Дом на двоих

      Гравий скрипел под подошвами уже довольно запыленных туфель из драконьей кожи. Малфой давно подумывал сменить обувь — переливы черно-зеленой чешуи прекрасно подходили для бальных залов Малфой-менора, но никак не для лесов и далеких деревень, в которых Драко провел последние три года.       Впереди бесшумно шла Грейнджер. И как только ей удавалось не издавать ни звука? Даже в грубых ботинках с высоким протектором она ступала невесомо. Он не сводил взгляд с копны кудрявых волос, которые за время их завтрака успели высохнуть и теперь торчали во все стороны, что вообще не трогало обладательницу этой гривы. Утреннее солнце пробилось через плотное покрывало серых облаков и озолотило отдельные локоны девушки. Драко опустил глаза ниже, слишком ярко для него, слишком много золота.       Прошелся взглядом по безразмерной футболке, явно с мужского плеча, опустился к стройным ножкам, которые выглядели еще миниатюрнее в грубых армейских ботинках. Взгляд зацепился за еле заметные символы на тонкой коже внутренней стороны колена, будто острым лезвием вцарапанные в переплетение вен. Он увидел похожие отметины у нее на шее и запястьях еще в первую их встречу, а теперь и на ногах. Что это значило? Драко не мог припомнить ни одного ритуала или проклятия, которые оставляли такие символы.       Его терзали вопросы, множество вопросов. Когда лучшая ученица и национальная героиня обзавелась убежищем на краю Лондона и завела дружбу с бывшими врагами? И что произошло с Тео?       Судя по тому, что Грейнджер отправилась на поиски зверя, она была из тех, кого принято называть венаторы. Малфой услышал о них впервые через два года после войны.       Вторая Магическая принесла Британии не только победу над Волан-де-Мортом, но и экономический кризис, толпы покалеченных и без вести пропавших волшебников, а также хищение родовых артефактов.       Именно тогда появились отдельные группки магов, зовущие себя венаторы. Они занимались поиском артефактов, людей, магических тварей и еще Салазар знает чем. Он никогда не встречался ни с одним из них до того пасмурного дня в Марлборо.       Но вопрос, как самая перспективная молодая волшебница их поколения стала «искателем сокровищ», оставался открытым. Драко так и подмывало остановить бодро шагающую Грейнджер и задать с десяток вопросов, которые крутились на языке. Малфоя всегда предупреждали, что для слизеринца он чрезмерно болтлив и нетерпелив, и эта ситуация не стала исключением. Он уже готов был озвучить свой первый вопрос, когда Гермиона резко остановилась прямо посреди пустой площадки. Драко практически влетел в спину девушки, и только благодаря новоприобретенным инстинктам ему удалось вовремя затормозить.       — Подойди ближе.       Как только он встал плечом к плечу с Грейнджер, сразу почувствовал как ее маленькая сухая ладошка цепко берет его за локоть. Где-то за грудиной что-то стукнуло и споткнулось, и это не понравилось Драко. Порыв вырвать руку, чтобы избавиться от странного ощущения, резко пропал, когда он заметил, как воздух перед глазами рябит и переливается, открывая вид на водную гладь и небольшой причал.       — Скрывающие чары?       — Это черный выход, — Гермиона проигнорировала вопрос, отнимая свою руку. Малфой бесшумно выдохнул, чувствуя, как сердце возвращается к привычному ритму. — Если понадобится срочно бежать, можно уйти по воде.       — А может понадобиться срочно бежать? — удивился Драко, переводя взгляд с маленькой лодки, что билась о столбик причала, на Грейнджер.       — Всякое может быть, — пожала плечами девушка и, развернувшись на пятках, шустро зашагала в сторону большого амбара около дома. — Не отставай, пока я тебе тут все не покажу, ты вполне можешь потеряться.       — Потеряться? — твою мать, эта ведьма не могла выражаться яснее. Было ощущение, что он играет в шарады. А Малфой никогда не любил этот вид развлечения.       — Да, по всей территории наведены мороковы чары. Так как мы с тобой скреплены сделкой, то они на тебя действовать не должны, но в некоторых особо важных местах есть усиление, и при приближении к ним без меня в качестве хозяина, они, можно так сказать, захотят тебя остановить, — Гермиона дошла до широких дверей амбара и, толкнув одну створку, зашла внутрь.       Драко вошел следом. Ему показалось, что он одновременно очутился в лаборатории, лазарете, тренировочном зале и библиотеке. В воздухе витал смешанный запах бадьяна, Костероста и еще чего-то отвратительно приторно-сладкого, в то же время Малфой мог учуять оттенки пергамента, пыльных переплетов и чернил, и ко всей этой какофонии примешивался металл и древесная стружка. От такой концентрации его повело в сторону, и он, хватая воздух ртом, привалился к стене амбара.       — Что с тобой? — Грейнджер остановилась на полпути к центру помещения, что представляло собой полностью свободное пространство с парой деревянных лестниц, которые вели куда-то под крышу.       — Запахи, их... — Драко прикрыл веки, за ними плясали оранжевые и зеленые круги. Казалось, его сейчас вывернет прямо на пол. Прижав руку к носу, он постарался дышать через рот. — …их слишком много.       Гермиона нахмурила брови, но ничего не сказала. Достав из голенища ботинка палочку, взмахнула вокруг себя. Блондин ощутил, как воздух вокруг стал прохладнее и чище. С опаской сделав маленький вдох, он почувствовал лишь отдаленный запах тмина и не более.       — У тебя всегда было такое чувствительное обоняние? — девушка склонила голову набок, рассматривая Малфоя заинтересованным взглядом. Палочка вновь заняла свое место в ботинке.       — Мое восприятие изменилось после проклятия. Обоняние, зрение и слух стали острее, — сухо ответил он, стараясь не смотреть на Гермиону. Ему не понравилось то, как она его разглядывала, будто он был какой-то невиданной зверушкой, которую сейчас же нужно изучить и желательно на столе для препарации.       — А рефлексы? — Грейнджер развернулась и снова направилась в центр амбара.       — Тоже, — Малфой в два шага догнал девушку и пошел с ней плечом к плечу, добавив: — Скорость, сила, реакция — все стало выше.       — Интересно, — прокомментировала Гермиона, останавливаясь примерно посередине амбара. Постучав пару раз носком ботинка по полу, она подняла янтарные глаза на Драко. — Встань напротив и возьми меня за руки.       Малфой сделал, как ему сказали. Тонкие ладони с сеткой полупрозрачных шрамов утонули в крупных руках Драко, и он почувствовал на подушечках пальцев мозоли, что говорило о том, что их хозяйка много работала руками. Это было странно, ведь волшебники практически не использовали ручной труд, на это у них была масса заклинаний самого разного толка. Хотя тут все было странным.       Воздух снова заискрил, и Малфоя будто прошибло током, от чего он неприязненно зашипел, но не отнял рук. Пустой амбарный зал начал заполнять вещами. Обстановка менялась постепенно, будто стирали пыль со старой вазы, слой за слоем освобождая тонкий рисунок.       У правой стены он заметил длинный мраморный стол, на котором расположились склянки и мензурки. Котлы, баночки и мешочки с ингредиентами: все было хаотично расставлено вдоль стены. Левую сторону занимали закрытые шкафы и полки с книгами. Драко привлек внимание легкий блеск. Между с виду старинным шкафом и книжным стеллажом будто невзначай расположилась стойка с холодным оружием. Кинжалы гоблинской работы, палаши, мачете и даже пара мечей.       — Ты собралась возродить рыцарские бои? — он ухмыльнулся, кивая в сторону стойки.       — Не говори глупостей, оружие и в Африке оружие, а как ты знаешь, огнестрельное не работает при большой концентрации магии, — Малфой знал, но сварливый тон Грейнджер его задел. Они же договорились быть терпимее, разве нет?       — Итак, я так понимаю, это твое рабочее пространство? — спросил он, стараясь сгладить неизвестно откуда появившееся напряжение. Гермиона отняла руки и прошла в сторону одного из шкафов.       — Да, — отрывисто и коротко. Открыв шкаф, она принялась шумно в нем копошиться. — Тебе нужна палочка, твоя, которая будет тебя слушаться.       Драко был с ней согласен. Его палочка бесследно пропала во время проклятия. Заложив руки за спину, он неспешно подошел к Грейнджер. Вдохнув рядом с ней воздух, нахмурился. Это уже не в первый раз, когда Малфой не мог учуять от нее запах. Ненормально. Для его обострившегося обоняния это было ненормально. Тем не менее у него были более насущные вопросы, которые они решили прояснить.       — Ты прекрасно умеешь уходить от ответов, — плечи Гермионы вздрогнули, и она развернулась, оказавшись лицом к лицу с Драко. Сузив глаза, с недовольством поджала губы и протянула ему какой-то пергамент.       — Постарайся описать себя максимально точно: привычки, характер, семью, увлечения и не забудь указать, какая у тебя была палочка. Отправим это для подготовки одному знакомому мастеру, — Грейнджер, буквально впихнула ему пергамент, обойдя Драко по кругу, и остановилась снова посреди амбара.       Она убегала — это осознание так поразило Малфоя, что он резко обернулся, посмотрев на девушку неверящим взглядом. Невообразимо, Гермиона Грейнджер — гриффиндорка до мозга костей, та, кто не побоялся открыто вступить в борьбу с Темным Лордом, — бежала от разговора о прошлом.       Драко окатила грусть такой волны, что на минуту он даже хотел отказаться от разговора. Но девушка его опередила:       — С Тео мы стали близки раньше восьмого курса, но больше проводить время вместе, без оглядки на общество, смогли только после войны, — глухой голос Гермионы окутал пространство. Ее рука взметнулась к груди, сжав что-то под футболкой. Тень улыбки скользнула по лицу и тут же пропала. — После Хогвартса я уже не хотела идти на службу в Министерство. Не сказать, что у меня пропало желание изменить мир, но появилось понимание того, как я мало знаю и как мало видела. Я жаждала новых знаний, расширения кругозора, знакомства с другими магическими культурами и странами, и Тео как никто другой меня в этом поддерживал. И вот за пару месяцев до выпускных экзаменов, он предложил устроить нам короткие каникулы. Небольшое путешествие. Выбор пал на Францию.       Грейнджер замолчала. Подняв голову к потолку, протяжно вздохнула, не скрывая того, как тяжело ей дается этот разговор. Хрупкая ладонь все сминала ткань футболки, Драко даже показалось, что в ее, поднятые к балочному потолку амбара, глаза затопил океан боли. Малфой молчал. Он не знал, будет ли она продолжать или так и оставит разговор повисшим в воздух. В голове со скоростью снитча пронесся вопрос: А действительно ли хочет знать, что произошло?       — Пойдем, я покажу библиотеку, там и продолжим, — она даже не посмотрела на него. Развернувшись, подошла к одной из приставных лестниц, поднимаясь наверх. Драко, как послушный пес — за ней. Ему не нравилось, что Гермиона ведет беседу так, как она считает нужным, но любопытство, желание знать — пересиливало недовольство и ущемленное самолюбие.       Они оказались на втором этаже, который, видимо, служил библиотекой. Десятки книжных шкафов, тут же друг напротив друга расположились два глубоких кресла, чуть поодаль диван и два рабочих стола, на которые удачно падал свет из мансардного окна. Два кресла, два рабочих стола с удобными стульями, диван на две персоны — всего было по два.       Малфой замер прямо у лестницы, в очередной раз пораженный своей догадкой. Грейнджер не принимала гостей, как он мог подумать при виде двух плетеных кресел на крыльце дома — само это место было создано исключительно для двоих, и Драко, кажется начал понимать, кто должен был быть вторым.