатку. — Дальше по дороге ещё что-то будет? — Сомневаюсь, — щелчок зажигалки, Ральф закуривает, — заезжал сейчас один знакомый водила, говорит, там лавина сошла, так что теперь все едут в объезд. Вы же держите путь в Форт-Нельсон? — Да, — врёт Джейн, — спасибо, всё ясно, и дайте, пожалуйста, плитку вон того шоколада. И ещё воды. Расплатившись, Джейн прощается с Ральфом и на мгновение замирает у кассы. Думай. Думай-думай-думай, Джейн Хантер. Лучше сейчас сделать всё, чтобы вы не доехали до пика и Уолтер остался без сил? Или лучше доехать и дожить дурацкую жизнь до конца, в которой нет смысла? Джейн склоняется к первому варианту. — Погодите, Ральф, — из бумажника торчит ещё одна десятка, — есть у вас тут отвертки или что-то в таком духе? Плевать. Плевать на всё. Она пробьёт колеса собственной машины к чертям собачьим, как только они доберутся до этого мотеля. Джейн прячет крестовую отвёртку во внутренний карман куртки. Прочитал ли Уолтер её мысли? Пусть. В крайнем случае, она отыщет что-нибудь ещё.    Забравшись в салон, Джейн замечает, что лицо Уолтера по нос укутано в её шарф. О, чёрт возьми, кажется, забрав ключ, она отрубила обогрев в тачке. Вжик-вжух, двигатель тарахтит. Вместо радио в динамиках шуршание: похоже, скоро они будут отрезаны от мира. Электричество на заправке точно было. Остаётся надеется, что в мотеле найдётся хотя бы дохлый обогреватель. Поправив волосы, Джейн резюмирует услышанное на заправке. Судя по выражению лица Уолтера, наполовину виднеющегося из-под шарфа, тот не удивлён. — Это он. — Что? — пикап заводится с третьего раза, в салоне стоит запах бензина. — Глускаб. Он спустил лавину, мисс Хантер. — Проще всего спустить её, выстрелив в воздух. У него есть оружие? В чёрных зрачках Уолтера пляшут искорки. Очаровательная, наивная мисс. — Это не человек. — Понятно. Джейн нервно кидает себе в рот три дольки шоколада: ей определённо не нравится, куда идёт разговор. Когда она шуршит фольгой и уже собирается кинуть шоколадную плитку в дверцу, Уолтер перехватывает её руку. — Отпусти. Сохраню для твоей второй личности. — Отец не учил вас делиться? Джейн хлопает ресницами — серьёзно? — и разжимает ладонь. — Он много чему меня научил. Святые, сам Уолтер Норрингтон жуёт шоколад в её тачке. Он вообще чувствует вкус? Или плитка «Хершис» для него, как парафиновая свечка? Оставив в упаковке половину плитки, тот с равнодушным видом сворачивает фольгу и убирает шоколад себе… во внутренний карман пальто. Проклятье, он знает, что она купила у Ральфа отвёртку — и это не хреново совпадение. — Мистер Хантер научил вас покупать только нужное, правда? — Как будто тебе не понравилось, — фыркает Джейн. Успокойся, нет, всё хорошо, он ничего не знает, — почему я не видела тебя у Телулы? На прошлой неделе я готовила торт с морошкой. Дальше фонарей почти нет — они едут на одном свете фар. Навстречу тоже никого: из-за перекрытого лавиной проезда люди мчат в объезд через Доусон-Крик. Перспектива поломки двигателя или отключения печки её пугает, но нет, не в этот раз: вывеска мотеля виднеется ещё через несколько миль, и от сердца Джейн отваливается булыжник — она смогла, господи, она смогла. Остаются мелочи: выбраться на улицу под покровом ночи, сильно замахнуться и ударить остриём — по колесу. Или лучше по всем сразу. Поднявшись по скрипящим ступеням, Джейн оглядывается. Уолтер ступает неторопливо вслед за ней и смотрит в темноту возвышающегося силуэта гор. Безмолвие. Норрингтон что-то знает и не договаривает, она — прячет свой острый секрет в куртке. Мистер Бейкер сказал бы, что это шулерство. Обоюдное. — Ты был в зале, когда я играла? — Джейн прижимает к груди сумку с личными вещами. Пистолет остался в бардачке. Ерунда. Похоже, не понадобится. — В шестом ряду. Из мотеля тянет теплом и древесиной. Джейн приподнимается на цыпочки и заглядывает в окно: — Смотри, в коридоре стоит пианино.