Лекарство (Ван Хельсинг; Анна/Гэбриэл Ван Хельсинг; Оборотни)

      Анна поняла, что опоздала, когда увидела окровавленное тело Дракулы, распростертое на каменном полу. Но на всплеск радости от кончины врага у нее уже не хватило времени: рев обращенного в оборотня Ван Хельсинга потряс стены замка и заставил Анну нервно сглотнуть. Все плохо. Господи, все просто дьявольски плохо! Конечно, не сжимай она сейчас шприц с лекарством, все вышло бы еще хуже, но было бы куда лучше, успей она до последнего удара часов. И плевать, что там с Дракулой, справились бы как-нибудь по-другому, без способностей оборотня.       Тут, словно прочитав ее мысли, Ван Хельсинг повернулся. Точнее, повернулось то, во что он превратился, — гигантского размера волк, покрытый жесткой серой шерстью. Глаза угрожающе светились в темноте, а из пасти капала слюна вперемешку с кровью… Видимо, все того же Дракулы. А она у него немногим отличается от обычным люде-е-ей…       Оборотень, заметив новую цель — новую жертву, рванул к Анне.       — Черт!       Бог знает откуда появившийся Карл — Анна думала, он спрятался в укромном месте замка — вовремя успел дернуть ее за руку и оттащить к себе. Анна коротко вскрикнула, почувствовав под ногами деревянную поверхность, и уже громче — когда Карл нажал на рычаг и цепи, обернутые вокруг деревянного ящика из-под вина, подняли их вверх. Зубы оборотня предупреждающе клацнули у самого-самого сапога прежде, чем Анна и Карл взмыли вверх.       Правда, не очень-то высоко: где-то на середине рычаг заклинило и они зависли на середине. А с учетом того, что оборотни обладали нечеловеческой силой, допрыгнуть досюда труда бы обращенному Ван Хельсингу не составило. Два раза черт! Карл с двойным усердием задвигал злосчастный рычаг.       — Справа, Анна, справа!       Анна едва-едва увернулась от смертоносных когтей, пронесшихся у ее плеча, и тут — о чудо! — рычаг снова разработал, и винный ящик унесло под потолок. Как быстро оборотень доберется досюда, прыгая или взбираясь прямо по стене, — вопрос времени, но они хотя бы выиграли себе небольшую фору и пару минуток на оглядеться.       — Кажется, я тут все-таки сдохну. — Карл, как всегда, одним своим видом внушал полнейший оптимизм. — Сдохну, но вас двоих не брошу! Вы два единственных друга, что у меня были за всю жизнь.       «О, а вот уже похвально. Даже льстит».       Анна решительно повернулась к нему:       — Прекрасно, тогда помоги придумать план. Просто так вколоть я ему сыворотку не могу — он перекусит мне глотку еще до того, как я подойду поближе. Технические прибамбасы какие есть на уме?       Карл задумался. Рычание и возобновившиеся прыжки Ван Хельсинга, пытающегося достать свою новую добычу, мыслительный процесс только подталкивали.       — Да хотя бы вот… — Карл взглядом указал вниз, и Анна увидела на полу валяющийся бесхозный арбалет. — Заряди туда шприц и стреляй. Только сначала нам бы как-то отвлечь моего друга. — Карл порылся в безразмерной сумке, в которой, кажется, могла бы уместится целая лаборатория, и достал оттуда горстку прозрачных шаров. От них шел небольшой пар. — Та-ак, прицелимся!       Звяк — один из шаров приземлился аккурат рядом с Ван Хельсингом, спружинив от пола. Когда оборотень повел носом и повернулся на шум, его окатила волна фиолетового дыма и ослепила короткая золотая вспышка. Карл аж зааплодировал самому себе:       — Крутые дымовые бомбочки, скажи?       Анна закатила глаза и подала знак рукой, мол, швыряй эти свои бомбочки и спускай нас поскорее. Карл испустил вздох, в котором читалось: «И опять меня, непризнанного гения, ни во что не ставят, невежи», но рычаг крутить начал. Опускались вниз они так же стремительно, как ухало в груди у Анны сердце в такт пускаемым Карлом бомбочкам. А если она не успеет? Если промажет? Если Ван Хельсинг так и останется навсегда оборотнем?       Стоило ящику коснуться земли, как Анна рванула к арбалету. Рядом уже слышалось рычание, но, к счастью, Карл вовремя отвлек внимание Ван Хельсинга очередной бомбочкой.       — Что ж ты такой быстрый, а! — нервно вскрикивал он, снова роясь в сумке. — Анна, давай скорее!       Анна с трудом смогла поднять этот чертов арбалет. Даже сейчас, когда ее силы были многократно увеличены адреналином, их не хватало: тяжеловесное оружие вываливалось из рук, заставляя шипеть сквозь зубы.       — Как он вообще его таскает? А я еще хотела попросить научить меня из него стрелять.       Да если она сможет выпустить из него хоть один заряд, это будет чудом. Которое сейчас как никогда не помешает! Фух, раз-два, вдох-выдох — под оглушающий рев она закрепила шприц у кончика стрелы и приготовилась стрелять. Только бы руки не подвели, только бы руки не подвели…       Звериная морда уже поворачивалась к ней, оборотень уже готовился к прыжку… Выстрел — готово! Стрела со шприцем вонзились в кожу, и прыжок прервался, даже не начавшись. Анна застыла.       Звериное тело менялось: сначала уменьшилось в размерах, потом с него начала постепенно исчезать шерсть, убрались клыки, втянулись когти. Каких-то пару жалких минут — и перед Анной снова был человек. Ее человек. И больше ничего не напоминало о пережитом кошмаре, кроме шрама, перечеркнувшего его грудь. Анна наконец выдохнула, с облегчением прикрыв глаза и поблагодарив Бога. Получилось. У них все получилось. Сначала Ван Хельсинг неверяще уставился на труп Дракулы, словно опасаясь, что тот оживет, потом — на Анну. Будто не верил, что она еще здесь, не убежала, как он ей велел, а осталась и спасла его.       — Анна! — Он тут же бросился к ней и прижал к себе. Губы обжег поцелуй: еще более яркий, чем тот, который они разделили перед эти кошмаром. — Ты в порядке. Я же говорил тебе бежать.       — А я похожа на ту, кто слушается приказов, а, Ван Хельсинг? — Анна попыталась вновь немного подерзить, но в ее голос прорывались отзвуки пережитого стресса. Ван Хельсинг мягко погладил ее по волосам и тихо, словно все еще стараясь свыкнуться с этой мыслью, уточнил:       — Гэбриэл. Меня зовут Гэбриэл.       И если первое было сказано еще с некой ноткой неуверенности, точно он пробовал на вкус старое новое имя, то второе — куда с большим убеждением. Как признание константы, за которой он гонялся столько сотен лет, и наконец нашел.       — Дракула рассказал тебе что-то о прошлом? — Анна нахмурилась, слегка отстранившись от его объятий. Она никогда не признавалась себе в этом, но иногда ее посещала дурная мысль: что, если Ван Хельсинг вспомнит о своем прошлом, и в его будущем уже не останется места для нее? Что, если это всё изменит? Но имя то звучало восхитительно правильно.       Гэбриэл кивнул:       — Только намеки и обрывки. Что меня зовут Гэбриэл, что я — Правая рука Господа и что мы с Дракулой были врагами на протяжении многих-многих лет. Остальное узнаем сами в Ватикане. У меня к этим лицемерам накопилось мно-ого вопросов.       «Остальное узнаем сами в Ватикане» — Анна аж загорелась: как приятно от этих слов стало на душе. Не «сам», а «сами». Вместе.       Окрыленная, она даже не сразу осознала, что Гэбриэл продолжил. Он приподнял ее лицо за подбородок и улыбнулся:       — А пока есть вопрос поважнее. Отправишься со мной на море, как мечтала?       Анна даже ничего не ответила, а просто кинулась ему на шею, а потом снова поцеловала.       Со стороны послышалось ворчание Карла:       — Ну хватит уже, хватит. Мой гений, который вас, вообще-то, спас, этих сантиментов не выдержит.       — И тебя с собой возьмем, куда ж ты денешься.