Часть 4

Слава был рядом, его пальцы механически листали сводки безопасности на планшете. Я мельком увидел знакомый интерфейс системы безопасности "Юго—восточный периметр. Камера 12». Очередных гостей засекли, слишком близко к городу ведь. Могли бы заметить ещё на подходах, когда те только вышли из мёртвой зоны сканеров. Но нет, доложили лишь сейчас, за час до собрания и то их прибытие должны были рассекретить только на собрании. Но что—то заставило меня шепнуть Славе: «Перепроверь». На экране мелькали записи с камер. Рваные кадры, засвеченные солнцем, силуэты в пыльной дымке. Слава хмурился, его указательный палец судорожно дёргался, отправляя в эфир шифрованные ответы. Ответы приходили почти мгновенно значит, на другом конце тоже ждали этого разговора. Почему он молчал? Потому что приказ был ясен: «Никакой паники. Пока Совет не решит». Время обнаружения объекта: 23:47:31. Почти двенадцать часов назад. За это время они могли... «— Ты не должен был этого видеть», — произнёс он, глядя на вмятину на корпусе планшета. След от инцидента у северных ворот год назад. — А ты будто должен был. Кто ещё знает? — Только дежурная смена. И... советники. — Слава нервно провёл рукой по лицу. — А патрули на вышках? — Отозваны. По приказу. Нам нужно идти. Собрание... — Какое ещё собрание? Они знали. Двенадцать часов знали. И что? Ждали, пока те подойдут к самым стенам, чтобы кому—то рассказать? — мои пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Собрание, на котором решат, как нам всем красиво умереть. Или как красиво сделать вид, что ничего не происходит, пока они не постучат в наши двери? Слава молчал, уткнувшись в планшет. Точно не ему спорить с Советом. Я выхватил его из рук, и он даже не сопротивлялся, уже смирился, что его голос не имеет значения. Пролистал протоколы. Камера 12. Камера 15. Камера 21. Везде одно и то же: размытые силуэты, запоздалое обнаружение, молчаливое ожидание. И ни слова о тревоге. Ни слова о подготовке. Только протоколы, протоколы, протоколы, как будто это могло остановить пулю или взрыв. В протоколах нет точной информации. Только силуэты. Силуэты, которые могут нести оружие, способное пробить наши стены. Силуэты, которые могут быть авангардом армии. Силуэты, о которых знали полдня и ничего не сделали! Ярость захлестнула меня. Я швырнул планшет на пол. Он разлетелся на мелкие осколки, как хрупкая иллюзия безопасности. Слава вздрогнул, но промолчал. – Нам нужно что—то делать, – сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – Мы не можем просто сидеть и ждать, пока они решат, как нам умереть. – Что мы можем сделать? – прошептал Слава. – У нас нет приказа. У нас нет оружия. У нас есть только протоколы. — он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – И что мы можем сделать? – спросил я. Хотя сам не имел ни малейшего представления, как поступить, но надеялся, что он подскажет решение. Этот бред мне надоел. Желая остыть, не натворив того что придется разгребать завалился на кровать и будь он из другого материала то точно бы развалилась. Лицо спрятал в сгибе локтя. — Бред. Полный бред. — Чёрт… — прошипел я в рукав. Но от этого не становилось легче. Потому что даже если все это простая паранойя, даже если Совет прав, а мы просто накрутил себя… Силуэты то были настоящими. И двенадцать часов молчания тоже. Кровать скрипнула. Слава сел на край, положив рядом ржавый пистолет. Не наш, самоделка, кустарная работа. — Мм? Раритетом балуешься. — Изъял у песчаника. — Хорошо, что не у тебя, — пробормотал я, разглядывая оружие. Оно выглядело грубо сколоченным, но смертоносным. — Хоть кто—то следит за порядком. — Слава молча кивнул, его пальцы постукивали по прикладу. — Ладно, — я поднялся с кровати. — Раз Совет ничего не делает, значит, нам придется разобраться самим. — Ты предлагаешь нарушить приказ? — Слава нахмурился, но в его глазах читалось не осуждение, а скорее вызов. — Предлагаю убедиться, что нас не собираются вырезать во сне, да нужно чем—то заняться до обеда. — я схватил куртку и накинул ее на плечи. — Если ошибаюсь ну и ладно. Но если нет... Так, небольшая авантюра. — Хорошо. Но тихо. Если нас поймают...— Слава задумался на секунду, затем резко встал. — Нас не поймают. Мы выбрали самый незаметный и забытый путь через служебные тоннели, где даже камеры были отключены «на техническое обслуживание». Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом машинного масла и пыли. Стены, облепленные паутиной кабелей, местами вибрировали от работы скрытых генераторов. Слава шел впереди, его фонарь выхватывал из темноты ржавые люки и переключатели. Я следовал за ним, прислушиваясь к каждому звуку. Где—то вдали капала вода, создавая жутковатый ритм. Двигались быстро, осторожно, стараясь не издавать лишнего шума. Уверенно шли по лабиринту коридоров, знали здесь каждый уголок. Слава явно бывал здесь раньше, и это немного успокаивало. Я же полагался на свои инстинкты и старался не отставать. Вскоре мы вышли к старому грузовому лифту, заброшенному уже лет десять. Кабина заржавела и покрылась пылью, но Слава, недолго думая, открыл двери и запрыгнул внутрь. – Поехали, – скомандовал я, копаясь в панели управления. – Нам нужен уровень наблюдения. Лифт медленно, с душераздирающим скрежетом пополз вверх. Каждый метр казался вечностью. Я стоял, прижавшись спиной к стене, и вслушивался в звуки станции. Тишина давила на уши, и от этого становилось еще тревожнее. Наконец, лифт остановился. Слава выбил заклинившую дверь, и мы оказались в узком коридоре, с пунктом входа уставленном мониторами. Здесь было темно и холодно, но экраны все еще работали, отображая различные участки станции и за ее пределами. Слава принялся быстро переключать камеры, внимательно изучая каждый кадр. Я стоял рядом, готовый ко всему. Напряжение нарастало с каждой секундой. И вдруг, на одном из экранов, я увидел их. Силуэты. — Смотри, — прошептал я, не нарушая тишину. Мы замерли, впиваясь взглядом в мерцающий экран. Слава наклонился ближе к экрану, его лицо освещалось тусклым светом монитора. Его напряжение передается и мне. Я прищурился, пытаясь рассмотреть детали. Они были в темных одеждах, с капюшонами, скрывающими лица. Силуэты, которые мы видели, двигались с четкой, слаженной координацией, не как обычные разведчики, а будто точно знали, куда идут. Они были быстрыми и уверенными, словно не собирались оставаться незамеченными или прятаться. – Вот дерьмо, они уже близко. —Они имеют схему... раз так слаженно идут— Слава резко переключил камеру. —Именно поэтому они не станут рисковать, — я уже тянулся к панели управления. – Будь это грубое нападение они ехали бы на прямую не огибая защиту, хоть та и не то чтобы работает. — Нам нужно понять, что они делают. — произнес Слава, отрываясь от экрана. — И главное — кто они, — добавил я, переключая камеру на соседний сектор. На экране мелькнуло движение. Один из силуэтов резко остановился, будто почувствовал наблюдение, и медленно повернул голову в сторону камеры. Несмотря на капюшон, его взгляд чувствовали на себе уже мы, словно он смотрел через объектив прямо на нас. Силуэт поднял руку и что—то показал. Не было понятно, что именно, но жест был отчетливым, намеренным. Словно приветствие… или предупреждение. Сердце бешено заколотилось. Это уже не походило на обычную разведку. Это было что—то другое, более сложное и пугающее. — Что за черт... — Знают, что мы их видим, — Слава, сжимал рукоять ножа за поясом для собственной уверенности. — Очевидно. — видимо все люди в ступоре от последних событий, повторяют то что видят, пытаясь осознать ход событий. — Город не окружают, они просто подходят. Что примечательно не вооружены как солдаты. Ни автоматов, ни брони. Только это... что—то в руках. Утверждать не будем. — Может, это не нападение? — Слава нахмурился. — Но тогда зачем так "скрытно"? — Скрытно? — я фыркнул. — Они шли минимум сутки, и никто не поднял тревогу. Это не скрытность, Слав. — тишина в комнате наблюдения стала ещё гуще, как будто кто—то шепчет за спиной. — Совет знал, они ждали этого. — Я кивнул, сжав зубы. Мы оба понимали, что это значит. Если Совет молчал, у них был план. И этот план явно не включал в себя предупреждение остальных. — Ладно, — я резко развернулся к выходу. — Хватит пялиться в экраны. Если они уже здесь, значит, у них есть точка входа. — А если это ловушка? — Слава не двигался, его глаза всё ещё прикованы к экрану. — Тем более надо двигаться. — уже толкая дверь, чувствовал, как адреналин поднимается в крови. — Если они пришли за нами, я не намерен ждать, пока меня заберут, как послушного барана. Я рванул к панели управления и ударил по аварийному переключателю. Огни погасли, оставив нас в полной темноте, но мониторы продолжали работать, освещая комнату мерцающим синим светом. Слава заколебался на секунду, затем резко выдернул нож из ножен и метнулся к двери, прислушиваясь. По коридору донесся едва уловимый звук, мягкий скользящий шаг, будто кто—то двигался, не касаясь пола. Из темноты впереди донесся металлический скрежет, кто—то открывал технический люк. В луче чужого фонаря мелькнула фигура в сером комбинезоне службы безопасности. Охранник что—то бормотал себе под нос, явно недовольный обходом. Он был в десяти шагах от нас, повернувшись спиной. Слава сделал едва заметный жест: два пальца к глазам, затем указывающий жест в сторону охранника. Я кивнул. В воздух наэлектризовался от предстоящего выбора, подчиниться или пойти ва—банк. Когда охранник поравнялся с нашим укрытием мы замерли. Внезапно экран за спиной вспыхнули красной тревогой. Система безопасности сработала сама. Действовали синхронно. Слава резко открыл дверь, шагнул вперед, обхватив рот охранника ладонью, я же нанес точный удар в солнечное сплетение. Охранник захрипел, обмяк в наших руках. — Спящий на посту —  наш билет хоть куда.  — мы аккуратно опустили его на пол, затащили в комнату наблюдения и захлопнули дверь. – Куда дальше? Мы вышли из комнаты наблюдения и двинулись по коридору в противоположную от основных коммуникаций сторону. В коридоре было тихо и спокойно, словно ничего не происходило. И мы должны были быть готовы. Должны были сделать все, что в наших силах, чтобы защитить наш город и действовать. – Если Совет знал, значит, они "открыли им дверь", – пробормотал Слава. – Или просто закрыли глаза, в любом случае, нам нужно найти эту дверь и выяснить, кто ее открыл. И начну с первой двери. Дверь в зал совещаний была массивной, отполированной до зеркального блеска. В её поверхности отражался силуэт такой же, как десять, двадцать лет назад. Он задержался на секунду, ловя на себе взгляд. Внутри уже говорили. Комната помимо Советников была наполнена и приближенными люди. С напряженными лицами в молчании. Я занял свободное место у края стола пока еще несколько людей заполняли зал. Нависшая тишина давила на уши, можно было услышать, как бьется сердце каждого присутствующего. Воздух был пропитан ожиданием и страхом. Никто не решался нарушить это звенящее безмолвие. Боялись высказать первыми, сказать не то перед другими. — Начинаем. Командир охраны впервые исполнял свои обязанности по—настоящему всерьез. Он вышел на всеобщее обозрение включив массивный экран на стене показывая запись. Запись, запущенная с лёгким запаздыванием, сначала показала лишь пустынную равнину, выжженную солнцем, но затем движение. Вдалеке, на самом краю горизонта, крошечная точка стремительно приближалась, поднимая за собой плотное облако пыли. Оно клубилось, росло, напоминая песчаную бурю, но слишком целенаправленную, слишком быструю. Затем изображение переключилось на реальное время. Теперь уже не запись, а живая картинка передавала происходящее. Разрешение стало четче, но вместе с тем проступили помехи. То, что секунду назад было лишь размытой точкой на горизонте, теперь обрело форму и двигалась в нашу сторону. Транспорт, но не такой, как ожидали увидеть. Корпус, напоминал хитиновый панцирь. Оно не катилось на колёсах, не летело на антигравитации, скорее скользило по песку, оставляя за собой пыльный шлейф и вихри, закручивающиеся в неестественно правильные спирали. — Увеличить, — сдавленно произнес кто—то из зала. Оператор дрогнувшей рукой сменил ракурс. Изображение прыгнуло вперёд, и теперь стало видно, что впереди, всего в паре километров от города, уже стояли несколько палаток. Обычных, походных, с дымком костра. А к ним как раз подъезжали... они. — Они ставят палатки?  Вместо штурмовых отрядов там хаотичный лагерь. Шатры и палатки брошены в своем порядке, а между ними грузовики с потухшими двигателями. Их кабины пустовали, двери распахнуты настежь. Ни следов атаки, ни даже намека на организованное движение. Ни атаки, ни даже попытки приблизиться ближе. Только странный транспорт, застывший на окраине этого немого хаоса. — Верно. На против главных ворот. Если это их разведка, то скоро прибудут остальные. — Что вы предлагаете? Переговоры? – вспылил другой командир. Советники молчали и выслушивали доводы и предложения не вступаю в дискуссию. — Они вырежут нас, как только ослабим охрану. Нужно предпринять действия на опережение пока не окружили город. — спор разгорался, голоса сплетались в ядовитый клубок. — Согласен. Они прибыли с единственной целью и это забрать себе город. — перебил другой. — Они хотят город. Свой дом они изжили, теперь очередь нас. — Ждут, когда мы сдадимся без боя! Специально остановились поодаль, ждут, когда мы сами сдадимся, не нападая с целью сохранить ТамРлин неповрежденным. — Долгая осада обещает нам незавидную жизнь. У нас нет ресурсов! — Их мотивы нужно выяснить, это без обсуждений. — я поднял руку. Тишина упала сама собой. — Если они хотят ресурсы, то договоримся. Если город... —Хотите откупится! — зашипел оппонент. — Они поймают легкую добычу и вернутся снова. — У нас не чем сдерживать осаду. — мои слова зависли в воздухе. — Люди? Орудия, которые после выстрела вызовут поломки? — Все замолчали. — Первый вариант: они просто хотят поговорить. Возможно, они ищут союзников или хотят обсудить условия мирного сосуществования. Второй вариант: они требуют ресурсы, и, если мы сможем предложить, что—то ценное, возможно, они отступят. Третий вариант: они намерены захватить город любой ценой, и тогда нам придется сражаться. Я записывал все это, стараясь не упустить ни одной детали. — Как бы оно не было, Кюль прав. – командиров прервал Советник Эгу.— Их намерения нужно прояснить. Сколько их? — Около двадцати. Через камеры неясно кто лидер. — Он крепче других. Пусть ведет переговоры, — Эгу скользнул взглядом по остальным Советникам. — Ты уверен, что они захотят говорить? Или что они вообще говорят на нашем языке? – прозвучал вопрос, полный сомнений. — Нет, Рен. — Тогда зачем? Если тебя убьют, то мы и тело не вернем. — Тогда пусть это будет их проблема. – внутри не унималось. Я знал, что пойду. Я смогу это сделать как будто делал так не раз — Решено. Начните подготовку. Подготовка заключалась в составлении списка возможных вариантов развития событий и попытке предугадать, что может понадобиться. Языковой барьер та еще проблема. Изолированность людей в городах и людей вне их легко привела к появлению диалектов, сильно отличающихся друг от друга, вплоть до новых языков. Жесты, рисунки на песке, крики, все это ненадежно и чревато недопониманием, а значит, и кровью. Мне выдали старый, потрепанный блокнот и карандаш. "Нарисуй, если слова не помогут," – буркнул один из солдат, бросая их мне. Спасибо и на этом. Оружие? Конечно. Пистолет, висевший у меня на поясе, был скорее символом, чем реальной защитой. Несколько метательных ножей, спрятанных в рукавах, давали небольшую уверенность, главное не спровоцировать. Совещание затянулось до позднего вечера. Мы покинули зал. Споры, доклады, бесконечные обсуждения тактики слились в монотонный гул, от которого голова гудела, как перегруженный реактор. Командиры не могли прийти к единому решению и продолжали спарить. Одни настаивали на немедленной атаке, другие предлагали выждать, третьи вообще отрицали угрозу, списывая всё на «панику патрульных». — Переговоры переносятся на завтра. – после обсуждения ситуации между Советниками, Советник Кетто объявил это сухо, без объяснений. — Кюль, ты всё ещё ведущий переговорщик. Но теперь у нас есть время подготовиться. — «Подготовиться» означало то, что Совет хочет ещё немного подумать. В голове мелькнула картина: огромный стол, за которым восседают Советники, их лица непроницаемы, взгляды холодны и расчетливы. Они будут изучать доклады, анализировать данные, взвешивать политические последствия каждого решения. А мы, простые исполнители, будем ждать их вердикта, гадая, какой из вариантов они сочтут наименее катастрофичным. После совещания я выбрался из зала последних. Голова гудела от бесконечных споров, а в висках пульсировала усталость. Коридоры административного блока были почти пусты. Редкие патрульные мелькали в перекрестьях проходов, их шаги глухо отдавались в металлических стенах.  Я свернул в служебный тоннель. Узкий, плохо освещенный проход, которым пользовались только техники да такие, как я, кто предпочитал не попадаться на глаза без нужды. Трубы вентиляции шипели над головой, а под ногами скрипел песок, занесенный снаружи.  Моя каморка находилась в старом техническом секторе, куда давно перестали заглядывать даже уборщики. Не будь это необходимостью то и солдатики тоже забыли бы этот угол. Дверь с кодом, который давно не меняли. Я ввел цифры, механизм щелкнул, и вошел внутрь.  Глубоко вздохнув, потянулся к фляге с водой запивая таблетки.  В дверь постучали.  — Кюль, ты там? — голос Славы.  — Заходи.  — Дверь отъехала, и в проеме появился Слава.  Он вошёл, держа в руках две кружки с чем—то тёплым. — Ну что, герой, готов к завтрашнему подвигу?  — Как никогда. — он хмыкнул и поставил кружку передо мной и сел на край кровати. — Ты слишком много думаешь, когда нужно отдохнуть. — Слава вздохнул, потягивая свой напиток. — Ладно. Допустим, Совет что—то скрывает. Допустим, эти… гости не просто бандиты. Что это меняет? — Всё. Что поменялось с того что мы знаем? – он отрицательно помотал головой, и я развернул перед ним карту. — Так вот повторюсь. Они не ведут себя как нападающие. Они не штурмуют ворота, не пытаются прорваться. Они ждут. Но чего? Никак не могу сообразить. — Слава нахмурился. — уставился на карту, пытаюсь сложить общую картину из обрывочных сведений, докладов патрульных и собственных ощущений. Что—то ускользало от меня, какая—то важная деталь, которая могла бы объяснить странное поведение незваных гостей. Почему они просто стоят у ворот, словно ждут приглашения? Зачем им эта странная выжидательная тактика? Почему они просто стоят у наших ворот? — закончил мысль. — Именно. Они могли бы в теории взять город за короткое время, если бы хотели. — Может, они просто проверяют нашу реакцию? — Или дают нам время что—то понять. — тишина. Усталость давала о себе знать, глаза слипались. — Завтра мы это выясним. — Слава встал, допивая кофе. — Но если что—то пойдёт не так… — Ты поднимешь тревогу. Я знаю. — он кивнул и вышел, оставив меня наедине с мыслями. Завтра. Всё решится завтра. Наступала долгая ночь. *** —Кюль, подожди! — крик заставил меня обернуться. Слава стоял в проеме служебного входа. — Ты уверен, что хочешь идти один?  — Не один. Меня ждет эскорт.  — Эскорт останется у ворот. Ты выйдешь один. —  я пожал плечами— Так надо. Если они увидят вооруженный отряд, то могут решить, что это атака. А один человек — это посланник.  — Слава нахмурился, но не стал спорить. Он знал, что я прав.  — Тогда возьми это. — он протянул мне небольшой передатчик. — Спрячь где—нибудь незаметно. Если что—то пойдет не так, мы сможем услышать, что происходит.  – Кивнув, закрепил устройство под воротником.  — Возвращайся, — пробормотал он.  — Спасибо.  Я вышел из здания сохраняя невозмутимый вид. У ворот царила суета. Солдаты проверяли оружие, подтягивали ремни, переговаривались тихими голосами. Рен стоял у самой арки, наблюдая за происходящим. — **"Не слишком ли много?"** — пробухтел я, глядя на бойцов.  —**"Если они решат напасть, десяток не спасёт. Но если что—то пойдёт не так, хоть успеешь отступить,"** — ответил Рен, поправляя перевязь с клинком. —**"Если они вообще поймут, что мы хотим говорить, а не стрелять..."** — я сжал блокнот в руке. Ворота скрипнули, открываясь ровно настолько, чтобы мог протиснуться один человек. Мертвая тишина пустыни оказалась обманчивой. Раскаленный воздух дрожал, наполненный едва уловимым гудением, словно где—то работала гигантская печь. Я оглянулся назад, на мгновение задержав взгляд на узкой щели между створками. Людей близко не пропускали и те с далека заглядывали через щель. Городские бледные, глаза, полные страха и надежды, пальцы, впившиеся в перекладины. Выше, на стенах, стояли часовые, их винтовки нервно покачивались в потных ладонях. Советники вовсе наблюдали с главной башни. —**"Идёшь?"** — голос Рена прозвучал хрипло. Он стоял в полушаге сзади. Первый шаг, первый след за черту города. Не помню ни одного момента, когда бы делал подобное ранее. Песок под ногами неожиданно оказался мягким, почти пухлым, но при этом издавал странный хруст, будто под сапогами ломались тысячи крошечных костей. Жара обрушилась на меня тяжелой волной как пресс. Густой, липкий воздух, не охлажденный городскими фильтрами, обжег легкие. Впереди, в мареве раскаленного воздуха, колыхался лагерь. Грубые палатки из брезента и чего—то еще, ржавые грузовики с потертыми кабинами, тонкая струйка дыма от костра. Все вживую с экрана. Шаг. Что движет этими пришельцами? Шаг. Неужели действительно только жажда наживы? Шаг. Или за этим кроется нечто большее, какая—то зловещая цель, ради которой они готовы на все? Шаг. Предстоящий разговор мог решить судьбу ТамРлина, и от его слов, от его умения убеждать зависело будущее города и его жителей. Передатчик под воротником, как напоминание о том, что я не совсем один. Я сделал еще несколько шагов, чувствуя, как песчинки пытаются забиться в сапоги скатываясь обратно к остальным. Бандиты не проявляли никакого интереса к моему приближению. Они вовсе не воспринимали город как угрозу. Продолжали расставлять укрытия. Один чистил автомат, оружие выглядело ухоженным и смертоносным, другой разгружал ящики из грузовика, перебрасываясь редкими хриплыми фразами. Их одежда была грязной и потрепанной Только когда я приблизился на опасное расстояние остановился в нескольких метрах от них. Глубоко вздохнул и попытался улыбнуться. Получилось, наверное. Коренастый мужчина с лицом, покрытым шрамами медленно поднял голову. —"Мир?" — Мое слово повисло в раскаленном воздухе. Никакой реакции не последовало только напряженная тишина. Лица были суровыми и невыразительными. Не видел в них ни злобы, ни сочувствия, лишь холодную отстраненность. Один из них медленно поднял руку.  Я поднял ладонь так же и крикнул, зная, что слово, скорее всего, ничего не значит.  —Приветствую, – слова повисли в воздухе, снова не встретив ответа. Поднял руки в знак того, что безоружен, и медленно опустил их к блокноту. Бандиты замерли, их руки незаметно потянулись к оружию. Я медленно поднял ладони, показывая, что безоружен, и потянулся к блокноту. Достал карандаш и начал рисовать на первой странице. Рисунок получился корявым. Сначала набросал схематичное изображение города, два силуэта. Одного идущего к ним, указывая на себя и другого указав на их лагерь. Потом провёл между ними линию и поставил знак вопроса.  Затем нарисовал руку, протянутую в знак приветствия. Закончив, я поднял блокнот, чтобы они могли видеть рисунок. Они внимательно посмотрел на него, не произнося ни слова, но по ряду бандитов пробежал нервный смешок. Молодой парень с воспаленными глазами дернулся вперед, но его остановил старший. Поглядев на смертника, они расступились, а после из толпы выскочил мужчина. Его взгляд был тяжелым и изучающим. Тишина. Он посмотрел на рисунок, на меня, потом снова на рисунок. В его глазах мелькнуло что—то похожее на понимание. Он кивнул и протянул свою руку. Затем кивнул он что—то сказал своим людям, но я не понял ни слова. Язык был гортанным, отрывистым, ни одной знакомой ноты.  Опасения подтвердились язык мне не знаком. И я не знаю, о чем они шепчутся. Тут произошло нечто неожиданное. Из толпы вырвался здоровяк — двухметровый гигант с бочкообразной грудью и животом, выпирающим из-под рваного комбинезона. Прежде чем я успел среагировать, он схватил меня в объятия с такой силой, что у меня затрещали ребра. Я повис в воздухе, беспомощно болтая ногами, чувствуя, как его потный запах заполняет мои ноздри. Раздался резкий звук, похожий на треск. Их строй дрогнул, и двое отделились, двинувшись к мне.  — **"Не двигайся,"** — прошептал я.  Чужак наклонил голову. Потом выхватил что—то из—за пояса. Но оружие не выстрелило. Вместо этого из толпы выскочил другой человек. Высокий. Выше меня. С обгоревшими волосами, бочкообразной грудью и животом, выпирающим из-под рваного комбинезона. Это я успел лишь понять, когда он неожиданно схватил меня, а охапку объятий с неимоверной силой. Я попросту повис на нем над землей, когда тот приподнял меня в своих объятиях. Это похоже на встречу с дальним любимым родственником чем на встречу с незнакомцем. Я в ступоре болтался в его руках думая, что меня сплющит. Он был сильным, но выглядел скорее плотным без четко выраженных мышц. Я попытался вырваться, но его хватка была железной. Ноги бесполезно молотили воздух, пытаясь найти хоть какую—то опору. В голове промелькнула мысль о ноже, спрятанном в голенище сапога, но любое резкое движение могло спровоцировать непредсказуемую реакцию. Коренастый протянувший руку, нахмурился и что—то прорычал здоровяку. Тот, казалось, не обратил на него никакого внимания. Он продолжал тискать меня, поворачивая из стороны в сторону, словно оценивая на вес. Гигант развернулся и понес меня вглубь лагеря. Бандиты расплываются в ухмылках. Некоторые тыкали в меня пальцами и что—то выкрикивали на своем непонятном языке. Меня пронесли мимо костра, над которым потрескивало что—то, похожее на куски мяса. Запах был отвратительным. Мимо ржавых грузовиков, из кузова одного из которых торчали какие—то мешки, перевязанные веревками. Мимо палаток, из которых доносились приглушенные голоса и звуки, похожие на кашель. Длилось это кощунство до тех пор, пока гигант не остановился перед самой большой палаткой. Она была сделана из более плотного брезента и выглядела более ухоженной, чем остальные. У входа стояли двое вооруженных охранников. Здоровяк что—то буркнул охранникам, и те распахнули полог палатки. Гигант вошел внутрь, неся меня, как трофей. — Отпусти его иначе раздавишь. – в глазах уже плясали красные пятна от нехватки воздуха, а в висках стучало так, будто кто—то бил кувалдой по наковальне. Его рука описала плавную дугу в воздухе, жест, от которого гигант нехотя опустил меня на песок и тогда я рассмотрел еще одну личность, полностью закутанную в тряпье. На голове грубая повязка, а на плечах накидка спускающаяся ниже колен. Попытался выпрямиться и посмотреть тому в глаза. – Кто ты такой? – спросил незнакомец. — Ты говоришь на нашем языке? —я даже сразу не понял, что именно он сказал, намеренно замедляя слова, чтобы скрыть дрожь в голосе. Человек за столом чье лицо было скрыто в тени что не разобрать его мимику медленно поднял голову. — Говорю, —на чистом, почти академическом языке ТамРлина. — Но это не значит, что мы понимаем друг друга. — он сделал знак рукой, и гигант, неохотно кряхтя, вышел из палатки. Охранники остались у входа, их тени колыхались на брезентовых стенках. – Меня зовут… – запнулся на полу слове собираясь с мыслями. – Меня зовут Кюль. — сглотнув, незаметно нащупав языком прокусанную окровавленную губу. Обстановка еще та. Внутри палатки было темно и душно. Единственным источником света была керосиновая лампа, висевшая под потолком. В центре палатки стоял грубый деревянный стол, за которым сидел он. Столе заполнен картами, странными металлическими предметами, похожие на инструменты, грязный фляга с темной жидкостью. У угла небольшой ящик с городской маркировкой. Наш ящик. Внимание к предмету от его не укрылось. – ТамРлин? Дыра в песке. И что тебе здесь нужно, Кюль из дыры в песке? Пришел просить пощады? — человек за столом усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли юмора. – Я пришел поговорить. – С бандитами? — он наклонился вперед, и свет лампы наконец упал на его лицо. На удивление молодое и чистое от предполагаемых шрамов. — Ты смельчак, Кюль. Или просто глупец. – Думаю, мы можем договориться. — О—о. И что же это? – он развел руками, приподняв бровь. – Золото? Вода? Или, может, женщин принес в подарок? — Скажите ради чего вы покинете приближённые к городу территории, а мы предложим, что можем. – Поделитесь? – главарь показались мои слова смешными. – Ты предлагаешь с нами поделиться тем, что и так наше? — Где—то в груди что—то дернулось. – Если вы возьмете все, мы погибнем. – возразил я, – Это не моя забота, – отрезал он. – В этом мире каждый сам за себя. – Но, если мы найдем способ сотрудничать, мы все сможем выжить. Мы можем построить что—то лучшее. – бандит молчал, глядя на меня. Я не мог понять, что он думает. Он взвешивает каждое мое слово, каждое мое движение. – Ты веришь в сказки. В этом мире нет места для союза. Есть только сила и слабость. И мы сильные. – Сила не вечна, – мои кулаки сжались. – Иногда нужно думать о будущем. Рано или поздно она подведет. – И какое будущее ты предлагаешь? Этот мир мертв. Скоро здесь окончательно ничего не останется, кроме песка и костей. — Тогда зачем вы сражаетесь? — я сделал шаг вперед. — Если все бессмысленно, почему не покончить с этим сразу? Ты борешься за выживание, мы боремся за свое. – Ты слишком молод, чтобы понимать, – ответил он. – Ты еще не видел настоящего мира. – Может быть, но я знаю, что мы должны попытаться. –Ты наглый, но забавно юлишь. – их главарь молчал, глядя на меня и наконец сказал он. Я чувствовал, как пот стекает по моему лицу. – Ты наивен, Кюль но я дам тебе шанс. Но только один. — Ты… — начал я, но голос уже не слушался. Челюсти свело так сильно, что зубы затрещали. — А если я дам тебе ноль? — его брови поползли вверх, но я уже рванулся вперед. Он что—то сказал еще. Какое—то жалкое слово. Но я уже не слышал. Рука сама рванулась к столу схватив флягу. Следующее мгновение она уже летела в его лицо со всей силы врезав. ТЫК! Глухой удар. Фляга отскочила, оставив на его лбу кровавую вмятину. Но этого было мало. Стол полетел набок с грохотом. Карты взметнулись в воздух, инструменты рассыпались по песку. Я уже заносил флягу снова, и она впечаталась ему в переносицу с мокрым хрустом. — ВЫ ВСЕ… ВЫ ВСЕ ТУТ СДОХНЕТЕ! — легкие горели, но крик рвался наружу. — Ааргх!— бандит откинулся назад, кровь фонтаном брызнула из носа. — ВЫ ВНЕ ГОРОДА И НЕ ПРИНАДЛЕЖИТЕ ЕМУ ТАК С ЧЕГО ВЫ РЕШИЛИ, ЧТО ВАМ ВСЕ МОЖНО!? Охранники рванулись ко мне. Первый схватил меня сзади, я резко откинул голову с силой ударившись затылком ему в лицо, локтем в живот, а кулаком в челюсть. Для следующего хук прямо в горло. Он захрипел, схватился за шею. Разворот и колено с размаху врывается в его живот. Охранник рухнул сложившись пополам, изо рта брызнула слюна с кровью. — Мрргх! — главарь поднялся, вытирая кровь с лица. — Кончил? — прошипел он хрипло. Я не ответил. Просто бросился вперёд. Кулак в солнечное сплетение он согнулся, но тут же метнулся рукой к поясу. Лезвие блеснуло в свете лампы. Я отпрыгнул, но не успел, получив резь в боку и теплую струю под ребрами. Но боли не было. Был только гнев. Схватив первый попавшийся предмет, которым был обломок деревянной доски и врезал ему по руке. — Аааа!— нож упал в песок.— Ты… всё… — он хрипел, пытаясь вырваться. Я поднял кулак. Удар. Ещё. Ещё. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — кто—то тащил меня назад, но я рвался вперёд, как зверь на цепи. – Хахахаха.  Ладно, – наконец сказал он. — ЗАКОНЧИЛ... Спасибо. —  прошептал я автоматически. – Не благодари, – ты еще ничего не доказал. Ты проведешь меня к старейшинам ТамРлина. Если мне не понравится то, что я услышу... Я сотру ваш город с лица земли. Без пощады. Без переговоров. — Договорились. – мы встретились взглядами. В палатке воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. Завтра будет война. Или не будет. Но не сегодня.