Картина Полока

      Гермиона откинулась на влажных простынях, переводя дыхание. В этой квартире всегда пахло порохом и печеными яблоками. И иногда табаком со вкусом гвоздики. Вот и сегодня, тонкие колечки сизого дыма волнами поднимались к разноцветному потолку. Хаотичные красные, зеленые, черные и оранжевые линии переплетались между собой, составляя причудливую паутину.       Несмотря на аляпистость и цветовой хаос, ей нравилось смотреть на рисунок, ведя взглядом по линиям, которым, казалось, нет конца и края. Идеальный баланс между хаосом и гармонией.       Запах гвоздики стал резче. Грейнджер оторвала взгляд от потолка и увидела протянутую сигарету, что тлела оранжевым в полумраке комнаты. Не говоря ни слова, Гермиона наклонила голову, обхватывая губами фильтр, и сделала глубокую затяжку. Горький дым обжег легкие, оседая запахом гвоздики на нёбе.       — Нет ничего лучше, чем видеть, как ты куришь. — Всегда насмешливый голос нарушил блаженную тишину. Она забрала сигарету из длинных тонких пальцев и сделала новую глубокую затяжку. Выдыхая очередную порцию сизого дыма, она встретилась с внимательным взглядом ярко-голубых глаз, в которых никогда не переставали искрить смешинки.       — Неужели? — хрипло спросила Грейнджер, отдавая недокуренную сигарету и откидываясь на мягкие подушки.       — Именно так, моя синнамон, именно так.       Гермиона ощутила легкое, словно перышко, движение по внутренней части бедра. Колкие мурашки сначала появились на оголенном животе, перемещаясь к округлой груди, концентрируясь на темных ореолах сосков. Она прикрыла глаза и развела бедра шире, получив легкое дуновение от тихого смеха прямо в ее сердцевину. Движение мягкое, ласковое, заставляющее приподняться на лопатках в немом требовании большего. И ее партнер не разочаровал. Его движения стали настойчивее, кружа уверенными движениями языка по горошине клитора, засасывая и лаская пальцами внутренние стеночки.       Дыхание Гермионы стало прерывистым, внизу живота концентрировалась тянущая нега, распространяясь до самых кончиков пальцев на ногах. Пальцы ускорили свой темп, восхитительным образом надавливая и массируя. Волна наслаждения нахлынула, смывая все мысли, оставляя после себя только чувство удовлетворения.       Грейнджер распахнула глаза, тело все еще потряхивало, и перед ней снова возникли глаза цвета безоблачного весеннего неба. Пухлые губы блестели от ее соков, взгляд затуманенный и полный похоти. Гермиона приподняла ноги, обхватывая широкую мускулистую спину, и, сделав легкое усилие, перевернулась, потираясь мокрой промежностью о налитый крупный член.       — Ты убиваешь меня, синнамон, — простонал Фред Уизли.       — Для всего мира ты давно мертв, — усмехнулась Гермиона, обхватывая рукой влажный член и направляя в себя. Стон удовлетворения пронесся между ними в унисон. Раскачиваясь на его бедрах, Грейнджер подняла голову к потолку, который так напоминал ей полотна Джексона Полока, и ускорила темп.       Было хорошо. Разноцветные линии прыгали и переплетались между собой в такт каждому их движению. Прогнувшись в спине, Гермиона откинула голову назад, рассыпая каштановые кудри по влажной спине. За закрытыми веками не было ничего. Ни темницы с ржавыми цепями, ни мягкой, любящей улыбки и сапфировых глаз, ни последних слов, звучащих каждую ночь сквозь морок сна. Лишь цветастые линии и всплеск серебристо-серого, прямо как плотная шерсть волка.

***

      Гермиона лежала на плоском мужском животе и курила вторую по счету сигарету за последний час. Тело чувствовало приятную негу, будто плыло вместе с сизым дымом под разноцветный потолок.       — Расскажешь, что случилось? — хрипло спросил Фред, и Грейнджер почувствовала, как напрягся его пресс. Близнец-Уизли приподнялся и потянулся к тумбе, на которой примостились початая бутылка эльфийского вина и два бокала.       Сверкая голубыми глазами в полумраке комнаты, он разлил ароматный тягучий напиток и передал один бокал Гермионе, откидываясь обратно на взбитые подушки у изголовья кровати.       — Почему ты так думаешь? — спросила она, приподнимая голову и делая глоток пряного напитка. У Фреда всегда была припрятана бутылочка эльфийского вина из новых поставок, что не могло не радовать Грейнджер. Лучшее вино, коллекционный виски, эль исключительно из ледяных бочек — она уже и не помнит, когда в последний раз пила некачественный алкоголь. Гермиона одернула себя, нет, она помнит.       Душный кабинет главы аврората, кисловато-горьковатый вкус огневиски и покровительственно-пытливый взгляд зеленых глаз сквозь круглые очки.       Грейнджер ощутила, как отдельные пряди аккуратно натягивают и тут же отпускают. Повернув голову, увидела, как Фред ласково наматывает ее волосы, стараясь не причинить лишнего дискомфорта. В этом он был весь — аккуратный, осторожный, ласковый.       — Потому что, моя синнамон, ты приходишь в эту скромную обитель только когда у тебя скверное настроение. — Его тон никак не вязался со словами. Легкий, ненавязчивый, как и его движения.       — Скромная? — фыркнула Гермиона, приподнимаясь на локтях. — В твоей квартире хранится мебели, алкоголя и артефактов не на один сейф в Гринготтсе.       — Ты так дотошна, — театрально вздохнул Фред.       — Глупости, — рассмеялась она, — я просто говорю правду.       — Только ты забываешь, что используешь мою квартиру как личный сейф и половина этого добра твоя — рассмеялся Уизли, закидывая руку за голову и демонстрируя тонкую рунную вязь на бицепсе.       — Раньше ты был не против, — Гермиона поднялась с кровати и, ничуть не стесняясь своей наготы, прошла к небольшому столику, на котором были разбросаны бумаги с записями и наработками. Грейнджер повернулась к Фреду, безмолвно спрашивая разрешения, на что получила позволительный взмах рукой.       Рецепты зелий, схемы новых разработок, это стало чем-то большим чем «Волшебные Вредилки». Взрывные устройства, таблетки-зелья, модифицированная одежда — на этих штучках Уизли зарабатывал более чем прилично, а партнерство с Забини делало его дела еще лучше.       Перелистывая тонкие листы пергамента, взгляд зацепился за изображение полной Луны. Гермиона нахмурилась и сделала новый глоток из бокала, который так и остался у нее в руке.       — Что это? — спросила Грейнджер, поворачиваясь и приподнимая лист.       — Синнамон, стоит выражаться конкретнее, — Фред подскочил и так же, как и она, полностью обнаженный, в два шага подошел к Гермионе, заглядывая той через плечо.       — А, интересная штучка, нашел это заклятие в одном фолианте, что-то типа "Проклятие Красной Луны", — Гермиона кивала его словам, стараясь не выдать своей заинтересованности. Достаточно и того, что Забини был в курсе.       Фред продолжал:       — Представь, согласно записям сумасшедшего друида, если окропить родительской кровью центр родового гнезда в полнолуние, а после, если патриархи рода откажутся от своего наследия, последний наследник рода будет проклят, — слова звучали знакомо, она читала ранее о данном проклятье, но была удивлена, что кто-то еще знал о нем.       — А дальше? — спросила Гермиона, поглаживая кончиками пальцев выпуклый рисунок.       — А дальше происходит полная неразбериха, — засмеялся Фред, разворачивая Грейнджер к себе лицом и потираясь короткой щетиной о ее шею. По рукам тут же побежали мурашки, — наследник рода превращается в животное. Но не это чудно, а то, что до следующего полнолуния зверюшку нужно отловить и принести в жертву.       — Зачем? — с придыханием задала вопрос Гермиона. Губы Уизли захватили мочку уха, покусывая и посасывая. Спина сама по себе выгнулась в пояснице, чтобы быть ближе. В живот уперся набухший член.       — Все как всегда, моя синнабон, жажда власти, стремление к наживе, желание забрать то, что принадлежит другим, — лист пергамента улетел куда-то на пол, бокал практически выскользнул из рук, но Уизли вовремя его подхватил, поставив на стол. Продолжая исследовать широкими ладонями ее тело, он спускался влажными поцелуями вниз, пока не оказался у нее в ногах. Гермиона запустила пятерню в медные волосы Фреда, слегка потянула на себя, заставляя его приподнять голову.       — Зачем так усложнять? — спросила она, проводя по колючим щекам кончиком ногтей. В ответ получила лисью улыбку и и поцелуй в нежную кожу лобка.       — Потому что это не просто кража, в чем, конечно же, тебе нет равных.       — Хей! — возмутилась Гермиона, сжав в кулачке горсть волос.       — Не злись, — протянул Фред и будто в отместку припал к ее центру, заставляя Гермиону с шумом втянуть воздух, — все знают, что Гермиона Грейнджер не ворует, а возвращает уже украденное.       — Верно, — она приподняла ногу и закинула на одно его плечо, раскрываясь перед ним, — но ты не договорил.       — Тут не просто воровство. Этот ритуал отбирает всю родовую магию, все знания, накопленные столетиями семьи или же клана. Абсолютно все, буквально занимая их место. — Фред обхватил сильнее бедра Гермионы и широким движением языка прошелся по уже влажным складочкам.       — А что те, у кого забрали? — мысли покрывались тонким маревом наслаждения, но Грейнджер нужно было узнать все до конца.       — О, тут самое интересное. Их будто стирают из волшебного общества. О них никто не помнит, словно они никогда не существовали.       — Становятся сквибами? — ноги Гермионы начали мелко подрагивать, к языку присоединились пальцы.       — Может да, а может и нет. Этого никто не знает, моя синнабон, это заклятие никогда не применялось, — движения пальцев становились активнее. Гермиона двигалась на лице Фреда в погоне за собственным наслаждением.       Оргазм накрыл все ее тело, делая ноги ватными. Уизли поднялся, вытирая тыльной стороной ладони рот, и без слов подхватил Грейнджер под бедра, усаживая на письменный стол.       Гермиона откинулась на лопатки, разводя ноги и впуская в себя горячий член. Под стук стола о стену и хриплое дыхание, она мысленно поставила большой красный восклицательный знак над новой задачей.       Пришла ее очередь узнать Малфоя лучше.