Нежданные гости. Мистика, Хэллоуин, элементы драмы

— Сладость или гадость, сладость или гадость!       Детские голоса прервали спокойствие семейного вечера четы Филлипс. Как обычно по вечерам, они сидели в гостиной у зажжённого камина — эта комната была самой тёплой в доме, что старел вместе со своими хозяевами. Дом, как это бывает с жилыми помещениями, полнился поскрипываниями и шорохами. Чаще всего звуки раздавались по ночам, как будто дом ворочался и вздыхал во сне. Миссис Филлипс звуки не пугали. Скорее, наоборот, она была им рада. В их доме уже много лет было слишком тихо, словно он хранил траур и не собирался его заканчивать. Она не винила дом. Она его понимала.       Когда раздались детские голоса, мистер и миссис Филлипс сидели в дремотной, мирной тишине, устроившись в излюбленных мягких креслах. Огонь в камине сыто урчал и порой аппетитно похрустывал дровами. Старый верный пёс Джордж лежал на ковре и грел миссис Филлипс ноги своей тушкой, явно думая какие-то свои собачьи думы. В отсветах пламени его морда серебрилась от старости. Порой Джордж любил тяжело вздыхать совсем как человек, поэтому в глубине души она считала пса философом. Его товарищ, такой же старый чёрно-белый кот мистер Мур, удобно устроился на излюбленном месте — коленях мистера Филлипса. Обычно по вечерам тот читал книгу или газету, слегка щурясь даже сквозь очки, в стёклах которых отражалось пламя, но сейчас задремал, как это случалось с ним всё чаще. Такие моменты миссис Филлипс определяла безошибочно: если сухощавая рука мужа с синими нитями вен переставала гладить мистера Мура, значит, заснул. Она с нежностью посмотрела на обоих. Кот блаженно жмурился и мурлыкал так, что было слышно даже с её места. Наверняка он и усыпил Роджера. А может, дело просто в старости. За последние несколько лет муж сдал, они оба это понимали, хоть и не говорили вслух. Когда-то насыщенно-каштановые волосы стали полностью серебряными, а морщинки углубились и расползались по лицу, как трещины по асфальту. Такие же изменения миссис Филлипс видела в зеркале, но поколебать её любовь к мужу это не могло. Все они были немолоды, и дом, и пёс с котом, и их хозяева. Это — жизнь, и ничего с этим не поделаешь.       Детский призыв с улицы нарушил умиротворение их вечера. Их голоса вдруг показались знакомыми, такими похожими на… Да нет, почудилось, конечно. Джордж слегка насторожил уши и поднял голову. Зашевелился в кресле Роджер, приоткрыл хризолитовые глаза мистер Мур. Миссис Филлипс отложила вязание и принялась аккуратно, чтобы не защемило поясницу, подниматься на ноги. Пёс отодвинулся, чтобы не мешать. — Разве дети к нам уже не заходили? — сквозь зевок спросил Роджер, выпрямляясь. — Заходили час назад. Эти, наверное, из запоздавших, — ответила миссис Филлипс и в сопровождении верного Джорджа направилась в коридор. Глубокая пластиковая миска, куда она положила конфеты для соседской детворы, была ещё полна наполовину, словно ожидала визитёров, хотя миссис Филлипс думала, что уже осчастливила всех ряженых в округе. Удивительно, но она ещё помнила, как сама была маленькой девочкой и с нетерпением ждала Хэллоуина, чтобы примерить сшитый мамой костюм волшебницы и, конечно, получить угощение. Это было так давно, что теперь казалось всего лишь приятным далёким сном. Но желание порадовать детвору осталось. Что ещё она могла для них сделать? — Сладость или гадость! — Иду, иду, — откликнулась миссис Филлипс. Теперь удалось различить, что голоса принадлежали двоим, мальчику и девочке. Джордж тёрся у её бедра. Почему-то сейчас он решил пойти с ней, хотя час назад не изъявил желания поприветствовать маленьких ряженых гостей. Она взяла миску с тумбочки, поплотнее запахнула шерстяную шаль и открыла дверь.       Солнце ушло, оставив на память алые ленты заката. На освещённом дверным фонарём крыльце стояли двое призраков. Точнее, как она и думала, это были мальчик и девочка в простеньких костюмах призраков, состоявших из белых простыней с круглыми прорезями для глаз. Такие костюмы носили во времена детства миссис Филлипс, поэтому сейчас, в эпоху разнообразия и общедоступности всего, чего душа пожелает, они выглядели совсем просто, даже старомодно. Может, родители этих деток слишком бедны, чтобы позволить себе купить чадам костюмы на Хэллоуин? — Привет! Сладость или гадость! — с поразительной синхронностью пропели дети. Питер и Сьюзан часто разговаривали так — обычное дело для близнецов. Они тоже любили Хэллоуин. Какие дети не любят?       Мальчик с девочкой держались за руки. У каждого было по пластиковой корзинке в виде джека-фонаря. Сквозь прорези в простыне выжидающе смотрели две пары одинаково светлых глаз. Их голубой оттенок напомнил миссис Филлипс о глазах Роджера. На секунду ей стало дурно, но она совладала с собой. Почувствовала, как выступивший вперёд Джордж начал приветливо лупить хвостом по её ноге и улыбнулась маленьким гостям. — Здравствуйте, мои хорошие. Какие очаровательные привидения ко мне заглянули! Что, припозднились? — Нас раньше не отпускали, — сказал мальчик. Он был немного выше сестры. — Только сейчас разрешили. Можно погладить пёсика? — Конечно. Он любит детей. А у меня есть для вас кое-что. Подставляйте корзинки.       Карамельки, шоколадки, драже и тянучки в ярких блестящих обёртках с шорохом ссыпались в джеки-фонари. Даже Джордж попытался сунуть туда любопытный кожаный нос, что вызвало прилив смеха и у детей, и у самой миссис Филлипс. Он прекрасно знал, что ему не разрешают есть шоколад, но, как курильщик, ничего не мог поделать со своей пагубной привычкой. Это было сильнее него. Хвост так и продолжал ходить из стороны в сторону, пока мальчик с девочкой гладили пса по голове. Мимо неслышно проскользнул мистер Мур и тут же начал энергично тереться об ноги привидений. Ему тоже досталась порция ласки. Миссис Филлипс удивлённо усмехнулась: от их гордого самодостаточного кошачьего джентельмена она такого не ожидала. Выпрашивать внимание было не в его правилах. — Хороший Джордж, хороший. Хороший мистер Мур, — приговаривали дети. — Как, разве вы их знаете?       Хотя чему она удивляется? Если это кто-то из соседских ребят, значит, конечно, они знают её питомцев. Только миссис Филлипс никак не удавалось понять, кто скрывается под костюмами. Даже кот и пёс уже поняли, а она — нет. Казалось, узнавание лежало на самой поверхности, нужно было только нащупать… Сердце вдруг затрепетало, как крылья бабочки. — Конечно, — снова хором ответили дети. — Спасибо, мама, — сказал мальчик. — Мы будем вас ждать. — До встречи, — добавила девочка. — Мы вас с папой очень любим!       Мгновение — и они просто исчезли. Впереди, у калитки, мелькнули развевающиеся простыни, и пропали. Она даже не успела ничего понять. Осознание пришло с секундным опозданием, пробежало по спине электрическим током. Улыбка соскользнула с губ. Миска из-под конфет выскользнула из рук и упала на крыльцо, едва не зашибив Джорджа. Миссис Филлипс ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. — Роджер! — дрожащим голосом позвала она. — Роджер, иди сюда!       Тут же послышались торопливые шаркающие шаги. Она знала, что муж шёл бы ещё быстрее, если бы мог. Беспокойно гавкнул Джордж. — Нэнси? Тебе нехорошо? — Роджер… О, Роджер! — Она бросилась в объятия мужа. Джордж затанцевал рядом, начал тыкаться мокрым носом, пытаясь понять, что происходит. Его когти звонко цокали по деревянному крыльцу. Мяукнул мистер Мур. — Дорогая, что случилось? Эти противные дети тебя обидели? — Роджер… Наши малыши. Питер и Сьюзан! Это они… Они пришли… навестить нас… — выдавила она сквозь слёзы и почувствовала, как одеревенело тело мужа. — Что? Что ты такое говоришь?.. — Папа! Мама! — раздалось от калитки. Оба вскинулись. За чугунной оградой стояли два маленьких привидения. Синхронным движением они сняли друг с друга простыни. Миссис Филлипс вскрикнула подстреленной птицей. Мистер Филлипс громко выдохнул. Питер и Сьюзан, их светловолосые, как мать, и голубоглазые, как отец, драгоценные, навсегда потерянные сын и дочка широко улыбнулись жемчужными улыбками. Махнули руками на прощание — и растаяли, как туман. — Нет! Питер! Сьюзан! Вернитесь! — закричала миссис Филлипс. Муж крепко сжал её в объятиях и гладил по седым волосам, пока она плакала ему в плечо. Питомцы крутились вокруг, словно пытаясь успокоить хозяев.       Им потребовалось время, близость друг друга и успокоительное, чтобы прийти в себя. Немало помогли мурчание мистера Мура и дружелюбная лохматая морда Джорджа, что норовила с возбуждённым поскуливанием тыкнуться в руку. Питер и Сьюзан родились вместе, всё делали вместе… и умерли тоже вместе. Никто не мог даже предположить, что близнецы, утонувшие много лет назад в реке, найдут дорогу домой и навестят своих родителей в самую загадочную ночь в году. — Они сказали, что… будут нас ждать, — прошелестела миссис Филлипс. На этот раз мистер Мур устроился на её коленях, не иначе, как чувствуя, что хозяйке нужна поддержка. Её голова лежала на плече мужа. Тот гладил её по руке, явно пытаясь успокоить этим жестом и самого себя. — «До встречи». Вот, что они сказали. — Значит, мы обязательно будем вместе, — тихо произнёс мистер Филлипс. — На этот раз — навсегда. — Навсегда, — эхом откликнулась она.       В камине догорал огонь. Поскрипывал досками старый дом. Лежал в ногах хозяев старый пёс. Мурлыкал старый кот. Любили и утешали друг друга старый мужчина и старая женщина. А на каминной полке в фоторамке стояли светловолосые и голубоглазые, драгоценные, навсегда любимые сын и дочка. И улыбались.